Му Цин ужасается

— Меня? — Пэй Мин испытующе взглянул Му Цину в глаза. — Тебя, — Му Цин погладил его по щеке, — ты слишком идеален. Я никогда не смогу тебе соответствовать. — Мне не надо, чтобы ты соответствовал. Ты мне нужен, какой ты есть. Му Цин покачал головой. — Ты меня не знаешь, и я точно не то, что тебе надо. — И что, по-твоему, мне надо? — Пэй Мин изогнул бровь. — Ты же бабник. Мотылек. Тебе нужны красивые женщины, ты в этом гармоничен. Тебе нравятся женщины, ты нравишься им. Твой отец хочет, чтобы ты был с женщиной, твоя мама хочет внуков. Всё это время мне казалось невероятным, что ты со мной. Ты такой… ты невероятный, и ты вел себя идеально. Так не бывает, понимаешь? Всё это время я жил в страхе, каждый день я ждал, что это закончится. Это было сказкой, а сказки всегда заканчиваются. Но ты меня не бросил, ты сказал, что любишь меня, а потом ты предложил жить вместе. Так не бывает… Я боюсь… что это не правда, я боюсь, что это не ты. — А кто? — Пэй Мин усмехнулся. — На самом деле ты не такой. Пэй Мин призадумался. — Возможно, — сказал он после паузы, в течение которой Му Цин продолжал гладить его лицо, ожидая ответа. Водил пальцем по брови, шрамику возле глаза, по скуле, щеке, губам и линии челюсти. Гладил и с ума сходил от щемящей нежности к этому человеку. Внутри разверзлось какое-то огромное, незнакомое и от того пугающее чувство. Ему хотелось обнять его и никогда не отпускать, а ещё плакать, потому что это новое и пугающее чувство было непостижимо прекрасным. — Возможно, ты прав, — сказал Пэй Мин, — с тобой я другой. Я люблю тебя, и эта любовь делает меня уязвимым. Ты моё слабое место. Моя сила и моя слабость. Ради тебя я готов был на многое. Но ты этого не хочешь. И теперь я не знаю, что делать. Как мне жить без тебя? Скажи! Как мне теперь без тебя жить? — Я не знаю, — прошептал Му Цин, — прости, я не знаю. — Конечно, ты не знаешь, — Пэй Мин горько усмехнулся, — конечно. — Ты найдешь себе очередную женщину. Женишься. Наделаешь детей. Выполнишь то, что требует долг и семья. — Хватит мне про долг и семью. Я это и так знаю. Почему ты всегда бьёшь по больному месту? — Потому что я твоя слабость. — А мог бы быть силой, — Пэй Мин схватил его за волосы и, слегка оттянув голову, прикусил кадык. — Не могу, — прошептал Му Цин, умирая от собственных слов, убивая ими их обоих, — я слишком слабый, чтобы быть чьей-то силой. — Неправда. Пэй Мин поцеловал его в изгиб плеча, прикусил, зализал, Му Цин понял, что он злится, и отдался этой злости. Пэй Мин втянул в рот нежную кожу, лаская языком, Му Цин ойкнул. — Неправда. Пэй Мин целовал и кусал его, гладил, сжимал в ладонях и мял пальцами. — Неправда, — рычал он, подчиняя Му Цина своим грубым ласкам, но Му Цин покорно отдавался. Боль была его искуплением. Следы оставленные им в прошлый раз почти сошли, сейчас Пэй Мин оставлял новые. Обновлял знаки принадлежности на теле того, кого любил так сильно, что позволил ему стать своей слабостью. — Это неправда, — выдохнул он полным боли голосом и уткнулся Му Цину лицом в живот, — неправда. Его плечи задрожали, раздался придушенный полувздох-полувсхлип. — Я слабак, — пробормотал Му Цин, гладя его по волосам, — я боюсь быть с тобой. А ты? Я обманывал тебя и изменял, а ты хочешь взять меня замуж? Как ты можешь доверять мне после всего, что я сделал? Раз за разом предавал тебя. Говорил одно, а делал другое. Как ты можешь мне доверять? Пэй Мин замер. Его ладони сжали бедра Му Цина — почти болезненно. — Зачем ты это говоришь? — пробормотал он. — Чтобы окончательно избавить тебя от иллюзий. Чтобы ты перестал за меня цепляться. Чтобы я перестал быть твоей слабостью. Ты мне не нравишься слабым. Я уважал тебя за твою силу, уверенность, умение быстро решать проблемы, умение поддерживать. Это ты был моей силой, но я не хочу быть твоей слабостью. Так не должно быть. — Почему? У нас у всех есть свои слабости. — Твоя слабость заставляет меня сомневаться в тебе. — Вот как? — Пэй Мин привстал. Его взгляд стал жёстким, и с ним таким Му Цину было проще, — и в чём ты сомневаешься? — Если ты слабый, то как сможешь защитить меня от трудностей, от проблем, от меня самого, в конце