Ищейка

      Интермедия 9. Калинина Веселина Федоровна, 24 года.       Специалист в области учета архивной информации МВД России, старший лейтенант внутренней службы.       9 – 16 октября 2023 года.       Если статистически оценить представления людей, все они без сомнений сказали бы, что работа оперов намного интереснее, нежели архивная практика. Выезды на преступления и правовая поддержка кажутся престижнее лишь со стороны; Веселина же терпеть не могла посещать оперативные отделы. Каждый из них нервировал по-своему – где-то давило затишье, где-то, наоборот, оглушала беготня и ругань. Так или иначе, Веселина предпочла бы свой тихий кабинет любой городской «командировке», даже если бы она предполагала очередную надбавку к окладу.       (Она не первый год работала на государство. Она знала, что в расчетном листе после вычета налогов от надбавки останется одно только название).       В управлении уголовного розыска под низкими пластиковыми потолками царило всеобщее воодушевление. Лица сотрудников сводило судорогой предвкушения, когда они здоровались с Веселиной. Она была наблюдательна – от некоторых пахло сладким игристым.       - Так ведь начальство звание получило, - пояснила делопроизводительница, передававшая очередную коробку с уликами. Повеяло терпким красным вином. – Пусть в министерство попросится, что ли. Нечего полковнику на одном месте теплиться, другим лавры тоже нужны.       Веселина равнодушно угукнула. Опечатала коробку, мельком глянув в сторону кабинета начальника. За приоткрытой дверью то и дело слышался мужской высокий тембр, мурчаще принимающий поздравления по телефону.       В архиве Веселине нравилось. Она работала одна; иногда к ней приставляли студентов, которые благоговели перед ее метр восемьдесят шесть и беспрекословно выполняли все – даже самые дурацкие – поручения. Например, не так давно из управления по борьбе с терроризмом поступила редчайшая вещица – печатная машинка на шрифт Брайля – и, разумеется, перед описью необходимо было убедиться в ее исправности. Студенты выучили шрифт за пару ночей, а Веселина Федоровна и по сей день дивилась собственному самодурству.       После обеда, когда осеннее солнце начало потихоньку заваливаться и меркнуть, Веселина начала заполнять описи. В наушниках играл бразильский фонк; склонившись над столом, она дергала плечами и покачивала бедрами в такт. Музыка не мешала ее внимательности и скрупулезности – знакомая фамилия сразу же бросилась ей в глаза. «Драбовская М.Ф. Возбуждение уголовного дела по статье 228.1 УК РФ». Чаровница.       «Попалась все-таки», - Цилла покривила губами. Руками, затянутыми в тонкую резину, попыталась включить телефон Майи – безуспешно. Девушка поднесла корпус к уху и встряхнула – внутри устройства не было лишних звуков. Значит, батарея на месте. Веселина проверила размер порта и, отключив от питания свой андроид, поставила телефон Чаровницы на зарядку.       Следующая опись. «Серебряков К.» Та же статья с пометкой о сговоре. Наверняка Лебедь. Веселина не знала новой фамилии парня, поэтому могла лишь догадываться. Телефон работал; девушка попыталась сходу подобрать пароль, но тщетно.       «Овсянникова И.Р. Возбуждение уголовного дела по статье 191 УК РФ». Глаза округлились от удивления. Веселина нервно прихватила зубами тонкую кожицу с внутренней стороны щеки. Еще минуту назад она думала о неаккуратности и импульсивности Майи в ведении незаконного бизнеса, потом – о возможном преследовании всех бывших клиентов Яны, но что сейчас? Откуда это взялось – контрабанда драгоценностей? Неужели под наблюдение полиции внезапно попали сразу все выпускники их интерната?       На следующий день Цилла закончила сортировку улик. Телефон Майи, заряженный до победного, перекочевал в выделенную ячейку. На нем, как и на всех остальных вещах Чаровницы, Лебедя и Жемчуг, она отштамповала дату и время изъятия. Одно и то же время, одна дата. Это все больше походило на какой-то анекдот.       