Между учебниками и чувствами.

Среда. Урок Защиты от Тёмных Искусств близился к концу. Нотт разбирал случаи применения оборонительных чар в городской среде, его голос, ровный и бесстрастный, методично раскладывал по полочкам стратегии выживания. Эмили сидела, конспектируя, её ум параллельно анализировал вчерашнюю встречу с Уорренгтоном и возможные усовершенствования для его проекта. Когда прозвенел звонок и студенты начали шумно собираться, Тобиас, сидевший с другой стороны класса (седьмой курс иногда присоединялся к продвинутым занятиям шестого), ловко лавируя между партами, оказался рядом с ней. — Эмили, — начал он с той же лёгкой, уверенной улыбкой. — Насчёт вчерашнего… Я хотел бы как-то отблагодарить тебя. По-человечески, а не только пергаментом. Не хочешь сходить в Хогсмид в эти выходные? Угощу сливочным пивом в «Трёх мётлах». Или чем покрепче, если захочешь. Поблагодарить за спасение моего диплома. Предложение прозвучало непринуждённо, но в его карих глазах читалась заинтересованность, выходящая за рамки научной благодарности. Эмили, уже поднимаясь, на секунду задумалась. Уорренгтон был приятен. Встреча с ним сулила лёгкий, интеллектуально стимулирующий вечер без подводных камней и игр на грани. — Не уверена, — ответила она, откладывая книгу в сумку. — Много работы. Но… подумаю. — Буду ждать ответа, — кивнул Тобиас, не настаивая, но и не скрывая разочарования. — До встречи, гений. Он улыбнулся и растворился в толпе, выходящей из класса. Эмили закончила собираться и направилась к выходу, но её остановил голос, который заставил её внутренне напрячься, даже прежде чем она разобрала слова. — Мисс Гранде. Задержитесь. Теодор Нотт стоял у своего стола, убирая раздаточные материалы. Он не смотрел на неё. Казалось, он просто констатировал факт. Но тон… тон был таким же ровным, как всегда, но в нём что-то дрогнуло. Что-то холодное и острое, как лезвие бритвы. Она повернулась и подошла к его столу, дожидаясь, когда последние студенты покинут класс. Дверь закрылась. Они остались одни в пустом, прохладном помещении. Нотт закончил уборку и наконец поднял на неё глаза. Янтарные, неспешные, аналитические. Он молча смотрел на неё несколько секунд, словно сканируя. — На что соглашаетесь «подумать», мисс Гранде? — спросил он наконец. Его голос был тихим, почти бытовым. Но в этой тишине каждый звук был отчётлив, как удар колокола. Эмили нахмурилась. Это было… неожиданно. — Извините, профессор? — Уорренгтон. Седьмой курс. Я видел, как он к вам подошёл. Спросил, не хотите ли в Хогсмид. Вы ответили, что подумаете, — он перечислил факты с убийственной точностью, как будто зачитывал отчёт о патрулировании. — Интересно, что именно требует такого длительного обдумывания? Качество сливочного пива в «Трёх мётлах» или… намерения вашего поклонника? В его голосе не было ни капли эмоций. Только холодное любопытство. Но сама постановка вопроса, сам факт, что он обратил на это внимание и счёл нужным спросить… это било в цель точнее любого обвинения. Эмили почувствовала, как по её спине побежали мурашки. Это было… ревность? Нет, не ревность. Слишком просто. Слишком примитивно для него. Это было что-то другое. Контроль. Наблюдение. Проверка границ. — Мои планы на выходные, профессор, — произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал так же ровно, — едва ли входят в сферу ваших педагогических интересов. Он медленно обошёл стол, приближаясь. Его движения были плавными, как у большого хищника. — Всё, что потенциально отвлекает моего лучшего ученика от учёбы, входит в сферу моих интересов, — парировал он. Теперь они стояли почти вплотную. От него пахло свежим пергаментом, холодным камнем и чем-то неуловимо металлическим. — Особенно если этот отвлекающий фактор — старшекурсник с сомнительными, на мой взгляд, академическими заслугами и явными намерениями, выходящими за рамки совместного приготовления зелий. — Вы следите за мной? — вырвалось у Эмили, и в её голосе впервые зазвучало не смущение, а холодная ярость. — Я наблюдаю за обстановкой в моём классе, — поправил он, и уголок его рта дёрнулся в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку. — Это моя работа. А Уорренгтон… он умён, но поверхностен. И ему явно не хватает… сложности. Он ищет её в вас. Но вопрос в том, нужно