концов? У меня слишком много страхов. Я старался быть сильным, вести себя как крутой парень, который сам решает свои проблемы, но рядом с тобой мои страхи вылезли на поверхность. Рядом с тобой я увидел, какой я отвратительный. Ты показал мне мою дрянную натуру. Я думал, что ты не сможешь хранить мне верность, но в итоге не смог именно я. Пэй Мин молчал, нахмурившись. Растрёпанные волосы торчали, челка упала на лоб. — Маленькая лживая сучка, Цзюйян был прав, — Му Цин с горечью вздохнул, — он знает меня лучше, чем ты. Лицо Пэй Мина закаменело. — С ним будешь? — спросил он жёстко. — Не знаю. Как пойдет. Но скорее всего, да. Он меня добьётся. Он упрямый. Пэй Мин изучал его лицо какое-то время, — Маленькая лживая сучка, — повторил он и усмехнулся, — да нет. Ты просто глупый мальчик, — он щёлкнул Му Цина по носу, и тот поморщился, — дурачок. — Почему? — Красивый и глупый. — Ты говорил, что я умный, — почти обиделся Му Цин, но любопытство взяло верх. — В работе и учёбе — умный, что касается любовных дел — дурачок. Полный, причем, — Пэй Мин наклонился и выдохнул ему в губы, прежде чем поцеловать, — полный идиот. Му Цин и так это знал. Он согласно хмыкнул в поцелуй. — Ты запутался в собственных чувствах. Сам не знаешь, чего хочешь. А если и знаешь, то не понимаешь, как получить. Думаешь, что недостоин и сам бастуешь против своих желаний. Ты сам запрещаешь себе то, чего ты хочешь. — Потому что я боюсь, — прошептал Му Цин. — Потому что ты боишься, — Пэй Мин грустно улыбнулся, — страх убивает всё. Даже любовь. Если ему позволить. — Я думал, что любовь сильнее страха, — растерянно сказал Му Цин. — Вот и подумай, что сильнее в твоём случае. Подумай. Пэй Мин, отпустив голову, выцеловывал узоры на его горле. — Ты так и будешь отталкивать то, в чем нуждаешься, — вышептывал он через каждый поцелуй, — будешь отталкивать тех, кому ты дорог, кто тебя любит. Ведь это страшно. Что-то получить. А вдруг дадут, а потом заберут, да? — Даа, — выдохнул Му Цин, ласки становились всё настойчивее, и он терял нить разговора, — тебя уже забрали. — Ты сам от меня отказался, — припечатал Пэй Мин, при этом ласково расцеловывал и вылизывал живот Му Цина. Любитель женщин, он тем не менее, был неравнодушен к квадратикам пресса Му Цина, — ты мог отказать отцу, но ты выбрал отказаться от меня. Му Цин потрясённо замер. Так вот как это выглядит с его стороны? Что он отказался? Предал? — Ты и Цзюйяна оттолкнул, и не один раз. Думаешь, каково ему? И ведь продолжаешь отталкивать. Даёшь надежду и забираешь. Ты и с ним не сможешь быть. Ни с кем не сможешь. Му Цин запаниковал, забарахтался, пытаясь выбраться из-под него. Пэй Мин прижал его к кровати, взглянул исподлобья. — Страшно? — Страшно, — выдохнул Му Цин. Пэй Мин будто читал его как раскрытую книгу. И попутно гладил страницы. Пэй Мин улыбнулся и спустился ниже, устраиваясь между ног Му Цина. Развел колени шире, прижался губами к внутренней стороне бедра. — Я больше не буду пытаться тебя удержать. — Не будешь? — Невозможно удержать того, кто хочет уйти. Пусть Цзюйян с тобой мучается. Вы друг друга стоите. Такие игры не для меня. Пэй Мин лизнул участок кожи между мошонкой и бедром и принялся вылизывать широко и размашисто, засасывая и покусывая. Му Цин извивался, шумно дыша. Его пугало и восхищало то, как хорошо Пэй Мин знал его тело. — Но я дам тебе возможность передумать. Только одну, — Пэй Мин переместился к члену, разглядывал его, периодически касаясь языком, и каждый раз Му Цин вздрагивал от острого приятного ощущения, — я люблю тебя и готов на многое, чтобы быть с тобой, но оставь мне немного самоуважения. Ты и так достаточно по мне потоптался. Пэй Мин остановился и подул на влажную головку. Му Цин заскулил. — Я дам тебе… скажем, пару недель. До конца марта. Если ты в самом деле любишь меня и хочешь быть со мной, то за эти две недели дай мне знать. А если нет… Через две недели мое сердце и моя жизнь станут для тебя закрыты. Он снова лизнул член Му Цина. И все мысли вылетели из головы. Осталась тревожность. Беспокойство, грызущее изнутри. — Но твой отец, — простонал Му Цин, цепляясь за остатки контроля. Пэй Мин не ответил, его рот был слишком