Веселина открыла электронный учет. Показания свидетеля тоже имелись, устно и письменно задокументированные. Фамилия смутно откликалась в недрах разума. Цилла прислушалась к аудиозаписи. Угадав в голосе говорящего знакомые хрипы, девушка смахнула наушники и закрыла лицо руками.       Что происходит? Почему Горелая дала показания против? Причем она вообще здесь?       «Может быть, мне нужно в отпуск?» – шальная мысль проскользнула в голове Веселины. Она решительно оторвалась от электронного хранилища и спустилась на первый этаж архива за порошковым кофе из автомата. Пока тот делал вид, что реально молет зерна, девушка небрежно припоминала, а не совершала ли сама чего-то вопиюще неправомерного? Вся ситуация была до боли складной и напоминала чей-то спланированный рейд на несчастных сироток, предпочитающих не сосать социальные подачки государства.       Веселина не осуждала, но и не поддерживала. Ей никогда не хотелось пробовать, в отличие от того же Кирилла, позволяющего себе все доступные шалости. Жизнь все расставила по своим местам и была весьма справедлива. Однако Цилла не могла отделаться от мысли о неправильности происходящего. Она давно сняла розовые очки со своих слепнущих глаз; чувствовала, словно все это было чьим-то хитросплетенным сюжетом. За каждым сюжетом стоит автор, верно?       Вернувшись в хранилище, она еще раз перепроверила все даты на описях. Незамеченная деталь нашлась практически сразу же – вещественные улики действительно были найдены в одно и то же время, а вот свидетельство дано ранее, за три часа до рейда на «Изнанку». Получается, этот донос – единственный повод к оперативному выезду в клуб? «Бред, - фыркнула Веселина. – Если бы опера всегда так работали, может, мы жили бы в иной России».       - Беспокою по делу Драбовской и Серебрякова. Пожалуйста, предоставьте дополнительные свидетельства, у нас отображается неполный комплект.       - Это все, - следователь по ту сторону телефонного канала подтвердил подозрения Циллы. – Только свидетельство Медневой. Более того, ее тоже хотели к делу подключить как соучастницу, да не стали. Одинцов отпустил.       - Почему? – Веселина прижала телефонную трубку плечом и открыла ежедневник. Ситуация вокруг домовцев становилась все непрогляднее с каждым часом. Она чувствовала острую потребность систематизировать информацию, тем более – с появлением нового лица.       - Он привез ее на допрос, - следователь громко выдохнул, Цилла поморщилась от шипящего оглушающего звука. – Потом уехал на задержание. По возвращении распорядился отпустить под расписку о невыезде.       - Ясно, вопрос снят. Подскажите, Вы занимаетесь делом Овсянниковой?       - Нет, оно в отделе экономических преступлений, а я из наркооборота. А что интересует?       - Подозреваемая допрошена?       - Насколько могу знать, нет. Коллеги отправляли ей уведомления о явке, но она еще не приходила.       Веселина положила трубку, задумчиво нахмурившись. «Мне казалось, что Жемчуг выступает у Чаровницы. Предполагала, что их арестовали вместе во время рейда. Как странно».       Телефон Майи наконец включился, и Цилла надолго зависла с подбором пароля. Сбросить до заводских было бы проще, да ей необходима была нетронутая информация. Через пару часов телефон все-таки поддался; Веселина сразу же обшарила переписки в мессенджерах – пусто. Ничего из того, что хотя бы косвенно намекало на наркоторговлю. Получается, полковник Одинцов отреагировал на единственное свидетельство, данное при туманных обстоятельствах, и попал точно в цель?       Девушка записала взломанный пароль, а рядом – найденный в телефонной книге Чаровницы сотовый номер Ирины.       Звонок. Абонент вне сети. Звонить повторно бесполезно.       Веселина открыла публичное хранилище и ввела номер телефона в поисковую строку. Несколько активных ссылок – номер явно недавно использовался. Мессенджеры, Госуслуги, Авито и другие платформы для перепродажи. Покупка авиабилетов. Цилла развернула сводку на весь экран. «Москва – Стамбул, Стамбул – Бордо». Значит, Жемчуг уже во Франции. Не похоже на запланированный отпуск – покупка билетов за пару дней до вылета, нет возвратных билетов, на номер телефона нет регистрации в отелях, не оплачен багаж, да и ценник на авиаперелеты выше рынка.       