ли вам то, что он может предложить. Он посмотрел на неё прямо, и в его глазах была та самая, невыносимая проницательность, которая видела её насквозь. — Или вы предпочитаете вызовы другого порядка, мисс Гранде? Вопрос повис в воздухе, нагруженный двойными смыслами. Он не спрашивал о Хогсмиде. Он спрашивал о выборе. Между простым, приятным, безопасным Уорренгтоном и… им. Сложным, опасным, непредсказуемым. И его тон, этот смесь холодного анализа и едва уловимой, но злой насмешки, задел её за живое. Кто он такой, чтобы указывать, с кем ей общаться? Кто он такой, чтобы своим видом намекать, что Уорренгтон ей «не ровня»? Он, который сам играл с ней в кошки-мышки, то наказывая, то возвышая, то дразня? В ней что-то щёлкнуло. Ярость, гордость и желание дать сдачи слились в одно острое, решительное побуждение. Он думает, что может диктовать условия? Что может ревниво отслеживать её контакты и давать оценки её потенциальным ухажёрам? Хорошо. Она покажет ему. Она не ответила на его вопрос. Она резко кивнула, словно просто приняв к сведению его слова, и развернулась. — Если вы закончили, профессор, я пойду. — Конечно, — он отступил, давая ей пройти, но его взгляд, тяжёлый и оценивающий, проводил её до самой двери. Эмили вышла из кабинета, и её сердце колотилось где-то в горле от адреналина и гнева. Она не пошла вниз, в столовую. Она пошла в библиотечное крыло, где, как она знала, семикурсники часто занимались после уроков. И она его нашла. Тобиас Уорренгтон сидел за большим столом в окружении нескольких однокурсников, обсуждая что-то. Увидев её, он поднял брови в лёгком удивлении, но тут же улыбнулся. — Эмили! Не ожидал тебя здесь увидеть. Она подошла прямо к столу, игнорируя любопытные взгляды его друзей. Она стояла прямо, её ледяные глаза горели решимостью. — Насчёт Хогсмида, — сказала она чётко, так, чтобы слышали все вокруг. — Я подумала. Я свободна в субботу. После обеда. «Три мётла» подойдут. На лице Тобиаса расцвела искренняя, победная улыбка. Он явно не ожидал такого быстрого и публичного согласия. — Отлично! — воскликнул он, вставая. — Это прекрасно. В три? Я буду ждать у ворот. — В три, — подтвердила Эмили, кивнув. — До встречи. Она развернулась и ушла, оставив за собой лёгкий шум обсуждения и явно довольного Уорренгтона. Она не оборачивалась. Она знала, что сделала. Она приняла предложение не потому, что хотела провести время с Тобиасом. Она приняла его назло. Назло Нотту и его высокомерному, контролирующему тону. Чтобы показать ему, что она сама решает, с кем ей видеться. Что его намёки и псевдо-отеческая забота не имеют над ней власти. Но по дороге в подземелья Слизерина первоначальная ярость стала уступать место холодному анализу. Что она только что сделала? Использовала Тобиаса, приятного и умного парня, как орудие в своей глупой, эгоистичной войне с Ноттом. Это было низко. И недальновидно. И что ещё хуже — она понимала, что Нотт, скорее всего, хотел именно такой реакции. Он спровоцировал её. Намеренно. Он играл на её гордости, на её желании противостоять его контролю. И она, как марионетка, дернулась за нужную ниточку. Она вошла в пустую спальню и села на кровать, закрыв лицо руками. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Она попала в его ловушку. Он вывел её на эмоции, заставил действовать импульсивно, а не расчётливо. И именно этого он от неё и ждал — подтверждения, что она всё ещё эмоциональна, что её можно спровоцировать. А теперь у неё было свидание в Хогсмиде с парнем, которым она, по сути, не интересовалась. И Нотт об этом узнает. И будет знать, что это была её реакция на его провокацию. Она чувствовала себя глупо и использованной. Но под этим чувством тлел и азарт. Игра стала ещё сложнее. Он поднял ставки, заставив её раскрыть карты. Теперь ей нужно было решить, как играть дальше. Отменять свидание с Тобиасом было бы признанием поражения, слабости. Идти на него — значит играть по правилам, которые отчасти задал Нотт. Она вздохнула, ложась на спину. В субботу. «Три мётла». Тобиас Уорренгтон. Ну что ж. Раз уж она ввязалась в эту игру, то будет играть до конца. И если Нотт думает, что может всё контролировать, то она найдёт способ выйти из-под этого контроля. Даже если для этого придётся выпить сливочного пива с не тем человеком.