Белый плен

Розалин. Нанами был невыносимо внимателен. Он вслушивался в каждое слово сомелье и с убийственной точностью определял оттенки вкуса: «чувствуется тоно кожи и лёгкая минеральность». А после каждого такого вердикта он бросал на меня взгляд, в котором читалось явное: «Смотри, какой я крутой». Это было до смешного мило. — Если продолжишь в том же духе, я, пожалуй, подумаю о награде, — прошептала я ему на ухо, чувствуя, как его тело тут же напряглось. Он встрепенулся, и по его щекам, над линией скул, разлился лёгкий, предательский румянец. Он попытался сделать вид, что кашляет, и потянулся за бокалом воды. Победа была за мной.