Сбежала? Может, знала о рейде?       Веселина жила с тяжестью на сердце. Ей казалось, что все идет не так. Неправильно. Происходящее вокруг старых знакомых, хоть и было полностью заслуженно ими, не давало покоя ее мыслям. В голове постоянно роились сотни вопросов об обстоятельствах ареста и расследования. Цилла усердно гнала от себя страшную, недостойную сотрудника министерства, мысль о фальсификации. Евгений Евгеньевич (она нашла его в перечне сотрудников; воспоминания о Чайке окатили ледяным осознанием – этот человек безжалостно служит закону уже много лет) получил полковника за эти дела, ошибка исключена.       Или нет?       С экспертизы вернулись украшения и наряды, созданные искусными руками Жемчуг. Заключение – подделка драгоценных камней. Сертификаты подлинные, восстановленные. В тот же день дело передано в Интерпол; Овсянникова Ирина Родионовна объявлена в международный розыск.       В квартире Жемчуг найдены килограммы искусственных камней. Отдельно, за картонной стенкой в платяном шкафу, были аккуратно сложены реликвийные украшения из почерневших от времени металлов и каталогизированы отсыревшие сертификаты. Веселина долго заполняла описи с места преступления; во время обеда успела заметить сгнивший букет пожелтевших пионов, все еще перевязанных голубой лентой. В вазе уже не осталось воды; стало быть, подарок от поклонника, полученный во время одного из последних выступлений. Ира всегда любила пионы. На одном из стеблей чернело знакомое устройство. Воровато оглянувшись и убедившись, что никого из коллег не слышно в подъезде, Веселина аккуратно сняла жучок с мягкого от плесени цветка и завернула его в чистую резиновую перчатку, дабы лишний раз не расходовать пластиковые зиплоки. Это улика уже не относилась к делу о контрабанде.       Вечером, в родной съемной квартире, вооружившись оборудованием со второго университетского курса, Цилла сняла отпечатки. Отфотографировала результат и зафиксировала дату экспертизы. Кропотливо записала все свои ходы и подозрения. «Сугубо субъективные. Пока что», - сделала пометку в углу страницы.       Таковыми они оставались недолго. Утром понедельника она в первую очередь проверила каталог отпечатков пальцев сотрудников полиции. Подозрения подтвердились – жучок устанавливал полковник Одинцов. Неужели призрачная связь между двумя элементами головоломками действительно существует? Кто они друг другу? Что произошло между ними?       «Может быть, это просто техника из его отдела? Будучи начальником, он обязан периодически ее проверять». Веселина допускала мысль, что все происходящее было просто нелепым стечением обстоятельств, роковой случайностью, путающей мысли ей, бывшей студентке, склонной оправдывать любого «своего» человека. Цилла признавалась в собственной слабости к минувшему коллективизму Дома, однако это лишь подстегивало ее продолжать расследование.       Однако, открыв хранилище, девушка наткнулась на плашку о блокировке дела. «Доступно только участникам следствия. Уровень международной безопасности».       - Добрый день, Евгений Евгеньевич! Беспокоит Веселина из госархива. Не могу получить доступ к электронным материалам дела Овсянниковой. Прошу Вас снять блокировку на сутки, чтобы не прерывать процесс архивизации.       - Здравствуйте, Веселина, - в голосе телефонного оппонента боле не слышались радостные от недавнего повышения нотки. Напротив, сегодняшним утром полковник был излишне мрачен. - Почему архивизация не была проведена ранее? С момента начала следствия прошла неделя.       - Много вещественных улик. Сейчас у нас сезон отпусков, я работаю одна. Прошу отнестись с пониманием.       - Это может подождать, - Евгений откашлялся. – К тому же, у нас не принято подключать к следствию знакомых обвиняемых. Вы ведь учились с Овсянниковой в одном классе?       