Сборник : Fengqing | 风情 - Нежные шрамы / Анатомия одиночества

День рождения. Для большинства — это особенный день, личный праздник, отмеченный на календаре радостным ожиданием. Для кого-то же он становится самым ужасным днём в году, днём, который хочется вычеркнуть из памяти, стереть, как досадную ошибку. Му Цин уже много лет не празднует свой день рождения. Он был бы безмерно счастлив, если бы все раз и навсегда забыли о факте его появления на свет. Для него этот день — не повод для ликования, а горькое напоминание: на свете стало на одно ничтожество больше, существо, чьё существование приносит лишь разочарование и боль. Даже сейчас, застыв у витрины небольшой кондитерской, он холодным, отрешенным взглядом скользил по нарядным пирожным и пышным тортам. Эти сладкие символы праздника казались ему чужими и бессмысленными. Купить торт? Это пустая трата денег. Через пару дней его безжизненная сладость отправится в мусорное ведро, ибо съесть его в одиночку — все равно что пытаться в одиночку осилить пир на тысячу гостей. В последние дни знакомые с навязчивым участием осведомлялись о его планах. Му Цин мастерски уводил разговор в сторону. Кто поймет его, если он скажет правду? Что сама мысль о празднестве причиняет ему нестерпимую боль? В ответ он услышит лишь поток глупых утешений и обещаний: «Мы приедем! Мы проведем этот день с тобой! Мы сделаем тебя счастливым!» Лицемеры. Лжецы. Они думают лишь о собственном благом порыве, не подозревая, что их добрые намерения — это соль, которую щедро сыплют на вечно кровоточащие раны его души. А раны эти стары. Они уходят корнями в детство, в тот год, когда за несколько дней до его дня рождения отец попал в больницу и скончался за сутки до заветной даты. В ту роковую ночь мальчик плохо спал и, выйдя за стаканом воды, стал невольным свидетелем страшной сцены. Его мать, сидя на кухне в кромешной тьме, тихо, с рыданиями, проклинала его. Шепотом, полным ненависти, она желала ему исчезнуть, сгинуть, используя самые острые и ядовитые слова. Каждое из них было тем самым ножом, что оставлял в его детском сердце глубокие, кровоточащие порезы. И спустя столько лет эти раны так и не затянулись. С того самого дня он впервые не отметил свой день рождения. Вернувшись домой после работы, Му Цин устроился на кухне с чашкой горького чая. Часы показывали почти полночь. Скоро его телефон взорвется от потока бездушных поздравлений. Кто-то непременно разместит шаблонные посты в социальных сетях. Как это глупо и невыразимо пошло... Му Цин знал, что совсем скоро Се Лянь молча скинет ему очередную порцию картинок с котиками. Никаких поздравлений, никаких лишних слов — лишь умильные мордочки, безмолвно говорящие больше, чем все напыщенные фразы. Это была их странная, молчаливая традиция, возникшая неизвестно когда: обмениваться в этот день изображениями котиков и хорьков, словно находя в их беззащитности некое подобие утешения. Му Цин знал и то, что Фэн Синь не станет его поздравлять. И на то была своя причина. Года два назад, исходя злобой и болью, Му Цин при нем вышвырнул в мусорный бак купленный им торт. Тогда, спустя всего десять лет после смерти отца, когда родная мать устроила ему унизительный скандал, обвинив во всех смертных грехах, этот чертов торт стал последней каплей. Он не хотел рушить их хрупкие, едва наметившиеся отношения. Но в своем отчаянии сделал это, заранее испортил все, что даже не успело как следует начаться. Скоро ему исполнится двадцать три. А итог его жизни пока что плачевен: испорченные до основания отношения с человеком, которого он любит, но который теперь его ненавидит; друг, с которым они общаются лишь картинками; полупустая съемная квартира и предпоследний курс университета. Он по-прежнему одинок, погрязший в своих душевных метаниях, которые иронично именует «пиздостраданиями» — ведь иного, более изящного слова для этой внутренней гнили он подобрать не может. Он будет тупо набирать на экране телефона одно и то же сообщение, раз за разом стирая его: «Фэн Синь, можешь приехать и провести этот день со мной?» Но он никогда его не отправит. Кому нужно знать, как ему плохо и одиноко? Кому какое дело до того, что в глубине души он отчаянно хочет хоть раз отметить этот день не в одиночестве? Кто должен узнать, что он просто больше не может выносить всего, что творится в его проклятой жизни? Неотправленное сообщение. Невысказанное чувство. И вечное, гнетущее одиночество, пульсирующее в израненном сердце.