Белый плен

Годжо. Ожидая её у дома, я был почти уверен, что она ослушается. Но когда увидел длину платья и эту оголённую спину, на которую глазели все встречные, кровь закипела в жилах. Я от природы спокоен, но эта женщина выводит меня из равновесия наперекор всему. Выходя из ресторана, я поймал на её спине взгляд охранника и метнул в него такой ледяной взгляд, что тот немедленно отвернулся. Она наконец надела пальто, и мы пошли к машине. Всю дорогу она держала мою руку — её прикосновение было таким горячим, что казалось, вот-вот расплавит кожу. Открыв ей дверь, я поймал её нервный взгляд и лёгкую испарину над губой. — Ты очень красивая, — сказал я в ответ на немой вопрос в её глазах. Она поджала губы и пробормотала «спасибо». — Ты тоже, — робко добавила она. — Спасибо, крольчонок, — я поднёс её ладонь к губам и коснулся её тыльной стороны нежным поцелуем. Она дёрнулась. Похоже, ей и правда попадались одни ублюдки, раз она так вздрагивает от простой нежности. Что ж, я это исправлю. Я повёз её домой, хотя каждая клетка тела сопротивлялась этому маршруту. Хотелось прикоснуться, целовать каждый сантиметр её кожи, здесь и сейчас. — Может, нам не стоит? — тихо спросила она, когда я заглушил двигатель у её дома. — Что именно? — спросил я, чувствуя, как в воздухе натягивается струна. — Всё это. Ты и я. Это неправильно, — она отвернулась к окну. — Ты боишься? — удивился я. — Ты начальник. Я подчинённая. Это… — Плевать, — отрезал я. — Но… — Не знаю, кто тебе раньше попадался, — перебил я, беря её руку и касаясь губами её пальцев, — но я тебя не отпущу. Даже если однажды попытаешься полюбить другого. — Это… клятва? — она не отводила взгляда, её глаза тёмные, как ночь. — Да. — Я снова поцеловал её пальцы, чувствуя, как дрожит её рука. — Хм… — она выдохнула и снова отвернулась. — Хочешь, чтобы я встал на колени? — спросил я, почти шёпотом. — А сможешь? — её голос прозвучал внезапно твёрдо, и у меня перехватило дыхание. — Ради тебя я готов поставить на колени весь мир. Или себя. Или кого угодно. — Слов мало, — она ухмыльнулась, и в этом взгляде было что-то опасное и манящее. Я улыбнулся в ответ. Она взяла мою руку и положила себе на бедро — кожа была холодной. Я провёл по её ноге тыльной стороной ладони, включил обогрев. Едва я отвёл взгляд, увидел, как по коже побежали мурашки. — Всё ещё холодно? — спросил я, касаясь бедра уже открытой ладонью. Она не убрала мою руку. Я поднял её выше — её дыхание стало глубже. Поднял ещё — почувствовал тонкую ткань, уже влажную от её тепла. Она вздрогнула, но всё ещё боялась посмотреть на меня. Я отодвинул бельё в сторону и провёл средним пальцем по её клитору. Она вжалась в кресло, губы приоткрылись. Круговыми движениями, медленно, затем быстрее, я ласкал её, пока не вошёл внутрь первым пальцем. Она застонала — тихо, сдавленно. Я двигал глубже, быстрее, чувствуя, как её таз приподнимается навстречу моей руке. Она была настолько мокрой, что пальцы скользили, тонули в её соках. Большим пальцем я продолжал теребить её клитор, и она схватила мою руку, сжимая её, пытаясь сдержать стоны. — Я… — Кончай, крольчонок, — прошептал я. Она послушалась — её тело напряглось, сжало мой палец внутри, и она кончила, горячо и влажно, с тихим прерывистым стоном. Я медленно вынул руку, поправил её бельё. Почти доехав до дома, я посмотрел на её раскрасневшееся лицо и облизал пальцы. — Стой! — она смущённо потянулась к моей руке. — Почему? — дразняще спросил я. — Ты же был… там… она грязная… — Нет, крольчонок. Она чистая. Потому что была в тебе. Я припарковался у её дома. — Пока, — бросила она и почти выпрыгнула из машины. — Непослушный крольчонок, — тихо сказал я, глядя ей вслед. — Я тебя точно накажу. На следующий день. Я приехал позже обычного — дела в другом офисе пошли наперекосяк, настроение было на нуле. Влетев в кабинет, я попытался собраться, но в дверь постучали. — Войдите! — буркнул я. — Простите, что отвлекаю… Нужно отдать наброски на проверку, — голос Лоры был тихим. Она вошла. — Подойди ко мне, — сказал я, ещё не осознавая, что говорю. — Да, — она подошла к столу, протягивая распечатку. — Я сказал — ко мне. Не к столу. Она сделала шаг. Я взял её за запястье и усадил к себе на колени, уткнувшись лицом в её шею. Она пахла чем-то сладким и древесным — и собой. Её рука осторожно коснулась моего затылка, начала массировать кожу под волосами. На ней была чёрная полупрозрачная рубашка, под ней — тонкий топ, и юбка, которая открывала эти… чёртовы ноги. Я провёл рукой по её ляжке, сжал её мягкую плоть, прижался губами к шее. Она тихо застонала. — Так вот она, твоя слабость, — прошептал я, облизывая пульсирующую вену на её шее. — Не здесь… — она еле дышала. — Я хочу тебя, — вдохнул я ей в ухо, и её тело содрогнулось. — Нельзя… — Тогда поцелуй меня, — попросил я, целуя её шею и сжимая бедро. Она взяла моё лицо в холодные ладони, подняла его и прикоснулась губами к моим — сначала осторожно, потом глубже. Она кусала мои губы, её язык проник в мой рот, ласкал, исследовал, будто что-то искал. Не знаю, кто её научил так целоваться, но от этой мысли во мне закипело — кто-то ещё касался её. Кто-то ещё знал её так близко. — Ты моя, Лора, — прошептал я с ревнивой ноткой. Она лишь улыбнулась в поцелуй. — Я серьёзно, — прорычал я, снова целуя её. — Придётся постараться, — игриво сказала она, указывая на забытые на столе наброски. — Хорошо, крольчонок. Она встала с моих колен, дождалась правок и ушла, оставив на прощание ещё один поцелуй — быстрый, но обжигающий.