Между учебниками и чувствами.

Понедельник начался с урока Зельеварения в сыром подземелье, где профессор Слизнорт, сияющий и пахнущий дорогим одеколоном, объяснял тонкости приготовления Оборотного зелья для шестого курса. Воздух был густ от пара, исходящего от десятков котлов, и тяжёлых, сладковато-горьких запахов. Эмили, как обычно, работала одна за своей партой в дальнем углу. Её котёл был образцом порядка: ингредиенты разложены по чёткой системе, огонь под ним горел ровным синим пламенем, а сама она, в защитных перчатках и очках, с бесстрастным лицом добавляла по каплям раствор лунного камня. Процесс требовал предельной концентрации, и она погрузилась в него полностью, отгородившись от хихиканья и возни остальных. Она не заметила, как к её парте подошёл кто-то. Тень упала на её котёл, и она вздрогнула, едва не пролив драгоценную жидкость. — Прости, что отвлекаю. Эмили подняла взгляд из-под защитных очков. Перед ней стоял Тобиас Уорренгтон, семикурсник Слизерина. Он был не из её круга общения — слишком стар, слишком занят своими делами, к тому же он считался одним из лучших на курсе, особенно в Зельеваровании. Высокий, со спортивным телосложением, с тёмными, аккуратно уложенными волосами и умными, насмешливыми карими глазами. Он был тем, кого в Адисее назвали бы «благонадежным наследником» — безупречные манеры, безупречная родословная, безупречные оценки. И он был чертовски красив в своей уверенной, спокойной манере. — Уорренгтон, — кивнула Эмили, снимая очки. — Что случилось? — Ничего критичного, — улыбнулся он, и улыбка у него была лёгкой, непринуждённой. — Вижу, ты справляешься лучше всех. У Слизнорта на тебя уже слюни текут — он вчера на лекции для седьмого курса тебя в пример ставил. Говорил, что у шестого появилась «настоящая жемчужина, достойная моей коллекции». Будь осторожна, а то к концу года в его альбом попадешь. Эмили не ответила на шутку. Она ждала, к чему он клонит. — Собственно, к делу, — продолжал Тобиас, видя, что её не разговорить. — У нас, у семикурсников, дипломный проект по зельеварению. Нужно разработать и стабилизировать сложное многокомпонентное зелье. Мой вариант — адаптация классического Эликсира Жизни для специфического противостояния магловским токсинам. Теория есть, но с практикой… заклинило на стадии связки фениксового пера и росы с аконнита. Слизнорт говорит, что нужен «более тонкий подход к магической экстракции». А ты, как я слышал, как раз специализируешься на нетривиальных методах экстракции. Особенно адисейских. Не поможешь? Взглянешь на мои записи? Он произнес это без тени заискивания. Как коллега, предлагающий сотрудничество. Это было неожиданно и… лестно. Уорренгтон был не просто семикурсником. Он был тем, к кому прислушивались, чьё мнение имело вес. И он обратился к ней. Эмили медленно вытерла руки о тряпку, размышляя. С одной стороны — её собственный график был забит под завязку, особенно после добавления интенсивных тренировок по адисейской магии. С другой — вызов был интересный. И сотрудничество с Уорренгтоном могло открыть доступ к материалам и ресурсам седьмого курса, плюс это был явный знак признания её компетенции. — Могу взглянуть, — сказала она наконец, осторожно. — Но не обещаю, что смогу помочь. Адисейские методы экстракции… они специфичны и требуют определённого склада ума. — Я готов учиться, — быстро ответил Тобиас, и в его глазах вспыхнул искренний интерес. — И, конечно, это будет взаимовыгодно. Я поделюсь своими наработками по стабилизации сложных зелий. Думаю, тебе это пригодится. Он был умён. Он предложил не просто помощь, а обмен знаниями. На равных. — Ладно, — кивнула Эмили. — Когда и где? — После ужина? В библиотеке? Я забронировал один из отдельных кабинетов в дальнем крыле. Там можно