Белый плен

Годжо Сатору. Лора и Нанами, словно сговорившись, сидели и с серьёзными лицами «разгадывали» вина. Я в этом совершенный профан. Если бы это было сакэ, я бы ещё мог что-то сказать, но вино для меня — тёмный лес. Однако её щёки горели румянцем от волнения, когда её хвалили за точное определение вкуса, и она светилась изнутри. Её движения были плавными, но я заметил, как её пальцы слегка подрагивают, когда она брала бокал. Когда её рука опустилась на колено, я накрыл её своей ладонью. Она вздрогнула и посмотрела на меня, как испуганный котёнок, пойманный на шалости. — Прекрати, — прошептала она сквозь зубы. Я не убрал руку. Наоборот, мои пальцы мягко, но неумолимо обхватили её запястье под скатертью, там, где никто не видел. Её кожа была горячей, пульс отчаянно стучал под подушечкой моего большого пальца. — А я не слышу, — так же тихо ответил я, наклоняясь к её уху так близко, что губы почти коснулись раковины. Она вздрогнула сильнее. — Ты сказала «да»? «Конечно, Сатору»? Я, кажется, ослышался. — Ты же… — она попыталась высвободить руку, но её движение было слабым, почти декоративным. Фальшивым. Она хотела, чтобы я держал. — Я же что? — продолжил я шептать, водя большим пальцем по её пульсирующей вене. — Начальник? Правильно. И как твой начальник я требую отчёта. Почему моя лучший дизайнер так волнуется из-за какого-то ферментированного виноградного сока? А? Она отвернулась, делая вид, что с упоением слушает сомелье. Её ухо, которое я видел так близко, было ярко-красным. Прелесть. — Я не волнуюсь, — выдавила она. Ложь. Сладостная, прозрачная, восхитительная ложь. — А-а, — протянул я, делая вид, что верю. — Тогда объясни мне. Вот это… — я слегка сжал её запястье, — это что? Нервный тик? Или, — я придвинулся ещё ближе, мой шёпот стал совсем интимным, обволакивающим, — это твой способ сказать, что тебе здесь скучно, котёнок, и ты хочешь, чтобы мы пошли… проверять, хорошо ли заперты погреба? Она резко обернулась, и её глаза, полные возмущения и того самого, запретного, пожирающего любопытства, врезались в мои. «Испуганный котёнок» исчез. На его месте была та самая дикая кошка, которую я обожаю. — Вы сведёте меня с ума, — прошипела она уже не шёпотом, и сидящий напротив Нанами поднял на нас вопрошающий взгляд. Я широко, невинно улыбнулся ему, будто мы обсуждали погоду. Потом вернулся к ней. — Обещаю, — сказал я уже вслух, нормальным тоном, отпуская её руку и откидываясь на спинку стула. Я поднял свой бокал, поймав её взгляд поверх тёмно-рубинового кристалла. — Я обещаю свести тебя с ума. Но только когда ты будешь к этому готова. А пока… — я сделал театральную паузу, — продолжай сиять. Это твоя лучшая работа за сегодня. Я видел, как по её лицу прошла волна: гнев, замешательство, и то самое, от чего у меня свело живот, — робкая, неподконтрольная улыбка, которую она попыталась спрятать, прикрывшись бокалом. Она проиграла. И мы оба это знали. А вино… Чёрт с ним, с вином. Самый опьяняющий напиток в этой комнате сидел рядом со мной, и от одного её взгляда я был готов забыть все правила приличия.