Истощенье

‼️Внимание! В этой части присутствует жестокая сцена!‼️

      Первое, что почувствовал журналист при пробуждении, была жуткая головная боль. Словно всю ночь вокруг него били в колокола, не переставая ни на секунду, из-за чего голова на утро раскалывалась. Хотелось бы винить и тех, кто бил в них, и сами эти тревожно-величественные метафорические колокола. Но Линч понимал истинные причины этой головной боли. И казалось, журналист готов сразу, вот прям сейчас, вновь провалиться в сон, лишь бы не ощущать эту непонятную тяжесть, тянущую куда-то на дно. К его сожалению, нужно было вставать.       Второе же, что почувствовал журналист, было горло, невероятно сильно садящее. Очень хотелось кашлять, словно внутри был какой-то нестерпимый зуд, что не давал покоя и не проходил. Ему казалось, будто кто-то разрывал горло изнутри. Мышцы ныли, будто всю ночь он бегал несколько километровый марафон. Волны усталости и какого-то изнеможения расходились по всему телу, от сна словно бы и толку никакого не было. Кажется, состояние Линча ухудшалось — его это совсем не радовало.       — "Лишь бы не температура", — думал журналист, медленно приоткрывая свои тяжёлые веки. Окружение показалось ему почему-то ослепительным. Свет, бьющийся из маленьких окошек разливался по помещению, давал понять, что уже утро. И как бы Линчу не чудилось, что внутри дома слишком ярко, спустя пару минут он всё же понял, что так ему как раз таки только казалось. Оптическая иллюзия? Светобоязнь? Игры болеющего организма после трудного сна? Линч понимал, что последнее.       Осторожно приподнимаясь на локтях, он вяло докоснулся своей прохладной рукой до лба — тот был горячий. Он, конечно, понимал, что сейчас температура его конечностей и головы может сильно разнится даже без жара. Однако ещё он осознавал то, что так или иначе всё его состояние по пробуждении указывает на ухудшение положения и даже может быть и не особо высокое повышение температуры. Как же не хотелось ему болеть, но всё указывало на обратное. Как же всё это было не кстати, замечал про себя журналист.       Линч никогда не славился хорошим здоровьем, даже школьные годы оставили отпечаток в памяти о том, что он часто болел, особенно в зимнее время. Ко всем этим воспоминаниям прибавлялось ещё и то, что в детстве он был в меру непоседлив. С отрочества у него получалось попадать в какие-то, пусть и не страшные передряги, после которых приходилось лечиться.       То он залезет на чердак родительского дома, чтобы полазать там и поискать что-нибудь интересное, старинное, а потом неудачно спуститься с лестницы и вот — ушиб. То он полезет после школы шастать по разным, не совсем приличным местам, в поисках чего-то интересного... ну, подумаешь, были это бездомные коты на заброшках или же какие-то "интересно-подозрительные" люди, а потом, нате — свалиться или запнётся об что-то и получит перелом руки или ноги. В общем, да, хоть любопытства было у маленького Линча не занимать, здоровье часто хромало. И не всегда его обладателю удавалось выйти из своих приключений целёхоньким.       А болезни и подавно посещали его намного чаще, ведь какая красота пошляться зимой где-то после школы, по морозу-то, а потом вместе с плохим иммунитетом завалиться домой с насморком! О более печальных последствиях стоит умалчивать. Но, Егор почти никогда не печалился этому, наоборот, как только все последствия пропадут, начинал искать новые приключения. В этом и был весь Линч, и он бы поспорил, если бы кто-то ему сказал, что с годами он изменился.       Ладно, ему уже стоило приходить в себя после сна и перестать летать в облаках, находясь в полудрёме. Тяжело вздохнув, журналист повернул голову в бок — вторая половина их самодельного лежбища была пуста. Тут же очухавшись и мгновенно проснувшись, Линч сел и начал тревожно озираться по сторонам подмечая детали. Вывод напрашивался только один: Джон куда-то ушёл. Ни куртки, ни сапог на месте не было.       Неприятный холодок пробежался по телу: куда мог уйти Джон? Почему оставил Линча? А главное — зачем? Страх потихоньку закрадывался в разум. Всё же было так хорошо, они нашлись вчера, остались живы и вот теперь снова! Снова что-то случилось и писатель куда-то подевался. Вновь былое спокойствие развеялось, не оставляя и следа, а лёгкая паника схватила Линча под грудки, не желая выпускать.       Сбивчиво выдыхая, Линч постарался привести себя в чувства. Пальцы, мгновенно зарывшиеся в копну тёмных волос, немного покалывало от застывшего напряжения как в помещении, так и в душе журналиста. Голова только сильнее заболела, а тревога осела тяжелым грузом в груди. Беспокойство за писателя начало нарастать.       С тяжестью Линч поднялся, ступая на одеяло. Он неловко пошатнулся, едва не теряя равновесие, ведь ноги чуток подкосились. А может речь шла и о его духовном равновесии. Достаточно быстро придя в себя, он взволнованно глянул на ещё ночью затухший костёр и угли от него. Мысленно мимолётно порадовавшись последним, ибо угль — это супер полезно. Он будет идеален для растопки.       