Ищейка

      Интермедия 5. Серебряков Кирилл, 23 года.       Владеет долей в клубе «Изнанка». Зависим от амфетамина. Женат на Серебряковой Николь Романовне.       6-7 октября 2023 года.       20:00-00:00       Лебедь помнил – суд вызывал Сталь для дачи показаний против Чайки.       И до этого недружественная, этим поступком она ополчила против себя многих домовцев, в том числе вспыльчивую Чаровницу. Благо, после суда в Дом она уже не вернулась, и выпускной прошел без нее. Кирилл не знал, как ей это удалось, но признавал – возможно, именно благодаря этому стечению обстоятельств интернат избежал очередного жестокого – и совершенно бессмысленного – убийства в своих стенах.       Кирилл знал, что Сталь согласилась на это предательство не по своей воле. Отношения Летунов всегда складывались, мягко говоря, в напряженной манере, но, как и любые воспитанники Дома, Яна и Настя ответственно хранили устоявшийся порядок – не подставляй да не получишь возмездия. Однако Ищейка умела быть убедительной; он вытаскивал наружу самое сокровенное, болезненное и тревожное, а после вертел этим, как ему будет угодно. И даже Сталь не могла разрубить эту паутину, плетенную и укрепляемую системой государственного правопорядка.       Майя проводила гостей и, проинструктировав администраторов клуба, завела Лебедя наверх, в ту каморку, где она жила. Сейчас там было просто невозможно находиться – прямо под полом разрывались колонки и сабвуферы, собиралась ночная молодежь. Чаровница хранила все здесь – ежемесячные инспектора на заходили в жилое помещение, а все ментовские рейды были предсказуемы и заранее лоббировались.       Осталось примерно два с половиной килограмма. После свидания с Евгением у Майи все еще дрожали руки, пока она заматывала хрустящие пленочные кирпичи в алюминиевую фольгу. Кирилл порывался помочь, но та не позволяла – «От тебя не должно пахнуть». Вместо этого Майя пихнула ему пачку Беломора и приказала: «Кури». По мнению Лебедя, он и так уже достаточно вонял, но кем он, в самом деле, был, чтобы ослушаться даму?       В такси Кирилл, замешкавшись на секунду, позвонил Оле. Он подбирал слова; оговориться и втянуть ее против воли в эту незаконную авантюру ему совершенно не хотелось. Ольга отвечала кратко, не замечая заиканий и неловкостей; кажется, к этому она уже успела привыкнуть.       - Когда ты поедешь за Настей? – спросил Лебедь.       - Завтра к шести утра, - взволнованно вздохнула Ольга. – Это уже третий ее срок. Следующий, вероятно, будет уголовным. Она наступает на одни и те же грабли, и судья больше не сможет закрывать глаза на схожие обстоятельства правонарушений.       Затем завела разговор о прошедшем дне; на фоне скворчало масло на сковороде и гудела вытяжка. Лебедь почти почувствовал запах готовящейся ленивой лазаньи. Мягкий голос Оли расслаблял; за несколько минут теплых разговоров Кирилл почти забыл о своем грузе, свернутом в багажнике.       Лебедь отдаленно понимал, что происходит, но отказывался признаваться в этом самому себе. Он был знаком с Ольгой и до женитьбы на Николь; в конце концов, он познакомился с ними обеими, когда они мило ворковали в зрительном зале «Изнанки». Тогда Оля не особенно волновала его – незаурядная внешность, скучная работа и снобский характер. Однако жизнь под одной крышей внесла свои коррективы. Ее напористость, ее мораль, ее чувство юмора расположили Кирилла ближе к ней. Ее чуткость, ее отзывчивость, ее ответственность за свои решения позволили проникнуться к ней уважением. Ее блестящие волосы, ее худые бедра, ее пытливые карие глаза впервые заставили Лебедя залюбоваться женским телом.       Оля вызывала нежеланный и смущающий трепет. Все в ней, отторгнутое в момент знакомства, сейчас влекло с такой силой, которой Кирилл не умел сопротивляться. Лишь воспоминания о ней отдавались пушистым теплом в конечностях, разговор с ней же был сражением с собственной сущностью. Ее округлые плечи и крепкие мышцы, две родинки на линии русых волос, наращённые ногти и невинный френч на них. Лебедь подмечал то, к чему ранее всегда был слеп.       Внимание и настойчивость, которые Оля проявляла к своей профессии, теперь в особенности будоражили воображение Кирилла. Николь подарила своей возлюбленной целый кабинет, так что с определенной периодичностью ее можно было видеть дома, увлеченную разбором очередной поправки к Конституции или созванивающуюся с клиентами для онлайн-консультаций. Оля ревностно скупала юридические реликвии с комментариями политологов и описания судебных прецедентов от своих коллег, а затем по нескольку дней изучала все эти источники, не выходя из кабинета – своего манямирка, доступ куда был запрещен всем домашним.       