Сборник : Fengqing | 风情 - Нежные шрамы / Анатомия одиночества

Война Фэн Синя с великой кошачьей бессонницей Му Цина стала его личным, тихим фронтом. Почти каждую ночь его кот бодрствовал, погружаясь в работу или иные дела с таким старанием, словно пытался обмануть саму ночь. Он двигался призрачно-тихо, почти бесшумно, но для Фэн Синя и его проклятого, до мучительности чуткого сна, каждый шорох был подобен удару гонга. Он просыпался мгновенно, от щелчка клавиатуры или шелеста переворачиваемой страницы. Иногда, когда Му Цин трудился до предрассветных сумерек, Фэн Синю приходилось, пребывая в полусознательном состоянии, совершать ритуал укладывания. Он подходил к столу, где его кот, похожий на затравленного учёного-затворника, упорно пялился в экран. Мягко, но настойчиво, Фэн Синь подхватывал его, заворачивал в плед или одеяло — не столько для тепла, сколько для создания своеобразного кокона, из которого невозможно было бы выскользнуть, — и переносил в постель. Хотя бы так, силой, он заставлял его отдохнуть, раз уж тот не мог уснуть добровольно. Проблема усугублялась тем, что Му Цин имел обыкновение «отключаться». Это происходило стихийно, в разное время и в самых неподходящих местах. Хорошо, если дома — тогда Фэн Синь мог просто отнести его на руках. Но однажды это случилось в метро. Му Цин, обессиленный, просто рухнул в сон посоду дня, прямо в вагоне. Фэн Синю пришлось нести его по эскалатору на руках, чувствуя на себе осуждающие взгляды пассажиров. Он, вероятно, выглядел как самый настоящий маньяк с беспомощным юношей в обнимку. Пожилые женщины качали головами, а бдительная охрана на станции и вовсе остановила его для выяснения обстоятельств, предлагая передать им «спящего красавца» и пройти для беседы. Ирония судьбы заключалась в том, что Му Цин, виновник всей этой суеты, не проснулся ни на секунду. Он проспал десять часов кряду и очнулся уже в собственной постели, в то время как Фэн Синь потратил уйму времени и нервов, пытаясь убедить стражей порядка, что он — не похититель, а всего-навсего несчастный владелец кота, впавшего в спячку в общественном транспорте. Ещё один памятный случай произошел в гостях у Се Ляня. За традиционным вечерним просмотром фильмов ужасов, самый яростный их критик, Му Цин, неожиданно для всех отключился на плече у Фэн Синя где-то на середине ленты. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящего. Хуа Чэн, проявив неожиданную участливость, даже принёс плед, чтобы укрыть кота, и Се Лянь, воспользовавшись паузой, тихо поинтересовался здоровьем друга. Фэн Синь, как обычно, выложил всё как есть: хроническое недосыпание, отказ Му Цина от посещения врача и, как следствие, от снотворного. Се Лянь, выслушав, погрузился в раздумья, а затем скрылся в спальне, вернувшись с телефоном в руках. «Лин Вэнь недавно купила себе вот такие мармеладки для сна, — произнёс он с своей неизменной мягкой улыбкой, протягивая Фэн Синю гаджет с открытым диалогом. — Она от них в восторге. Почему бы и Му Цину не попробовать?» «Думаешь, сработает? — скептически хмыкнул Фэн Синь. — Ты же знаешь его отношение ко всяким медицинским штучкам. Он же каждую таблетку через справочник гоняет. Представляешь, что он нагуглит про состав? У меня волосы дыбом встанут». «В теории, — тихо сказал Се Лянь, задумчиво прикусывая большой палец, — мы можем заказать их вместе с обычными, похожими мармеладками. И ты просто будешь по одной подкладывать ему, чтобы помочь восстановить график». Повисла короткая пауза. «Меня порой пугает твоя рациональность, — с почтительным ужасом констатировал Фэн Синь. — Всё это потому, что гэгэ — самый умный и замечательный человек в мире, — с самодовольной усмешкой вставил Хуа Чэн, усаживая своего «личного бога» на колени. — Такому глупому псу, как ты, этого не постичь». Будь Му Цин в сознании, он бы непременно язвительно прокомментировал эту сцену. Но сейчас он лишь тихо посапывал, уткнувшись в плечо Фэн Синя, не видя даже снов. После этого разговора Фэн Синь, преодолев сомнения, заказал злополучные мармеладки, предварительно раздобыв точную копию обычных, нейтральных. Он надеялся, что вкус не выдаст подмены. Неделя ушла на ожидание посылки и коварные приготовления. Фэн Синь начал оставлять на столе смесь из «безопасных» и «специальных» мармеладок, делая вид, что просто балует своего кота. В тот вечер он, с невинным видом взяв пару штук из пачки, протянул их Му Цину. Тот, не подозревая о подвохе и не в силах отказать глупому, но любимому псу, съел предложенное без раздумий. Не моргнув глазом, он вернулся к работе, а Фэн Синь ретировался в душ. Выйдя из ванной и вытирая волосы, Фэн Синь застыл на пороге: его кот, склонившись над клавиатурой, мирно спал. Пришлось снова брать его на руки и бережно укладывать в кровать. К его изумлению, эти дурацкие мармеладки и впрямь работали. Разумеется, Фэн Синь не мог подкладывать их каждый день — внезапная регулярность сна вызвала бы у подозрительного Му Цина вопросы. Но после двух месяцев осторожных махинаций случилось чудо: Му Цин впервые самостоятельно, не от упадка сил, а именно уснул, лёг рядом с Фэн Синем в их общей постели. Счастье последнего не знало границ. Постепенно Фэн Синь стал сокращать «спецоперацию», а на четвёртый месяц Му Цин уже стабильно засыпал сам. Фэн Синь был готов возвести Се Ляня в ранг божества-покровителя сна. Однако судьба готовила развязку. В один прекрасный день Му Цин, по неизвестной причине, полез в прикроватную тумбочку Фэн Синя и наткнулся на заветную баночку. К его возвращению домой был готов полноценный скандал. Злосчастный контейнер с свистом вылетел в окно, а крики были столь громоподобны, что соседи, наверное, были в шаге от вызова полиции. Демонстративно швырнув в Фэн Синя подушку и одеяло, Му Цин захлопнул дверь спальни, объявив, что его вероломному псу сегодня предстоит ночь на диване. Тому ничего не оставалось, как покорно ковылять в гостиную. Устроившись поудобнее и уже начав проваливаться в сон, он услышал скрип двери. В коридоре показался Му Цин. Крадучись, словно и впрямь обиженный кот, он подобрался к почти спящему Фэн Синю, легонько поднырнул под его руку и устроился рядом, прижавшись к боку. Фэн Синь, тронутый до глубины души, с лёгкой, счастливой улыбкой обнял своего строптивого кота и оставил нежный поцелуй у него на макушке. Никаких слов не потребовалось. Они просто уснули в обнимку, в тишине и покое, без помощи каких бы то ни было мармеладок.