разложиться, не мешая другим. — Подходит, — согласилась она. — После ужина. — Отлично, — улыбнулся он снова, и на этот раз улыбка была теплее. — Спасибо, Гранде. До встречи. Он кивнул и отошёл к своей части класса, где его уже ждала группа семикурсников, бросивших на Эмили любопытные взгляды. Она вернулась к своему зелью, но концентрация была уже не та. Её мозг уже анализировал возможные проблемы с экстракцией фениксового пера. Это была действительно сложная задача — пыльца пера содержала хаотичную жизненную энергию, которую нужно было «успокоить» и синхронизировать с кристаллической структурой росы, прежде чем связывать с агрессивным аконитом. Стандартные методы тут вряд ли сработали бы. Она закончила свой вариант Оборотного зелья (он получился идеальным, с перламутровым переливом, что вызвало восторженное похлопывание по плечу от Слизнорта) и вышла из класса с лёгким, странным чувством предвкушения. Это был новый вызов. Чисто интеллектуальный. Исходивший не от Нотта. Было… освежающе. На большом перерыве, когда она сидела одна с книгой, к ней подошли Пенелопа, Алисия и Софи, лица их сияли от любопытства. — Это что было? — без предисловия спросила Пенелопа. — Уорренгтон сам к тебе подошёл? Мы видели! — Попросил помощи с проектом, — коротко ответила Эмили, не отрываясь от книги. — Помощи? Уорренгтон? — Алисия всплеснула руками. — Но он же гений! Он сам всем помогает! — Видимо, даже гению иногда нужна помощь, — пожала плечами Эмили. — Или свежий взгляд. — И что, согласилась? — спросила Софи, прищурившись. — Согласилась. Встречаемся после ужина в библиотеке. Трое девушек переглянулись с немым воплем в глазах. — Эмили Гранде, ты неисправима, — с придыханием произнесла Пенелопа. — Сначала ты покоряешь самого неприступного профессора. Теперь тебя сам Тобиас Уорренгтон, секс-символ и умница всего седьмого курса, приглашает на приватную встречу в библиотеке. Ты собираешься покорить весь мужской состав Хогвартса, что ли? — Не будь идиоткой, Гойл, — фыркнула Эмили, но без злости. — Это работа. Чистая работа. Никакого «покорения». — А он-то тоже так думает? — не унималась Алисия. — Он смотрел на тебя так… заинтересованно. — Он заинтересован в моих знаниях по экстракции. Всё. Но даже она чувствовала лёгкое сомнение. Уорренгтон был слишком умен, чтобы не видеть в ней больше, чем просто источник знаний. Он видел конкурента? Коллегу? Или что-то ещё? Время покажет. Остаток дня прошёл в привычном ритме. На Защите Нотт вёл занятие по тактике отступления, и его взгляд, скользнув по ней, не выразил ничего, кроме обычной профессиональной оценки. Никаких намёков на их прошлые столкновения. Он был сосредоточен на материале. И она последовала его примеру. После ужина, не задерживаясь в Зале, она направилась в библиотеку. Забронированный кабинет оказался небольшим, но уютным помещением с круглым столом, полками с справочниками и мягким светом ламп. Тобиас Уорренгтон был уже там. Он снял мантию, оставшись в тёмно-зелёной рубашке, закатал рукава. На столе перед ним были разложены схемы, флаконы с образцами, гусиные перья и несколько объёмных томов. — Вовремя, — улыбнулся он, когда она вошла. — Рад, что ты не передумала. — Я не из тех, кто передумывает, — ответила она, снимая плащ и усаживаясь напротив него. — Я уже понял, — кивнул он, подвигая к ней стопку своих записей. — Вот проблема. Стандартная дистилляция в лунном свете даёт нестабильный результат. Энергия пера сопротивляется. Эмили погрузилась в изучение его формул и результатов экспериментов. Её острый ум быстро выхватывал слабые места. — Ты пытаешься подавить энергию, — сказала она через несколько минут, указывая на часть схемы. — Это ошибка. Энергию феникса нельзя подавить. Её нужно… перенаправить. Встроить в общий