Тем не менее, когда Оли не было дома, Кирилл пробирался в кабинет и украдкой читал ее заметки по текущем делам. Ему был неинтересен их исход – лишь заумный стиль письма и почерк его… любовницы? Почему-то это слово казалось Лебедю грязным и недостойным Ольги, как и их секс вместе с Николь. Он был их игрушкой, развлечением – и эта роль его полностью устраивала. Ровно до того момента, пока он не обнаружил в себе это противоестественное влечение. Николь, хотя и была ему приятна, не вызывала в нем тех чувств, что будоражила Оля. Тело Ольги, ее гримасы и шумные вздохи выбивали из него весь воздух и сводили с ума.       Лебедь зажмурился и помассировал пальцами переносицу. Эти мысли сильно тяготили его, внося хаос в его отлаженные мысли. Едва стабилизировавшаяся после выпуска из Дома жизнь вновь дала трещину, путая неопределенностью и сомнениями. Дома Николь встретила его раздраженным вопросом:       - Покурим?       Они часто курили вместе, особенно пока Оленька была занята. Николь использовала все связи своего молодого мужа, чтобы выудить как можно больше возможностей для себя; одной из них было знакомство с Майей Драбовской, торгующей амфетамином и каннабисом.       - Закончилось, - соврал он. Если после наводки Евгения Евгеньевича проверят и его дом тоже, здесь не должно пахнуть.       Николь закатила глаза, цокнув языком, и скрылась на кухне. Лебедь привык к поведению жены, когда та приезжала с работы – офис выжимал всю ее социальную активность и превращал инициативную и жизнерадостную Николь в ее колючую и злобную копию. Однако было и хорошее – Лже-Николь быстро выдыхала все ядовитые пары и отправлялась спать раньше полуночи, что спасало Ольгу и Кирилла от лишнего сеанса перемывания костей.       Благо, именно сегодня, когда домофон на воротах вдруг разразился мерзким пиликаньем, Лже-Николь уже спала. Удивленный появлением Иры, Кирилл открыл, впустив во двор ночную гостью, и вышел ей навстречу. Набросил на озябшие женские плечи свой домашний кардиган, забрал из рук Жемчуг рюкзак и проводил ее в дом.       Из кабинета высунулась голова Оли. Ее русые волосы, собранные в небрежный пучок, блестели золотом в свете коридорных ламп.       - Привет, - кивнула она, мягко улыбнувшись Ире. – Извини, Кир не предупреждал, что ждет кого-то. Не встретим, как положено.       - Н-ничего, - девушка выдавила улыбку в ответ.       - Это Ирина. Она, наверное, останется до утра, - Кирилл вопросительно посмотрел на Жемчуг, та неуверенно кивнула.       - Если можно.       - Да, я помню тебя. Ты танцуешь в клубе Майи. Думаю, по таким пустякам Николь лучше не будить, - констатировала Ольга. – Располагайся, Ирочка. Вижу, ты… спешила, - она кивнула на пижаму, в которой девушка явилась в дом. – Кирилл, утром, - перевела взгляд на Лебедя, сощурив карие глаза. Таким жестом она просила его объясниться позже.       По правде говоря, здесь не жаловали чужих, даже желанных гостей выпроваживали охотнее, чем принимали. Однако по каким-то своим соображениям Оля решила замять свое недовольство и без лишних слов скрылась в кабинете, щелкнув дверным замком.       Кирилл молча провел Жемчуг в гостевую спальню на втором этаже, принес чистую одежду для сна и включил отопление. Уселся на небольшой диванчик у окна и уставился на Ирину, приподняв брови и ожидая объяснений. По девушке было прекрасно видно, что она храбрилась, скрывая что-то за треснутым внешним спокойствием.       - Прости… Прости, что так вламываюсь… - залепетала Ира, опускаясь на заправленную кровать. – Мне казалось, что я в опасности… кто-то следил за мной…       - Дома? – переспросил Лебедь.       Жемчуг закивала.       - Сегодня в клубе ко мне клеился какой-то мужик. Сказал, что знает меня. Откуда-то я его тоже знаю… Или… мне это кажется, - голос девушки начал дрожать, наружу рвались панические всхлипы. – Блять, я уже не знаю… Может, я все это придумала?.. Прости, пожалуйста…       - Я принесу воды, хорошо?       Кирилл приподнялся с дивана, но Ира умоляюще зашептала:       - Нет-нет! Не уходи! Не надо воды!       Ее лицо сморщилось; из глаз брызнули слезы, черненные кайялом, скопившимся в слизистых.       - Хорошо, - Лебедь подошел к кровати и присел рядом с Жемчуг, успокаивающе приобняв ее за плечи. Девушка сгорбилась и, закрыв лицо ладонями, тихо заплакала. – Мы сейчас разберемся, да? Я ведь тоже там был, и Чар была. Сейчас все хорошо. Что было дальше? Что за мужик?       - Я как будто уже видела его раньше, - в ладони прошептала Ирина. – Но не помню, где… Высокий, с бритыми висками, светлые волосы. Лицо как у подростка, толстое, неуклюжее. И нос… и губы… с оскалом… И глаза страшные, такие белые, будто радужки нет, одни зрачки.       Внутри у Лебедя все сжалось при упоминании только еще первых признаков внешности. Полицейский в Доме, Евгений Евгеньевич. Ищейка. Кирилл думал, что тот явился только ради тет-а-тет с Майей. Что ему было нужно на самом деле?       - Да, он приезжал. Это мусор, - Кирилл постарался говорить спокойно, чтобы не тревожить Иру своими нарастающими переживаниями. – Говорил с Чар про Чайку. Она вышла из тюрьмы, и он хотел убедиться, что Яна не вернулась к старым занятиям.       Жемчуг подняла голову и посмотрела на Лебедя с надеждой.       - То есть… Он не ждал у входа?       - Вроде нет, - Кирилл снова врал во благо. – Уехал после разговора. Почему он тебя так напугал? Да, внешка на любителя, но - чтобы срываться посреди ночи через всю Москву?       - У меня… была флешка, - всхлипывая, Ирина делала глубокие входи, чтобы подавить истерику. – Я нашла ее несколько дней назад. Там… там запись с этим мужиком. Пиздец, и из-за этого мне показалось, что он это специально… типа, следил за мной и вся хуйня…       - А что за запись? Покажешь?       Жемчуг замотала головой.       - Нет. Там, в общем… - она прервала себя на полуслове. – Нет, не могу, не скажу. Но, думаю, мужик бы явно не хотел, чтобы кто-то ее видел. Чтобы она была у меня. Мне показалось, что он следил за мной, чтобы забрать ее, - Ирина замолчала на несколько секунду и вдруг мокро засмеялась. – Погоди, он мент? Блять… А я хотела в полицию звонить по преследованию… или сливу личных данных… Тогда я вообще не понимаю, что делать. Если честно, я до сих пор чувствую его взгляд…       - Тяжело судить ситуацию, если доказательства скрыты следствием, - Лебедь дернул бровью и прикрыл глаза. Он начинал цитировать Ольгу. – Может, отдашь запись Стали? Она-то точно сможет оценить ее по достоинству.       Жемчуг прыснула, прикрыв ладонью улыбку.       - Если бы она тебя услышала…       - Кстати, - Кирилл воодушевился и повернулся к Ире всем корпусом. Пальцами вытер ее черные слезы. – У нее есть нерешенные вопросы с ним. С Ищейкой. Может, запись будет полезнее в ее руках?       - Что за вопросы? – Ирина недоверчиво прищурилась.       - Я сам до конца не знаю. В Доме он допрашивал некоторых воспитанников, вероятно, искал компромат на Чайку. Что та возила наркоту. Тогда что-то особенное произошло между ним и Сталью, но она не рассказала. Думаю, там, за закрытыми дверьми, он точно не осыпал ее благами цивилизации и деньгами.       Жемчуг вдруг замерла, шокированная догадкой, и прикрыла ладонью разомкнувшиеся губы.       - А ты знаешь, что ее… - она вновь не договорила. Виновато опустила голову. – Нет. Ничего. Действительно, позвоню Насте утром.       - Утром она выходит из СИЗО, - Лебедь не стал расспрашивать. Жемчуг явно была не готова делиться тем, что пообещала себе скрыть. – Сходи к ней домой после обеда. Не думаю, что разговор получится телефонным.       Ирина попросила его остаться на ночь с ней. Она не могла отделаться от чувства, что кто-то наблюдает; Кирилл опустил жалюзи на окнах и запахнул плотные шторы, запер дверь на щеколду. Едва он прилег рядом, Жемчуг вцепилась в его руку и зажала ладонь меж коленок. Через несколько минут она уже сопела.       Сверля взглядом потолок в попытках уснуть, Лебедь старался не поддаваться заразному чувству преследования, которое теперь ощущалось закономерной и вполне реальной угрозой. Он думал о том, достаточно ли хорошо Майя запаковала зиплоки с шотами; не проникнет ли сквозь фольгу едкий химический – и очень узнаваемый – запах. Глаза все никак не слипались от тревоги. Кирилл повернул голову и посмотрел в лицо спящей Жемчуг. В уголках ее глаз еще остались следы прошедшей истерики. Кирилл сочувствовал ей как подруге, не совсем искренне; все-таки его проблема была намного существеннее. Он аккуратно погладил Иру по выбеленным волосам и, убедившись в крепости ее сна, тихо поднялся с кровати, вышел в коридор. Спустился на первый этаж и пару раз ударил костяшками по двери кабинета:       - Оля, могу я завтра поехать с тобой?