Чутка усмирив свою панику лёгким отвлекающим манёвром, он судорожно нацепил Джоновы кроссовки на ноги, а после стремительно побрёл в сторону выхода. Заметив, что сничка была спущена, он, хмурясь, открыл дверь. Тут же ему в лицо ударил морозный воздух. На удивление Егора, землянка даже сумела прогреться за эту короткую ночь. Хотя... Ладно, наверное не столь удивительно, ведь это было и вправду очень крохотное помещение.       Поёжившись, Линч ступил за порог. Солнечные лучи упали на его бледноватое лицо. Нервно оглядевшись по сторонам, Егор чуть зажмурил глаза от яркого блеска снега и хотел было крикнуть имя приятеля, пока тревога внутри нарастала, однако больное горло напомнило о себе сразу же, хрипотцой и жгучей болью отвечая на усилия Линча. Смирившись с этой участью, Егор постарался выдохнуть, получилось рвано, сбивчиво.       Не паниковать. Не паниковать. Посмотрев себе под ноги, он увидел вчерашние с Джоном следы, что приходили со стороны деревни. Одни были от сапог, другие от кроссовок. Однако липкий страх пополз от разума до самых конечностей, волнение окутало тело, а руки затряслись, как только Линч заметил уходящие в противоположную сторону следы от сапог, в лес. Следы одиноко топали куда-то за дом, в сторону чащи.       Куда только чёрт дёрнул этого писателя? Зачем он пошёл в лес, да ещё и один? Понурившись и нервозно сглотнув, Линч уже решительно метнулся по следам. Затеяв во всём разобраться прямо сейчас, он уверенно шагнул в снег. Поднял голову вверх — больно с чем-то столкнулся. Вернее, с кем-то.       — Джон?! — поднимает свой взор Линч, понимая, что врезался в писателя! Да он тут чуть от тревоги на стену не полез в самом деле! С замешательством и некоторым облегчением он всё же осмотрел человека перед собой. Слава всему живому, тот с виду был целым и здоровым.       — Линч?! — Казалось, писатель не меньше удивился или испугался встречи с журналистом. Неловко отпрянув, Джон вопросительно взглянул на перепуганного Егора.       — Джон, ты куда мать твою ушёл? Почему ничего не сказал, не разбудил? — полился поток возмущений и вопросов от Линча, сверлящего взглядом писателя. После этого недоумение последнего испарилось со словами "аааа, ну всё ясно".       — Да блин, — чуть возмущённо сказал Джон, криво улыбнувшись, и как во всех комических ситуациях-неловкостях лёгонько почесал рукой за затылком, — да я отлить ходил, Линч!       Егор нахмурился пуще прежнего. Да он тут от волнения чуть с ума не сошёл! Можно же было предупредить, мол, не беспокойся, сейчас вернусь. Раздосадовано всплёскивая руками, будто бы скидывая с себя остатки раздражения, Линч поспешил обратно в землянку, решая продолжить диалог там. Холодно было как никак. Джон лишь забавно ухмыльнулся, следя за чересчур серьёзным и надутым лицом приятеля.       Зайдя внутрь, журналист приятно расслабился от уловимого тепла в помещении. Сонливость давно сняло как рукой, поэтому он осторожно начал скручивать одеяла, беспорядочно валявшиеся на полу: руки хотелось чем-то занять в любом случае, а писатель уборкой не горел желанием заниматься, потому лишь стоял около Линча, опершись о стену.       Конечно, тепло выветрить не получится из землянки (да и не хотелось, если честно), но мало-мальски нужно убрать следы того, что здесь кто-то был. Опять-таки вероятность того, что кто-то заглянет, стремиться к нулю, однако она не равна ему. Как говорил один великий философ: "Лучше перебздеть, чем недобздеть". Линча, на удивление, позабавили собственные мысли.       — Нам нужно осмотреть дома, — констатировал Линч, уже убрав скрученные одеяла своеобразную стопку около стены. Похлопав руками, тем самым отряхнув их от пыли, журналист заметил, как Джон кивнул ему. Писатель с ним полностью был согласен.       — Вместе? — спросил Джон, выходя вслед за Егором из их места сегодняшнего ночлега. Плотно прикрыв за собой шаткую дверь, он устремил свой взор на задумавшегося журналиста, замечая какой-то не особо здоровый его вид.       — Думаю, лучше разделиться, так мы быстрее справимся, — сказал Линч, неприятно ступая по снегу. — Предлагаю тебе пройтись по правой стороне улицы, а я пойду по левой.       — Лады, — бросил Джон немного легкомысленно, и Линчу показалось будто бы они уже расходятся, однако тёплая Джонова рука бережно докоснулась до его плеча. Чуть вздрогнув от неожиданности, Линч обернулся.       Тут же ему в руки вручили куртку, что писатель скинул с себя. Вновь они делят вещи пополам. У него была куртка, у Джона — сапоги. Не успев обмолвиться и словом, Линч лишь увидел, как Джон, ловко перескакивая через не особо высокий деревянный заборчик, был уже по другую сторону ограды.       Выбора ему не оставили, а потому Линч смиренно принял вещь. Вздохнув, он нацепил на себя куртейку, что приятно отдавала теплом чужого тела, застегнул и побрёл к противоположному дому. Медленно ступая по хрустящему под его ногами снегу и чувствуя холод сквозь кроссовки, он услышал, даже ощутил, как неприятно заурчал его желудок. Постепенно чувство голода брало своё, сколько он уже не ел и не пил? Больше суток? В прочем, где-то Линч читал, что человек может прожить достаточно долго без еды и воды, но только вот относилось ли это к нему, с его простудой-то?       