Stabbing stars through my back

— Не самое приятное зрелище, правда? Том обращает внимание на ситуацию в кухне запоздало. Огромное помещение Бобсока вмещало в себя жилой комплекс для сотрудников вида достаточно продвинутого, всё, как полагается, разве что сейчас эти хоромы казались пустующими и лишенными жизни окончательно и беспросветно. И среди огромного, белого пространства был он – Первый, с грязными волосами и в смешной однотонной пижаме не по размеру – на фоне всей этой стерильности и чистоты грязным пятном казался совершенно неумолимо и отчётливо. Существо стояло на тонких, израненных ножках, совсем босяком, и, не двигаясь, смотрело в окно завороженно, почти до слёз наивными глазами. И это любимчик Тома? Клон, поднявший восстание и интуитивно стреляющий по цели с минимальной погрешностью с сотни метров? Быть не может. Расскажешь, как говорится, не поверят. Вопрос, заданный Томом, проигнорировали. Ну естественно. Учёный вздохнул и зашагал неспешным шагом к окну: по кафелю раздался стук дорогих туфель. Почему он вообще ходит здесь в обуви, интересно? На улице пейзаж не казался чем-то внушающим. Панорамное окно четвертого этажа открывало вид на блеклые вдали высотки и непостижимые небоскрёбы, из-за облаков пара со стороны заводов только мрачнее казалось пасмурное небо. Взглянуть только вниз – увидишь высокий забор по территории филиала, штурмующих периметр дронов. Полное ограждение от людей, к которой холодный октябрь красок никаких не добавлял совершенно. — Отлыниваешь от режима сна? — Закрой пасть. — Мне надо подумать о том, чтобы отнять твой речевой аппарат, знаешь. Первый на это морщится, но не оборачивается. Не оборачивается и тогда, когда Том медленно подходит ближе, останавливаясь в паре метров сзади. — Там очень красиво. — Там? – Том безрадостно и с какой-то странной досадой фыркает. — Там голод, Боб. Там холодно, нечем дышать, и все вокруг смотрят на тебя с презрением, даже если вы друг друга не знаете. Красный хмурится, о чем-то думая. — Если там не надо выживать в сырых подвалах и после этого видеть смерть всех твоих близких поочерёдно – возможно, там не так плохо. На секунду у Тома перехватает дыхание, но он быстро собирается с мыслями. — Тебя что-то не устраивает в том, как ты живёшь здесь? Тебя кормят, лечат, и... — И каждый день я вижу перед собой твою рожу. У Тома с носа аж слетают очки. Какие наглые нынче пробирочные. — Что-то ты сегодня разговорился. Ему не отвечают несколько секунд. Тихий шепот слышится лишь спустя время. — А другие люди – они такие же, как ты? — Нет. Все люди уникальны, Боб, и двух людей с полностью одинаковыми опытом и ли... — Слава богу. — Не идеализируй внешний мир, Номер Один. – Звучит почти строго. — Ты бы не прожил там и часа. Умер бы от, я не знаю, укуса бешеной собаки. Или провалился бы в реку. — Я, вообще-то, умею плавать. — Неважно. – Том возводит глаза к потолку жестом до ужаса раздраженным. Этот мечтательный взгляд на улицу его пугает. Что, если этот кусок искусственной кожи вдохновится и решится на второй бунт? — Я о том, что на улице всё также жестоко, как и здесь. — Там тоже мучительно убивают просто так? Первый говорит это с явным сарказмом, вынуждая учёного потерять фильтр вообще какой-либо, движемого желанием подавить это чёртово "хочу съебаться" в зародыше. — Да. Существуют теракты. Это когда людей запирают в одном большом месте и держат там в заложниках, стреляя в них при попытках сопротивления. Существует плен. Иногда убийства происходят от самых близких к жертве людей, и я не говорю про, прости-господи, войны, в одной из которых... — Ладно. Я понял. — ...в одной из которых, кстати, использовался тот самый Циклон-Б. Ну, разве что более массово. Первый, уже начавший ежиться, замирает окончательно и, кажется, давится несуществующим комом в горле. Том делает вид, что смотрит за окно с явным презрением, но в глазах мелькает что-то, похожее на удовольствие. Он наклоняется ближе до скрежета зубов снисходительно, и голос звучит ласково настолько, что хочется закрывать уши. — Хочешь, отведу тебя погулять, Боб? — Нет. – Первый отрезает задушенным голосом. — Мне не нравится этот мир. — Правильно. – Его одобрительно гладят по голове, и этот жест отчего-то вызывает ужасный рвотный позыв. — Мне он тоже не нравится. Роберту нравился, а теперь он хочет его изнечтожить. Все рано или поздно начинают этого хотеть. — Даже ты? Клон скептично поднимает бровь. Том смеётся. — Да. Даже я. Вместо ответа ученого встретило долгое молчание. — Я не хочу становиться таким, как ты.