Белый плен

Лора. Лёжа на диване после работы с мангой в руках, я получила уведомление об отметке. Перейдя по нему, ахнула: на фото была обнажённая спина Годжо с отчётливыми царапинами — моими следами. Рельеф мышц манил прикоснуться. Облизнув пересохшие губы, я написала: Я: Мне нравится. Годжо: Мне тоже. Я: Тогда покажи больше. — Боже, остановите меня! — прошептала я в пустоту. Ответа не было. Меня накрыла паника — удалить сообщение? Себя? Вдруг появились три точки... Годжо: Всему своё время, крольчонок. Я заскочила в ванную, чтобы умыться и прийти в себя. Щёки горели, будто подскочило давление. — Этот парень слишком хорош, — прошептала я, сбрасывая одежду под душ. Через час пришло новое сообщение. Годжо: Выходи, крольчонок. Одевайся теплее — не хочу, чтобы на твои ножки смотрели. Я: Зачем? Годжо: Сегодня наше первое свидание. Я: Не хочу. Годжо: Если не выйдешь, зайду и заберу силой. Я: Ладно... Я ещё не рассказывала Элизабет о его настойчивости, но Лизи прочитала переписку через плечо и ухмыльнулась. — Лора, надеюсь, ты не из тех, кто слушается мужчин, — сказала она с намёком. — Конечно нет! Надену самое короткое. Пусть нервничает, — ответила я. — Вот это мой боец, — одобрила подруга. Вечер. Надев короткое бархатное платье с открытой спиной, я быстро нанесла макияж и заколола волосы японской шпилькой с красной лилией. Пальто и сапоги на каблуках — и я спустилась. У машины ждал Годжо. На нём была тёмно-бордовая рубашка, чёрные брюки и пальто. Волосы, обычно зачёсанные, теперь были свободно уложены. Его голубые глаза медленно скользнули по мне с ног до головы, и на губах заиграла знакомая ухмылка. Он открыл дверь, я села. Обойдя машину, он устроился за рулём. В салоне пахло его парфюмом — ваниль и тёмный шоколад. Мы ехали в незнакомый район. Остановились у строгого здания с рестораном. Сдав пальто в гардероб, я почувствовала, как его взгляд жжёт мою обнажённую спину. Он прикусил губу, провёл кончиками пальцев по моей коже и прошептал на ухо: — Непослушный крольчонок. Хочешь быть наказанной? Я усмехнулась и взяла его за руку. — Всему своё время, — ответила я, чувствуя, как в его глазах вспыхивают искры. Нас проводили к столику. Он подвинул мне стул, затем сел напротив. Сделав заказ, он уставился на меня пристальным взглядом. — Как дела, крольчонок? — спросил он с улыбкой. — Я не крольчонок, — надулась я, скрестив руки. — Тогда… котёнок? — Нет! — М-м-м, Лора… Но мне нравится называть тебя крольчонком, — прорычал он игриво. — Посмотрим, — сдалась я под напором его взгляда. Его рубашка обтягивала мышцы так, что казалось, пуговицы на груди вот-вот отлетят. Брюки сидели безупречно, подчёркивая каждую линию. Иногда он казался таким… огромным. Словно мог раздавить меня одним движением. — Нравится? — спросил он, заметив мой осмотр. — Да, ресторан красивый, — съехала я. — Хм. Играешь с огнём, крольчонок, — ухмыльнулся он. — Нет, родители запрещали играть со спичками. — Тушё, — сдался он. — А тебе нравится? — С первого взгляда, — ответил он, и я смутилась. — М-м-м, — промычала я, не в силах вымолвить больше, и отвела глаза. — Ты такая милая, — он облокотился на стол. — Впервые слышу. — Тебе просто попадались идиоты. — Надеюсь, ты — исключение, — посмотрела я ему прямо в глаза. Он наклонил голову, и в этот момент он был похож на щенка. — Похож на щеночка, — невольно вырвалось у меня на русском. — Что? — он недоумённо наклонил голову. — Ничего, — улыбнулась я уже по-английски. — Мне стоит выучить твой язык, — сказал он как раз к моменту, когда официант принёс закуски. За ужином мы говорили обо всём. Он рассказал, что приехал из Японии, забрав приёмного сына после смерти друга. Я — о переезде и знакомстве с Лизи.