Решив не забивать голову, а придаться наконец поискам, Линч добрёл до нужного дома. Осторожно отодвинув мёрзлую калитку, засыпанную снегом, он ступил на территорию этого заброшенного участка. Домишко выглядел не так уж и плохо: большое приятное крыльцо, крепкие, хоть и разбитые вдребезги окна, узорчатый фасад, потрёпанный годами без должного ухода. Всё выглядело прилично и надёжно, даже для заброшки.       Вокруг стояла тишина, даже птиц не было слышно. Поднявшись на это здравое крыльцо, Линч попытал удачу отворить дверь. Холодная металлическая ручка неприятно обожгла кожу, поэтому Егор без промедлений дёрнул дверь на себя. Та, к счастью, легко поддалась, хоть и была крепкой и достаточно промёрзлой.       Мимолётно порадовавшись лёгкому доступу, он приоткрыл дверь и опасливо заглянул внутрь. Дом встретил его неуютным холодом. Внутри оказалось чуть темнее чем снаружи, ну, это и не удивительно. Серо-коричневые брёвна и деревянные полы ничуть не радовали глаз, но хотя бы не слепили, как снег. Осторожно проходя внутрь, он старался переступать через различные осколки и некоторого рода мусор, валявшийся под ногами.       Дом внутри оказался и не шибко-то разграблен. Видимо, культурные люди захаживали в это место. Единственное, может, что спёрли пару вещиц, сломали стёкла окон и сняли с двери замки. Все шкафы, тумбочки, столы были закрыты или прикрыты, а в спальне на кроватях даже были матрасы, пусть и прогрызённые мышами, да и в целом они были пожелтевшие, так сказать, потрёпанные жизнью.       Осматривая каждый из шкафов, начиная со спальни, Линч, к несчастью, не обнаружил там, помимо ненужного хлама, ничего полезного. Всё какие-то тряпицы лежали там. Побродив ещё по спальне и позаглядывав в углы и под кровати, он так и не нашёл ничего дельного. Покидая эту комнату, он принялся за основную, начиная проверять шкафы уже там.       Первыми под руку попали что-то типа кухонных. И тут он, к огромному своему счастью, увидел какую-то часть сервиза. Некоторый был потрёпан, разбит или же треснут, однако это не помешало Линчу заметить металлическую флягу, на которой было осторожно выгравенно "500мл". Впервые Егор посчитал, что удача всё-таки существует и что ему наконец везёт. Забрав её, он коротко осмотрел сосуд на наличие повреждений, но тот был целёхонек, даже прочная крышечка работала исправно. Далее принялся осматривать другие полочки.       В близстоящем шкафчике он отыскал некоторые столовые приборы: алюминиевые вилочки, ложечки и металлические ножечки и один складной. Последний привлёк больше всего. Он взял его. Ничем непримечательный ножик с виду, деревянная рукоять. Выдвинув его Линч понял, что тот был в некоторых местах покрыт ржавчиной, но несмотря на это удавалось разглядеть красивый ручной узор, в виде... какого-то дерева? Возможно, но Линч уверен не был. Зато то, в чём он был уверен, дак это в том, что лезвие было тупым. Надо бы придумать об что его можно наточить.       Может быть в других домах он сможет найти точильный камень? Или же это сможет сделать Джон... Надо будет пересечься в любом случае, вдруг Джон тоже смог отыскать что-нибудь полезненькое, а с ножом он сможет разобрать и позже.       Проверив ещё пару шкафов, ничего интересного Линч не нашёл, а потому покинул погружённое в мёртвую тишину здание. Неприятное чувство взбудоражило его душу, будто бы он забрал и унёс с собой нечто чужое, непринадлежащее ему. По факту, таковым оно и было, однако не факт, что предыдущие владельцы всего этого добра живы, а если и живы, то эти вещи им, видно, уже и не нужны... А вот парням просто необходимы... Сбрасывая с себя это неприятное наваждение, Линч начал выходить за калитку.       Однако ж, только прикоснувшись к заборчику, он ощутил сильное головокружение. В глазах всё на мгновение почернело, и Линч почувствовал, как его начинает выворачивать на изнанку. Но подступившая к горлу тошнота так же было сошла на нет, только мучительно обжигая горло. Линч в страхе упасть из-за подкосившихся ног схватился обеими руками за перекошенный заборчик, в конечном счёте опускаясь на колени. Ноги окунулись прямо в холодный снег, раздирая кожу неприятным чувством холода сквозь штанины.       Невзирая на вновь подобравшуюся дурноту Линч попытался подняться из столь ужасного положения. Кровь била в уши, а звон стоял таким, что окружавшей его до этого тишины словно и не существовало. В глазах мутнилось, пока Егор, скрючившись в три погибели, старался поднять себя. Не выходило. Слабость сковала журналиста, а рябь перед глазами не давала понять, что вообще происходит.       