Веселина досадливо скрипнула зубами.       - Верно. В таком случае, доступ к делам Серебрякова и Драбовской мне тоже закрыт?       - Вы и их не успели обработать? – полковник разочаровано ахнул. Девушка почувствовала, как к щекам неконтролируемо приливает стыдливый румянец.       Вообще-то, она успела. Вчера после обыска квартиры Жемчуг она – на этот раз очень мило – поговорила с операми из Управления по контролю за оборотом наркотиков и попросила прикрепить в документооборот записи с камер видеонаблюдения, изъятых в «Изнанке». Сейчас же, в свете последних событий, ей очень хотелось взглянуть на эти записи.       Однако сказать напрямую Веселина не могла, иначе реальный подозреваемый отсмотрит видео первым. Если ее подозрения верны и Евгений Евгеньевич намеренно подарил Жемчуг тот троянский букет, то сделать это он мог лишь после выступления в клубе. Конечно, Цилла допускала мысль, что это могло произойти в любом другом месте выступления танцовщицы – в этом случае ее расследование зайдет в тупик. Но для начала следовало исключить «Изнанку».       Девушка наиграно виновато поджала губы и жалобно произнесла в трубку:       - Извините, я не так выразилась, полковник! Недавно была подключена новая улика, которую Вы предоставили с рейда, помните? Я хотела дождаться экспертизы до того, как заполнить опись…       - Нужно вовремя фиксировать поступление, в особенности наркотических веществ. Сначала одна опись, после экспертизы – другая. Почему я должен учить Вас работать с документами?       - Я знаю, простите!       Веселина не рассчитывала разжалобить Одинцова. Она лишь надеялась, что его высокомерие не позволит ему освободить младшего сотрудника от его непосредственных обязанностей.       Так и получилось. Через несколько минут полковник перезвонил ей на личный телефон. На сенсорном экране высветилась светлая аватарка Телеграма. Водопад в белой пене, цветущие, сочащиеся зеленью березы и сосны. Прогнившая от влаги изгородь. «Карелия, похоже». На переднем плане – высокий бледнолицый мужчина в солнечных очках.       - У Вас сутки, Веселина Федоровна. По возвращении вашего начальства из отпуска я обязательно направлю ему отзыв о вашей своевременной работе.       Цилла облегченно выдохнула. Выговор ее не пугал – по крайней мере, Евгений Евгеньевич не уличил ее ни в чем противозаконном.       Бегло отсмотрев видео нескольких последних дней работы «Изнанки», Веселина легко отличила высокий силуэт среди очередных посетителей. Пионы в его руках, затем беглый разговор с Ириной, донельзя смущенной его внезапным жестом внимания. Евгений удалился с представления, не дождавшись его окончания. «Караулить пошел?»       Однако на парковке он внезапно перехватил Майю, буквально удержав ее около себя за руки, воспользовавшись ощутимой разницей в комплекциях. Чаровница всплескивала руками, кричала и едва не упала в обморок. О чем они говорили?       Майя и Кирилл вернулись в холл клуба, когда закончилось представление. Они сразу же скрылись в туалете. Веселина хотела было выключить запись, однако обратила внимание, что из общего потока гостей, стремящегося в гардероб, отделился единственный силуэт. Он не спешил одеваться; вместо этого ожидающе замер рядом с дверью мужского туалета, будто невзначай оперевшись затылком о косяк.       Зачарованно наблюдая за незнакомой фигурой, Цилла несколько раз прокрутила в голове увиденное. Накануне рейда в «Изнанку» Евгений Евгеньевич пересекался не только с Жемчуг, но и с Чаровницей, и даже с Лебедем увиделся. Каждый из выпускников Дома отреагировал на его появление достаточно остро; относительно Ирины Веселина была не уверена, однако в случае Майи и Кирилла она точно знала – те были знакомы с полковником со времен ареста Чайки. Чем же он мог их так напугать? Не предупреждением ли о рейде? Вполне. С учетом того, что никаких переписок о продаже амфетамина не нашлось, вероятно, они делали это в самом клубе, лично встречаясь с покупателями.       