Сборник : Fengqing | 风情 - Нежные шрамы / Анатомия одиночества

Тишину в комнате разрезал сдавленный, разбитый шёпот, больше похожий на стон: «Нет…» В углу, прижавшись к холодной стене, сидел он – весь мир которого состоял из страха и боли. Словно побитый грязный котёнок, он пытался стать меньше, невидимее, спрятаться от протянутой к нему руки, от тихого зова, который так страстно хотел и так боялся услышать. «Пойдём со мной. Я не сделаю тебе больно. Хотя бы один раз поверь мне…» «Ты лжёшь… – голос сорвался на громкий, задушенный всхлип. По бледным, исцарапанным щекам ручьями текли слёзы. – Ты такой же, как все… Оставишь. Обязательно оставишь». Его сердце, израненное и усталое, кричало от желания поверить этому тихому, тёплому голосу, прижаться к обещанному теплу и забыться. Но разум твердил жестокую и знакомую истину: доверие – это предвестник боли. Стоит лишь расслабиться, подставить незащищённое брюшко – и удар последует незамедлительно, точно и безжалостно. Вышвырнут, как ненужную вещь. Нельзя верить. Нельзя. Но тёплые руки были настойчивы и в то же время бесконечно бережны. Они не хватали, а лишь мягко обняли за плечи, притянули к широкой, твёрдой груди, в которой слышался ровный, успокаивающий стук сердца. И котёнок дрогнул. Маленькие лапки, до этого прикрывавшие заплаканное личико, медленно опустились. Большие, почти недетские глаза, подёрнутые влажной пеленой, поднялись навстречу чужому взгляду. В их бездонной, чёрной глубине читалось столько отчаяния, боли и надежды, что сжималось сердце. Казалось невероятным, что ещё мгновение назад это хрупкое существо только и делало, что шипело и выставляло крошечные коготки, пытаясь отгородиться от всего мира. «Давай я отнесу тебя. Не бойся, я никуда не уйду». Его подняли на руках легко, как пёрышко. Лапки инстинктивно вцепились в тонкую ткань футболки, цепкими коготками впиваясь в неё, словно в последнюю надежду. Всё его маленькое тельце мелко и предательски дрожало от страха, который никуда не делся, даже здесь, в кажущейся безопасности. Его уложили на мягкую постель, снова прижали к источнику тепла – такому прочному и настоящему. Дрожь не унималась. Он всё ещё боялся. Но потом осторожно, почти неслышно, он приподнял мордочку и посмотрел прямо в чужие глаза – тёплые, золотистые, в которых не читалось ни капли лжи. Тихое-тихое мяуканье сорвалось с его губ, и он уткнулся мокрым носиком в плечо того, кто спас его от одиночества. Он сделал это снова, и на этот раз в звуке проскользнула робкая просьба. «К-когда мама… была жива… она рассказывала мне сказки… чтобы я не боялся… – выдохнул он, прижимаясь к теплой груди. Почему-то здесь, в этих объятиях, ему начало казаться, что всё может быть хорошо. – Расскажи… и мне сказку…» Сверху послышался мягкий, обнадёживающий смешок, а в макушку уткнулся влажный нос. Большие, сильные руки крепче обняли его, защищая от всех бед вселенной, нежно поглаживая по спинке. «Хорошо, – тихо прошептал Фэн Синь, оставляя на макушке Му Цина лёгкий, как дуновение, поцелуй. – Я расскажу тебе сказку про одного храброго котёнка, который перестал бояться».