Внезапно Егор ощутил чьи-то касания. Подняв свою голову, он увидел, как Джон тревожно глядел на него, что-то бормоча. Писатель же, поддерживая Линча, пытался привести того в чувства. Журналист лишь болезненно зажмурился на это, и благодаря писателю всё-таки опёрся спиной о деревянный столб. Чувствуя слабость и головокружение всё ещё прокатывающиеся по телу, он ощущал, как Джон рядом придерживал его, чтобы он вновь не дай бог не свалился.       Спустя пару минут Линчу стало значительно легче. Уже спокойно дыша, он всё ещё стоял около забора и тупо смотрел себе под ноги. Картинка перед глазами стала чётче, а звуки вновь приобрели реальность для него. Как же всё-таки хорошо, что Джон оказался неподалёку и сумел помочь журналисту. Навряд ли бы, конечно, его очередной приступ привёл к чему-нибудь плачевному, но всё же приятно было осознавать, что тот не дал ему грохнуться в снег без сил.       — Линч, ты как? — обеспокоенно сведя брови к переносице, спросил Джон, аккуратно убирая руки от приятеля. Джон внимательно и как-то сочувственно оглядывал журналиста, пока сам Линч ощущал некоторое беспокойное напряжение, застрявшее между ними, из-за этого становилось не по себе. Из-за чего оно возникло? Из-за его недомолвок о собственном недомогании?       Голова разболелась у журналиста пуще прежнего, а горло, и без того болевшее, жгло. Но благо ему полегчало, он надеялся, что и это в скором времени пройдёт. Кажется, проблемы со здоровьем будут преследовать его весь их путь... Но сейчас главное не сильно концентрироваться на этом, им нужно как можно скорее выбираться отсюда... И это единственное чем стоит забивать голову.       — Да... Да, уже нормально, Джон, — сказал Линч, поднимая свой усталый взор на писателя. Джон лишь подозрительно поглядывал журналиста, и последний стушевался под обеспокоенным взглядом. Писатель сочувствующе смотрел на него, видя и понимая, что тому явно не здоровиться. Он с самого утра приметил сильную бледность того. Однако, параллельно с этим Джон ощущал себя бессильным: всё-таки Линч — взрослый человек, который сам вправе распоряжаться своим здоровьем. Только вот главное, чтобы им обоим не вышло это боком в будущем...       — Это снова из-за удара? — поинтересовался "Мистер очевидность в очках". Вероятнее всего, это был риторический вопрос и показание обеспокоенности состоянием журналиста, ведь Джон и так прекрасно понимал, что ответ будет положительным. И всё же Линч посчитал нужным ответить, поэтому кивнул.       Осматривая писателя, только сейчас Егор заметил, что тот был в ватнике, каком-то совершенно другом. Немного пощупав край своей куртки, он оглядел писателя, мысленно сравнивая их. На Джоне сидел довольно тёплый ватник, местами порванный, где-то зашитый, с заплатками, ну, то есть потрёпанный жизнью ещё как. Видимо, Джону так же удалось найти нечто полезное, как минимум куртка была ему впору.       — Это, слушай, я там одежду тёплую отрыл и сапоги есть, — пояснил Джон, заметив на себе изучающий взгляд Егора. Линч, похлопав глазами, мимолётно обрадовался: если там хорошие сапоги, то ему больше не придётся мучаться в Джоновых кроссовках! Какое блаженство!       — Идём, — сказал Джон, с ожиданием посмотрев на журналиста. Последний по одному лишь уступчивому взгляду всё понял и пошёл первым. Может быть, чтобы Джону было спокойнее, что он не свалиться в снег где-нибудь позади.       В этот раз через калитку — то есть как нормальные и приличные люди — заходя на территорию, ребята немедля двинулись в глубь участка, к дому. Дверь была уже распахнута усилиями писателя, поэтому никаких препятствий на пути у них не возникало.       Они стремительно зашли в домишко, где ранее был Джон. Этот домик оказался поменьше чем тот, в котором бродил Егор до этого. Зайдя внутрь, Линч понял, что в отличии от предыдущего в этом была ещё и темнушка — такая кладовая, в которой обычно хранился всякий хлам и где обычно не было никакого освещения. В ней, собственно, и оказались какие-то мешки с одеждой.       Пока Линч остановился где-то около входа, Джон без промедлений прошёл в эту самую темнушку, уже начиная чем-то шебуршать. Журналист аккуратно потопал следом, оглядывая помещение. Всё в этом доме казалось более потрёпанным, как минимум, потому что абсолютно все окна были не то что выбиты, даже их деревяшки оказались сломаны. Некоторая мебель, к несчастью, так же не уцелела в этом доме. Да и вообще казалось, словно в доме царил хаос и бесконечный бардак.       Перешагивая порог, ведущий в кладовую, Линч неприятно поморщился. Что-то острое впилось в его, вернее, писательскую кроссовку. Завалившись на порог, он не удивился, когда заметил в её подошве осколок стекла. С горем пополам вынимая стёклышко своими холодными руками, Линч с мимолётным презрением отбросил его куда подальше и наконец-то зашёл внутрь.       — Лови, — сказал Джон сразу, как только Линч шагнул в помещение, и бросил в его сторону какие-то толстые штаны, к слову, даже почти и не глянув, куда он их там бросает. Далее из какого-то закутка он достал не плохие на первый взгляд сапоги, которые хоть и были поношены, выглядели презентабельно.       