Чаровница и Лебедь покинули туалетную комнату; неизвестный мужчина посмотрел им вслед и, проигнорировав свою очередность в утолении естественных нужд, поспешил в гардероб за верхней одеждой.       Что это было? Кто это?       Веселина вновь переключилась на запись с внешней камеры наблюдения. Отыскав незнакомца в толпе сочившихся на улицу людей, она проследила его путь от выхода из клуба до автомобильной парковки. Мужчина перебросился парой фраз с Евгением, затем они вместе сели в машину и уехали.       Веселина была склонна верить в лучший исход до последнего. Они могли оказаться просто знакомыми, которые давно не виделись. Они, в конце концов, могли познакомиться в клубе. Однако было совершенно очевидно, что они – не друзья.       Цилла включила запись того же дня из зрительного зала – полковник занял место рядом с этим мужчиной. Они не переговаривались и даже не смотрели друг на друга. После выступления Жемчуг, когда Евгений поздравил ее у сцены, а затем покинул залу, незнакомец пристально следил за его передвижениями, даже обернулся к выходу и задержал на нем взгляд, прежде чем вернуться к просмотру шоу.       - Это Веселина из госархива. Готовы ли списки зрителей бурлеск- и стриптиз-выступлений, проводимых в «Изнанке»?       - Я не заинтересован в поиске клиентов Драбовской, если Вы об этом, - устало парировал следователь. Цилла настояла заранее подготовленной ложью:       - Разве не через посетителей клуба были найдены ее дилеры?       Через несколько часов списки были загружены в документооборот. Веселина пролистала их до нужной даты и с помощью схемы зала, размещенной в открытом доступе на афишах, нашла нужные имена. Точнее, одно имя. Места, в том числе и то, которое занимал полковник, были записаны на имя Александра. Ни фамилии, ни отчества.       О новом действующем лице Веселина ничего не знала. Да и было ли оно действующим в самом деле? Если речь идет о полицейском произволе, Александр тоже должен быть трудоустроен в МВД в управлении уголовного розыска. Было бы намного проще, если бы Цилла знала коллег в лицо. В голове проскользнула мысль, что это мог быть следователь по делу о наркоторговле – он как раз таки дал о себе знать только в наблюдении за Драбовской и Серебряковым, все сходилось. Однако в документообороте среди инициалов следователя была указана буква «Г». Григорий? Георгий? Никак не Александр. Можно допустить, что билеты были куплены на псевдоним; Веселина записала свою теорию в ежедневник, стрелками соединив ее с предыдущими выводами. Ее небольшое расследование занимало уже несколько страниц.       Лишних отпечатков на жучке не было. Проверить все остальные улики она не могла – их нельзя выносить из архива, а искать здесь, под камерами, чревато серьезными последствиями. «Хорошо, Александра просто держим в уме. Вернемся к Чаровнице и Лебедю, точнее – к их знакомству с Евгением по делу Чайки».       - Интересное умозаключение, - саркастично прокомментировала Анастасия. Колебания ее голоса были прекрасно уловимы даже через телефонный динамик – Сталь говорила через стационарный микрофон, не имея возможности пользоваться сенсорным смартфоном. – Хочешь сказать, что Евгений пришил и Майю с Кириллом, и Ирину, а на меня нет даже наводки?       - По крайней мере, я не в курсе, - тихо хмыкнула Веселина. Она медленно прогуливалась по близлежащей территории архива, кутаясь в шерстяной шарф и попивая очередную сахарную бомбу из автомата на первом этаже. – А должна быть?       - Мы, э-э… повздорили, - Сталь совсем не умела юлить.       - Настя.       - Я в него стреляла.       - Зачем? – флегматично переспросила Веселина. Она не ставила под сомнение слова Анастасии. Сталь вообще редко шутила.       - Он пытался заставить меня свидетельствовать против Иры. Давил… прежней историей. Сколько можно.       Цилла лишь знала, что именно Настя дала показания на суде Яны. Подозревала, что Сталь сдала своего не из добрых побуждений, несмотря на затяжной летуний конфликт, но не была уверена точно. Возможно ли, что Настя и Евгений были как-то связаны с прекращением дела о Ларре?       - Расскажи, пожалуйста. Что за история?       - Нет, - твердо отрезала Анастасия. – Извини. Прежде всего, я защищаю себя, а не Евгения.       - Я понимаю, - после небольшой заминки Веселина продолжила: – Ты попала? В него.       - Кажется, да. Не могу вспомнить. Он ударил меня, я потеряла сознание. И правильно сделал. Помню предельно ясно, что почти прицелилась в голову.       - Если ты ранила его, странно, что он не вызвал скорую. Да и вряд ли бы смог уйти с пулевым ранением самостоятельно. Но… медики скорой помощи в таких случаях обычно сразу звонят в полицию. Может быть, ты была ему для чего-то нужна? Кроме Ирины, он больше ни о чем не просил?       - Конкретно он больше ни о чем… - Сталь не договорила. Веселина расслышала в ее голосе внезапно нахлынувшее замешательство.       - Евгений был один?       - …Нет, - Анастасия тяжело вздохнула. – Сначала приехал Александр Николаевич. Я попросила его остаться, Евгений говорил со мной при нем. Он видел, как я стреляла. Может быть, они уехали вместе?       В голове Циллы раздалась победная трель. Неизвестная деталь обернулась давно забытым именем; паззл сложился. Александр Николаевич работал с выпускниками Дома, теми, кому необходима была социальная поддержка государства для покупки протезов. Немногочисленные знакомые, с которыми Веселина поддерживала контакт в первые годы после закрытия Дома, отзывались о нем как о надежном и честном человеке.       С чего бы ему путаться с Одинцовым? Откуда пошло их сотрудничество? Было ли оно добровольным или...       - Тебя не смутило, что полицейский решил вести допрос при постороннем?       - Ну, технически это был не допрос… - замялась Сталь. – И посторонними их тяжело назвать. Они одинаково пахнут.       Цилла не успела как следует обдумать слова Анастасии; она коротко пообещала перезвонить и переключилась на другую линию. Наташа будто бы не удивилась вопросу об Александре.       - Да, мы виделись недавно. Он заходил в стационар. Спрашивал о Жемчуг.       - Когда?       - После обеда в прошлую пятницу. Шестого.       За несколько часов до того, как Евгений появился в «Изнанке».       Ситуация, разворачивающаяся на страницах ежедневника Веселины, уже давно перестала напоминать случайность, а новый участник дела из свидетеля превратился в сообщника.       - Его зовут Ковалевский Александр Николаевич. Он преподает хирургию в меде. Кандидат наук. Он хороший человек, Цилла. Не нужно недосказанности. В чем он виноват?       - Я думаю… его что-то связывает с полицией. Недавно Жемчуг объявили в международный розыск по обвинению в контрабанде драгоценностей. На клуб Чаровницы совершен внеплановый рейд, ее взяли с синтетикой. Я подозреваю, что Александр не просто способствовал движению этих дел. Возможно, он знал о совершаемых преступлениях заранее. Он и еще… э-э, мой старший коллега. Полковник Одинцов. Ты помнишь, он посещал Дом в последний год перед закрытием?       - Припоминаю, - задумчиво отозвалась Разная. Ее речь была прерывистой и приглушенной – она пыталась прикурить наверняка размокшую сигарету. – Если они знали заранее, почему аресты проведены были только сейчас?       - Не было доказательств, наверное?       - А что поменялось?       Веселина замерла, едва поднеся бумажный стаканчик с остывшим напитком к губам. Действительно, ничего не изменилось. Единственное доказательство – свидетельство Горелой – было высосано из пальца. К тому же, Цилла уже уверилась, что оно, как и показания Стали против Чайки, было дано под давлением. Похоже, что Александр и Евгений, пользуясь своим влиянием на детские умы и служебным положением, сводили с бывшими домовцами личные счеты.       - Мы работаем вместе, - голос Насти вдруг изменился в сравнении с их разговором несколько минут назад. Речь стала тихой и медленной, словно Сталь боялась болтнуть лишнего. – Он платит мне за перевод текстов на Брайль и их печать. Кстати, у тебя мой принтер?       - Да-да. Подожди с принтером, пожалуйста. Что за тексты?       