поток, сделав не источником помех, а драйвером реакции. Она начала объяснять принципы адисейской «текучей алхимии», где компоненты рассматриваются не как статичные вещества, а как потоки энергии в разном агрегатном состоянии. Она рисовала на чистом листе свои символы, объясняла, как можно использовать слабые магические резонансы, чтобы «настроить» фениксовую пыльцу на частоту росы. Тобиас слушал, не перебивая, его карие глаза были прикованы к её схемам, на лице — сосредоточенное внимание настоящего учёного. Он задавал уточняющие вопросы, точные и по делу. Это была встреча двух блестящих умов, и атмосфера в кабинете наполнилась почти осязаемой интеллектуальной энергией. Через час у них уже был набросок принципиально нового подхода. Тобиас выглядел впечатлённым и взволнованным. — Это… гениально, — произнёс он, откидываясь на стул и проводя рукой по волосам. — Просто и элегантно. Я бы до такого не додумался. Слизнорт будет в восторге. — Не рано радоваться, — осторожно сказала Эмили, но внутри тоже чувствовала удовлетворение. — Нужно проверить на практике. Малейшая ошибка в пропорциях, и всё взорвётся. — Конечно, — согласился он. — Но это уже технические детали. Главный барьер преодолён. — Он посмотрел на неё, и в его взгляде теперь было не только уважение, но и явная симпатия. — Спасибо, Эмили. Ты… невероятна. Она слегка покраснела, что было для неё редкостью, и отвлеклась, собирая свои заметки. — Не за что. Это был интересный вызов. — Надеюсь, это не последний раз, когда мы так поработаем, — сказал он, вставая. — У меня есть ещё пара проектов, где твой взгляд был бы бесценен. И, — он улыбнулся, — возможно, не только по зельеварению. Ты, кажется, единственный человек в этом замке, с которым можно говорить на одном языке. Без дурацких условностей и факультетских предрассудков. Это был комплимент высокого уровня. И приглашение. Неявное, но понятное. — Посмотрим, — уклончиво ответила Эмили, тоже вставая. — Моё расписание перегружено. — Я понимаю, — кивнул он, не настаивая. — Но предложение остается в силе. В любое время. Он помог ей надеть плащ, и его пальцы на мгновение коснулись её плеча. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но намеренное. — Спокойной ночи, Эмили. — Спокойной ночи, Тобиас. Она вышла из библиотеки, чувствуя странную смесь усталости и возбуждения. Работа с Уорренгтоном была блестящей. Он был умён, красив, обходителен. И явно заинтересован в ней не только как в коллеге. Это было… приятно. Лестно. Ново. Но когда она шла по темным коридорам в подземелья Слизерина, перед её внутренним взором встал не образ Тобиаса с его уверенной улыбкой, а пара холодных янтарных глаз, наблюдающих за ней с бездонной, непроницаемой глубиной. И сложная, опасная игра, которую она вела с их владельцем, вдруг показалась ей гораздо более важной и реальной, чем любая, даже самая интересная, интеллектуальная коллаборация. Уорренгтон был отличным отвлечением. Ярким, умным, безопасным. Но он был отвлечением. А с Ноттом… с Ноттом была война. Или что-то очень на неё похожее. И она уже слишком глубоко зашла на эту территорию, чтобы так просто свернуть на удобную, освещённую тропинку. Она вздохнула, открывая дверь в свою спальню. Комната была пуста — остальные, видимо, ещё гуляли. Она легла в кровать, уставившись в потолок. Завтра будет новый день. Новые уроки. Новые вызовы от профессора Нотта. И, возможно, новые встречи с Тобиасом Уорренгтоном. Ей предстояло решить, на что тратить свою ограниченную энергию. На простую, приятную интеллектуальную симпатию? Или на сложную, опасную, всё поглощающую игру с человеком, который мог быть как величайшим союзником, так и самым страшным противником? Пока ответа у неё не было. Но одно она знала точно — скучно не будет.