Линч наконец-то с приятной лёгкой радостью начал натягивать на себя тёплые вещи, что им удалось отыскать, совершено ни о чём не заботясь. Сапоги оказались ему немного великоваты, однако это было намного лучше его предыдущей обуви. Намного теплее, уютнее и удобнее. Не в обиду выбору своих обуток Джону.       Линч приоделся. Либо им повезло в коем-то веке, либо же, скорее всего, играло на руку то, что это была самая дальняя часть деревни и самые крайние домики, поэтому-то здесь и было всё более менее... Прилично. Егор был уверен, что в самых первых домах — тех, что стояли около дороги, — ситуация была намного плачевней: всё гораздо сильнее обчищено.       Наконец выйдя из этого дома, все приодевшиеся и в меру удовлетворённые своей некоторой вылазкой парни побрели дальше. Они вновь разделились, каждый пошёл восвояси. Линч пошагал к своей стороне улицы и домам на ней, а Джон - к другой. Навряд ли они будут обходить все дома в этой заброшенной лесной деревне, да и к дороге они сейчас точно подходить не будут, но ещё парочку участков осмотреть бы стоило. С таким раскладом в голове, Линч приблизился к следующей "жертве" их мародёрства.       Этот дом встретил Линча не так гостеприимно, как предыдущий: дверь ни в какую не поддавалась никаким Егориным усилиям. Поэтому журналист, прямо как настоящий расхититель заброшек всех времён — вроде бы это называется сталкерство, — полез в здание прямо через разбитое окно. Благо он сумел почти спокойно вскарабкаться на подоконник и уже с него нырнуть внутрь.       Оглядевшись, он понял, что дверь в дом была закрыта доской изнутри. Это крепкая доска не была приколочена, она держалась на небольших "крючках-выступах". Чуток позволив себе понегодовать по этому поводу, он подошёл к двери и скинул деревяшку, чтобы спокойно входить и выходить через главный вход, а не пользоваться альтернативными вариантами входа-выхода. После он наконец начал осматриваться. Линч исследовал каждую комнату этого приличного по размерам дома, который был явно богаче на помещения, чем все до этого здесь увиденные.       Заходя в очередную в этом доме спальню, он застыл как вкопанный. Поражённо похлопав глазами, Линч с ужасом отшатнулся назад: как же хорошо с одной стороны, что сейчас зима, и запахи почти не распространяются, и всё... процессы замедляются.       — Твою-то мать... — сдерживая рвотный позыв, заставший врасплох, ругнулся Линч, наблюдая перед собой нелицеприятную картину в виде бедного умершего животного, что было похоже на лисицу... Да уж, печальное зрелище...       Почти весь пол был залит когда-то замёрзшей и застывшей кровью, что где-то местами словно специально была ещё и размазана. Само бедное животное явно умерло от ранений несовместимых с жизнью. Всё полуразложившееся тело животного было растерзанно: всюду на нём были старые рваные раны вплоть до мяса и тёмно-алые гематомы. Вся шерсть была склочена, собрана в комки из-за запёкшейся крови, а местами были ободранные залысины. Одна из лап её была неестественно вывернута... Явно эта лисица с кем-то пыталась сразиться, после её чуть ли не изодрали чьи-то острые клыки и когти, а после этого это несчастное животное прибежало сюда, наверное, желая укрыться. Всё выглядело зверски и... Довольно жестоко. Журналисту было неимоверно жалко лисичку, он призрел её — холодок бежал по телу. Какова вероятность им наткнуться на диких и голодных зверей..?       Глядя на истерзанный труп, Линчу стало дурно и ещё пуще прежнего не по себе. Будто какая-то тревога вновь его окутала. Сначала птица, теперь лисица... На мгновение ему показалось, что все эти животные словно предвещали что-то... Что-то не очень хорошее. Чувствуя, как собственные руки затряслись от некоторого душевного напряжения, Линч больше не мог смотреть на это склоченную кровавую тушу, что когда-то была миленькой лисичкой.       В смятении отвернувшись, он мгновенно покинул комнату, даже-даже не желая там что-либо осматривать. Хороший настрой после того, как им удалось найти одежду улетучился. Спустя минут пять Линч покинул и сам дом, решив, что ничего полезного в нём не добудет. Хотя, скорее, ему просто уже не захотелось находиться там, и он желал просто оказаться на улице, лишь бы только не в этом доме.       Выходя за ограду и ступая в полной тишине по улице, Линч слышал только похрустывание снега под собственными ногами. Да и смотрел он только под ноги, не поднимая взгляду. Неприятная сцена инцидента никак не хотела уходить из его головы, заставляя тревожиться. Стиснув челюсти и мечтая как можно скорее на что-то отвлечься, Линч засунул руки в карманы и приблизился к следующему дому. В этот раз не сумел пересечься с Джоном.       Зайдя на ещё один участок, Линч сразу же заметил некоторое его отличие, в чём оно заключалось, Линч, конечно, додумался не сразу, но после понял, что два предыдущих участка не имели при себе никакого приличного "огорода", а тут, вот, пожалуйста, перед самим домом ему преграждали путь длиннющие ряды бывших грядок, коих было много. Перешагивая их, так сказать, шагая напролом прямо через них и стараясь не запнуться, Линч наконец добрался до дома. Почти без проблем ему удалось отворить дверь. А он-то уже посчитал, что это будет единождая акция на сегодня.       