Анастасия замолчала на несколько долгих секунд. Сбросила звонок. Веселина набрала ее номер еще четыре раза, но тщетно. В целом, ей уже не требовались никакие пояснения. Сталь обвинялась в изготовлении экстремистской литературы; теперь стал понятен ее источник.       Маша тоже отказалась разговаривать. Сослалась на занятость на работе. После вопроса Циллы о закрытии уголовного дела против ее соседа, Вадима Хвалько, Горелая вовсе удалила переписку и кинула ее номер в блок. «Нет, здесь явно не давление. Скорее, подкуп».       Хорошо бы поговорить. С Майей, с Кириллом, с Ириной. Двое изолированы на время судебного заседания, а одна сбежала от преследования, унеся с собой важные детали фальсифицируемого дела. Что остается?       - Разная, пришлешь мне номер Александра Николаевича? Попробую пообщаться с ним лично.       - У меня нет его номера, - немного раздраженно отозвалась Наталья. Похоже, Веселина была слишком навязчива. Она не всегда могла контролировать это, когда дело касалось работы. – Но я пришлю ник в Телеграме. Он быстро отвечает.       Веселина выбросила бумажный стаканчик в мусорку и поспешила вернуться в архив. Телефон в кармане завибрировал, оповещая о входящем сообщении. Придерживаясь рукой за деревянные перила, девушка открыла переписку с Разной и, кликнув на подсвеченный синим ник, замерла прямо на лестнице.       На аватарке контакта стояла знакомая фотография. Карелия. Водопад в белой пене, березы и сосны, прогнившая изгородь. Александр – загорелый мужчина средних лет, с пшеничными вьющимися волосами и очками в тонкой оправе на носу – широко улыбался в камеру. Или тому, кто ее держал.       Веселина выключила телефон и убрала его обратно в карман. Зажмурилась. В голове – впервые за несколько долгих рабочих будней – было предвещающе пусто. Единственная мысль, до этого маячившая где-то на периферии сознания, то исчезающая вовсе, то возвращающаяся, сейчас едва ощутимо вибрировала, разнося приятные волны удовлетворения по всей черепной коробке.       «Похоже, эта связь между ними… м-м, слишком личная. Необычная пара… Может, в этом все дело? Жемчуг… узнала лишнее?».       В кабинете Цилла еще раз пролистала ежедневник. Ее прежний план в обвинении полковника Одинцова в злоупотреблении должностными полномочиями провалился с треском – двое потерпевших, Горелая и Сталь, отказались свидетельствовать. Подкуп Марии недоказуем, а Настя… Вероятно, за ее молчанием скрывалось давнее преступление; отомстив Евгению, она больше потеряет, чем приобретет.       Однако теперь у нее тоже имелся рычаг давления. Полковник наверняка знаком со схемой внешних угроз – не совсем законно, зато весьма действенно. Подозреваемые начинают действовать более резко и необдуманно, когда на кону стоит спокойствие их близких.       В документообороте Веселина отыскала закрытое административное дело Саврасовой, нашла внутренний номер следователя и, помедлив, сняла трубку стационарного телефона.       - Веселина Федоровна из госархива. При повторной описи улик обнаружен подозреваемый заказчик изготовления копий экстремистских материалов. Запишите имя – Ковалевский Александр Николаевич. Номер телефона… Есть ник в Телеграме, пришлю на электронную почту. Еще место работы, там есть его внутренний номер сотрудника. Рекомендую запросить историю денежных онлайн-переводов и перечень счетов, в том числе – в иностранных банках, чтобы исключить факт финансирования организаций, признанных иностранными агентами. Проверьте историю задержаний – возможно участие подозреваемого в несанкционированных митингах. Стоит запросить историю звонков и переписки между подозреваемым и Саврасовой Анастасией Павловной… Да, изложу подозрения письменно. Нет, анонимность ни к чему. Запрошу данные у Одинцова из департамента уголовного розыска и свяжусь с Вами повторно. Спасибо.       «Да-а, теперь-то я понимаю Евгения, - довольно протянула Цилла, откидываясь на спинку офисного кресла. – Калинина Веселина, капитан внутренней службы… Замечательно звучит!»