В этом доме ему повезло чуток больше чем в предыдущем, никаких трупов, слава всему живому, здесь не оказалось, а потому Линч спокойно начал осматриваться. Ему удалось найти в одном из шкафов две пары вязанных перчаток, чему он, конечно, был предельно рад. Отряхивая одни из них, он тут же надел их, стараясь не думать о предыдущих владельцах всех этих вещей, что он уже успел нацепить на себя. Выбора как такового не было, а жить, пожалуй, пока хотелось. Ещё немного полазив в этом доме, Линч ничего более интересного не нашёл.       Выбравшись на улицу, Линч ощутил, как неприятный пронизывающий ветерок — в простонародье обзываемый хиосом — обжог всю его слизистую вновь. Закашлявшись, Линч немного недовольно уже было двинулся к выходу с участка, как тут краем глаза заметил небольшой, усыпанный снегом и скрытый голыми ветвями серых деревьев сарайчик. Не понимая, чем так привлекло его внимание это невзрачное строение, Линч всё же решил подойти. И тут до него дошло: на сарае висел замок, а это означает, что с большей вероятностью туда никто и не проникал, а соответственно есть вероятность суметь отыскать там нечто полезное!       Попробовав немного потормошить дверь в надежде, что года покажут своё и она по его велению отвориться даже с замочком, он понял, что та никак не поддаётся и навряд ли он сможет выломать или сломать её в одиночку. Пусть та и была старенькой, хлипенькой и деревянной, Линчу не удавалось что-либо сделать. Даже оперевшись плечом о дверку, выломать он её не мог. Отходя и вновь внимательно изучая всё в округе взглядом, может быть, желая найти то, что ему пособит, Линч всё же двинулся в сторону калитки. Держа у себя в руке ещё одну пару вязанных перчаток, что, Линч надеялся, не дадут Джоновым руками замёрзнуть, он вышел за пределы участка.       Шагая по главной улице, Линч, к своему сожалению, не увидел на ней никого. Неконтролируемое беспокойство вновь замерло в душе. Слишком сильно он нервничает, слишком сильно обстановка давит, слишком сильно он боится упустить и потерять что-то, а больше всего — кого-то. Это всё — слишком сильно для него сегодня. Неприятные мысли вновь начали закрадываться в голову, всё начало ещё сильнее тревожить: их падение в портал, А.Л., страх быть обнаруженными, болезнь, пропажа Джона с утра, холод, голод, чувство "чужого", мёртвые животные и одиночество. Всё свалилось словно огромный снежный ком, который становился всё больше и больше с каждой новой секундой, обрастая новыми слоями. Этот громадный ледяной ком свалился на плечи Егору, силясь в скором времени и вовсе раздавить того под собой. Безжалостно и беспощадно... Зверски... Жестоко...       Неприятно сглатывая, Линч начал ускоренным шагом идти вперёд, обеспокоенно всматриваться в дома напротив, в каждое окошко, желая разглядеть там знакомую фигуру. Он брёл и осматривал абсолютное каждое строение, куда вели следы писателя. Так и дойдя до последнего дома, куда они его и привели. Джон достаточно сильно оторвался от Линча. Если последний осмотрел за это время всего тройку домов, то писатель сумел превзойти этот результат в два раза.       Нервно отворяя дверь в дом, что была приоткрыта, Линч шагнул внутрь. Сердце так и колотилось: Линч ощущал себя до сих пор тревожно, он просто не мог успокоиться. Вновь встретило его пустое здание холодной тишиной, по крайней мере так показалось журналисту. Ничем непримечательным оказался этот домишко, только лишь видны были следы чьего-то присутствия: всё было открыто и выпотрошено. Догадаться было в общем-то нетрудно. Видимо, Джон даже не старался как-то оставлять более нетронутыми эти дома и убирать за собой, как делал это Линч.       С одной стороны журналист понимал, что все его "вернуть как было" и "ничего не трогать, вернее, сделать вид, что он ничего не трогал" в своей сути, возможно, бесполезны и бессмысленны, однако не мог он, да и не хотел трогать как-то это место. Они здесь в прямом смысле этого слова — лишние люди, которых быть тут недолжно. Он ощущал, что просто права не имеет вторгаться в эту обитель, пусть и заброшенную. Ну, писателя такие вещи заботили, видно, меньше. Именно поэтому Джон смог осмотреть дома быстрее Линча.       — Джон?.. — позвал Линч приятеля, продолжая шагать по скрипучим и пыльным полам дома, в котором оказался. Мгновенно вздрогнув и не на шутку перепугавшись, Линч услышал как резко где-то сбоку послышался огромный грохот, словно что-то металлическое с сильнейшим шумом свалилось откуда-то?       — Джон?! — вновь окликнув друга, Линч обеспокоенно зашагал в сторону звука. До чёртиков перепугавшись тому, что с писателем могло что-то приключиться, он, можно сказать, залетел в комнату, откуда изошёл грохот. Лишь бы это не на Джона что-то свалилось!       — Линч?! — сказал Джон, обернувшись ко входу, и как-то недовольно зыркнул в сторону журналиста, — Какого хрена ты так пугаешь!       — Я пугаю? — вопросительно нахмурившись, вступился за себя журналист. Былую тревогу сняло как рукой, когда он увидел, что писатель в норме, а ещё и возмущается на него. Ну конечно. Это он вообще-то беспокоился, что Джона чем-то придавило. Да и не хотел он в самом деле никого пугать!       Решая не продолжать эту тему и не затевать ссору, Линч смиренно выдохнул и, собравшись с мыслями, подошёл к Джону. Всё-таки ругаться сейчас явно не лучший вариант, в таких-то условиях. Да и Егор ясно осознавал, что они оба сейчас на нервах, поэтому не злился на обыденную вспыльчивость Джона.       — Что упало-то? — спросил Линч, смотря на больших размеров мешок, что лежал в ногах у писателя и который, с большей вероятностью, и упал. Уточнить, что могло лежать внутри, стоило.       — Да я со шкафа этого пытался какой-то мешок стянуть, посмотреть чё* там внутри, а потом слишком резко дёрнул, ну-у-у и.. он грохнулся, — Пожал плечами писатель и присел на корточки, начиная раскрывать этот пыльный мешок. К несчастью для обоих парней, внутри оказалась лишь какая-то старая, помятая алюминиевая посуда.       — Тц, ничё* интересного, — хмыкнув, Джон положил к себе в карман две небольшие ложечки. Линч обратил на это внимание, тут же вопросительно посмотрев на писателя.       — Ликуй, Линч, ведь сегодня у Джона есть чем нас порадовать! — писатель встал с своего места и подошёл прямо к Линчу, обворожительно ухмыльнувшись. Он одним ловким движением руки вытащил откуда-то самодельный тканевый мешок, сделанный из наволочки, и, видимо, с чувством собственного достоинства и даже некоторой торжественностью передал его Егору.       Недоумевающе потупив, Линч всё же взял наволочку, развязывая ту и заглядывая внутрь... Там была картошка! Чёртвова картошка, мать вашу! Линч никогда бы в жизни не подумал, что будет настолько рад обычной картошке. Но да!       — Это конечно не крылышки в панировке, но сам посу... — что-то лепетал Джон, пока Линчу казалось, что он от счастья готов прямо сейчас набросится на писателя и заобнимать того, — ...выбрал такую, которая походила на живую в том мёрзлом подвале...       Хоть Линч и был предельно счастлив, он всё же сдержал себя. Странно бы было лезть на человека с объятиями, даже если он его друг, всего лишь за найденную еду, так? Но... ему хотелось. Очень хотелось. Хотелось попасть в объятия и уверить себя, что все будет хорошо, всё точно будет хорошо...       Линч слегка одёрнул себя, что за эмоциональные порывы у него сегодня? Он от грусти, страха, тревоги и апатии скатывается в радость, надо бы взять себя уже в руки и начать трезво мыслить. И вот непонятное счастливое наваждение у него уже и улетучилось.       — Осталось только придумать в чём мы её сварим... — задумчиво добавил Линч и посмотрел на писателя. — Спасибо, Джон.       Линч понятия не имел за что он, собственно, благодарил писателя. Может быть, за картошку, может быть, за то, что тот всё ещё жив, или за то, что тот рядом. Теперь у них было достаточное количество еды для того, чтобы, не умерев от голода, найти портал или же... дойти до деревни.        — Ага, а ты нарыл что-нибудь? — вопрошал писатель, поглядывая на приободрившегося Линча, что вынырнул из своих мыслей.       Журналист быстро кивнул и молча передал Джону перчатки, что всё это время держал в руке. Улыбка тут же засияла на лице последнего, и он с радостью принял вещь из рук Егора. Линч сам невольно улыбнулся тому, как Джон, словно маленький, обрадовался перчаткам, как сладкому подарку. Хотя да, он и сам был рад найти здесь что-нибудь полезное. Они на ура справились с первостепенной задачей. Напротив пункта "Найти тёплую одежду и еду" можно ставить галочку "Выполнено".       — О-о-о, вот это по-нашему! — добавил писатель, как только получил тёплую вещь. Теперь руки будут в некоторой безопасности от обморожения и ран, не могло не радовать!       С превеликим удовольствием, после того, как Джон натянул на себя перчатки, он развернулся на все 180 от Линча и пошагал в глубь комнаты. Тут же после этого хватая грязный мешок за края и высыпая всё его содержимое с сильным звоном, писатель бесцеремонно пошарился в посуде. В конечном счёте ничего не найдя, он начал перебирать другой шкаф в этой комнате, даже не соизволив бросить хоть единый взгляд на кучу металла.       Линч недовольно поморщился: ну точно как варвар. Однако он сумел быстро переключиться, вспоминая изначальную цель своего прихода. Давая себе мысленный втык за то, что почти забыл о самом главном.       — Слушай, Джон, — начал он, наблюдая за писателем, что теперь уже, отстав от бедного шкафа, рылся под кроватью, — я там один сарай нашёл. Он на замок заперт, вроде целый, проверим?       Спросив, журналист остался стоять посреди комнаты, неловко наблюдая за тем, как Джона, что прилёг на пол и, кряхтя, пытался до чего-то дотянуться. Спустя минуту писательских усилий у него это всё же получилось это сделать.       — Да без б, Линч, — довольно улыбнулся писатель, наконец-то вылезая из-под кровати и красуясь найденным топором, что каким-то образом оказался спрятанным под кроватью, — Щас* мы этот сарайчик мигом проверим... на прочность!       Они без особых промедлений покинули дом, который Джон даже не стал проверять до конца. Смысл-то с одной стороны? Они ведь и так нашли всё необходимое на первое время, а больше вещей, Линч надеялся, им и не понадобиться. Журналист мечтал как можно скорее со всем здесь расправиться и оказаться дома. Казалось бы, осталось только найти где-то в этом лесу портал, и всё! Однако, Линч соврёт, если скажет, что его не беспокоила записка, найденная в кармане...       Пока он здесь бродил, он размышлял об этом... Кому-то ведь что-то от него... или, может, даже от них с Джоном нужно. И насколько правильным будет просто уходить отсюда? Вдруг этому некому А.Л. нужна помощь? А они с Джоном поступят вот так? Просто уйдут, не постаравшись даже-даже разобраться в случившимся? Линчу совершенно не нравился такой расклад, беспокойство так и не покидавшее его вновь начало сжирать, словно чёрная дыра, коя разрасталась внутри журналиста, поглощая всё и вся в себя... Однако Егор решил оставить эту думу и отложить выбор до вечера, ведь они уже пришли.       Зайдя на участок, Линч сразу же повёл Джона к сарайчику. Писатель же, осмотрев тот с преумным видом, подошёл к замку и осмотрел. Журналист не совсем понял, для чего вообще всё это делает писатель, тоже заглянул и уставился на замок. В изумлении вылупив глаза, Линч понял — замок-то просто был накинут. Джон посмотрел сначала на Линча, потом снова на замок, а потом вновь на Егора таким взглядом, мол, всё хорошо?       — Я... Я не помню, чтобы он был открыт... — стушевался Линч, смотря на этот старый замок и напрягая мозги. В самом деле Линч... Линч просто не мог вспомнить был ли тот открыт, или ему лишь только показалось, что он был закрыт. Он... не был уверен. Возможно, ему правда просто показалось то, что тот был закрыт...       — Ладно, — отмахнулся Джон, стягивая замок и выбрасывая его куда-то наземь в снег, — такое ощущение, что в этой развалюхе всё равно нифига нет.       С неприятным скрипом отворяя дверь, в нос парням тут же ударил запах сырости. Линч ступил в строение: абсолютно все деревянные стенки были покрыты инеем. Внутри оказался полный кавардак, словно в эту сараюшку заваливали весь хлам, который только можно было отыскать на планете Земля.       — Фу, господи, что за свинарник устроили тут прошлые хозяева, — с отвращением проговорил Джон, осматривая сарайчик. Строение и так было небольшим, а из-за завала внутри оказалось ещё теснее, да настолько, что словно и пары шагов внутри сделать было нельзя.       Щуря глаза в полутьме, Линч смог взглядом зацепится за нечто белое, валящееся где-то у Джона под ногами. И если собственные глаза журналисту не врали, то это, стало быть, был точильный камень.       — Джон! — сказал он, привлекая внимание недовольного писателя и указывая рукой куда-то ему в ноги, — Там... Это точильный камень?        — О, — сказал Джон, поднимая небольшой камень, что был расколот, кажется, на половину и, возможно, оставлен здесь в связи с этим, — да! Топорик наточу-у.       Писатель убрал небольшой продолговатый камень в карман куртки. И Джон, и Линч уже понегодовали по поводу того, что они не смогли найти никакой сумки. Таскать всё в карманах и руках было таким себе удовольствием, но что поделать.       Ещё немного осмотревшись, писатель, видимо, не выдержав всего мусорного завала, что тут был и пах несмотря на зиму не очень-то приятно, покинул строение. Линч же решил последовать его примеру. Однако в последний момент его взгляд зацепился за что-то сверкающее, что лежало на полке недалеко от входа.       Помедлив, он протянул руку и взял небольшой и металлический камень, как ему показалось. Это была какая-то подвеска или амулет с красно-оранжево-коричневым камнем, что красиво переливался и сверкал даже при непрямых солнечных лучах. Честно, даже за всю свою "журналисткую" карьеру Линч не всегда мог понять принадлежность каких-то таких вещей, вернее, не всегда умел разграничивать их. Отделять, например амулеты от подвесок, тем более таких старинных. Не забывая, что старинными эти вещи были только для него и Джона.       — Линч, ну ты скоро там? Чего копаешься-то? — Услышал Линч голос Джона откуда-то с улицы и, не став разглядывать или вглядываться в этот амулетик на цепочке, сунул его себе куда-то в карман.       — Иду, Джон, иду, — сказал Линч и поспешил выйти к приятелю, который покорно его дожидался стоя совсем неподалёку.       — Вперёд, Линч, — сказал Джон и пошёл в сторону выхода, видимо, порядком уже устав от сегодняшних похождений. — Я тут вспомнил кое-чё, заглянем в один из домов по дороге, вещичку одну захватим.       Линч лишь молча согласился. Теперь они с Джоном пошагали уже в знакомом направлении, в тишине, пока солнце начинало стремиться всё ближе и ближе к горизонту, окрашивая небо в розовые оттенки.