занят. Он больше не отвлекаясь на болтовню, принялся сосать член Му Цина со всем старанием. Му Цин скулил, хватался то за простыню, то за его волосы, прижимая его голову к себе ближе и стремясь войти глубже, туда, где горло так тесно обхватывает и… Пэй Мин оттолкнул его руку и приподнялся. Му Цин растерянно смотрел на него, тяжело дыша. Пэй Мин ухмыльнулся, засовывая руку под подушку, откуда вытащил флакон со смазкой. — А что мой отец? Ты же не с ним жить будешь. — Я его боюсь. Боюсь его угроз! Пэй Мин смотрел на него потемневшими от желания глазами. — Ты мне не веришь, и этим всё сказано. Ты не веришь, что я смогу решить эту проблему, как и все остальные. И вместо того, чтобы остаться мной и вместе бороться за нашу любовь, ты предпочитаешь бежать, — Пэй Мин выдавил смазку, его палец нежно закружил по складкам мышц Му Цина. Му Цин вздрагивал, кусая губы. — Я чувствую себя так, будто ты меня предал, — палец плавно вдавился внутрь. Му Цин подался бедрами навстречу, издавая вздох удовольствия. — Не один раз. Не только, когда ты спал с ним, это, кстати, ранило меня не так сильно. Внутрь вошли два пальца, нащупывая чувствительную точку, и Му Цин не сдержал громкого стона. — А вот тот факт, что ты не веришь в меня, в то, что я смогу нас отвоевать, и то, что ты от меня отказался по своей воле, вот это очень больно, Му Цин! — Ну не по своей же! — попытался оправдаться Му Цин, понимая сам, как жалко это звучит. — Мой отец тебе пригрозил и этого оказалось достаточно. И ты сразу трусливо сбежал! А может, тебе просто нужен был повод, чтобы со мной расстаться, а так ты тут вроде как не при делах, тебя заставили, очень удобно. Ну и что на это скажешь? Всё так, Му Цин даже не пытался отрицать. — Потому что я трус, — выдохнул он. Пальцы так приятно скользили внутри, мешая сосредоточиться на разговоре. — Так перестань им быть. Иначе вообще никогда ничего не получишь. — Тебе легко говорить! Ты получил все, просто родившись в богатой семье. А у меня никогда ничего не было! Даже отца! — Это не даёт тебе права вести себя как последняя дрянь. Пэй Мин схватил его за бедра, приподнял над постелью. — Я не хочу быть дрянью, — застонал Му Цин, чувствуя, как твердый член входит в его тело, и какое удовольствие он приносит. — Тогда возьми уже ответственность за свою жизнь на себя. Больше они не разговаривали, полностью погрузившись в приятный процесс. Пэй Мин вертел его на своем члене, как хотел, и Му Цин с удовольствием отдавался. Оргазм ошеломительной волной пронесся по телу, прибив Му Цина к постели на некоторое время. Пэй Мин же, бодрый и полный сил, вытер ему живот и между ног. — Полежи, я скоро приду, — он поцеловал Му Цина, накинул халат и вышел из спальни. Му Цину хватило без него и пяти минут. Он вскочил, открыл шкаф, вытащил второй халат, и пошел искать. Пэй Мин нашелся на балконе. Открыв одну оконную створку, он курил, выпуская сизый дым в чернеющее небо, за светом фонарей на котором не было видно звезд. Му Цин подошёл сзади и, обняв за талию, прижался щекой к плечу. — Я ведь был готов платить тебе за терапию, — сказал Пэй Мин тихо, — но ты бросил. Почему? Нравится сидеть в дерьме? — Это моё дерьмо, я к нему привык, — ответил Му Цин шепотом. Пэй Мин сухо рассмеялся. — Тогда не удивляйся, почему у тебя всё плохо. — Я не удивляюсь. Я сам создаю свой ад. Пэй Мин развернулся к нему, свободной рукой притянул к себе. — Лучше создай себе рай. Он поцеловал Му Цина, одарив терпким запахом и вкусом дорогого табака. — Я не умею. — Так научись. Ты в том возрасте, когда «я не умею» уже не оправдание. Пойми, если ничего не делать, то станет только хуже. Нет ничего ужаснее, чем видеть, как любимый человек себя уничтожает, отвергая все попытки помочь. Му Цин потерся лицом о его плечо и мягкую ткань халата, прижимаясь и обнимая за талию. — Я подозреваю, что в твоей жизни было некоторое дерьмо, о котором ты мне не рассказывал. Я не давил на тебя, ждал, что заслужу твое доверие, ты мне расскажешь, и мы сможем вместе решить твою проблему. Но ты так и не рассказал, и я не знаю, чем объяснить твое поведение. — Было некоторое дерьмо, — признался Му Цин после паузы, — я не рассказывал, чтобы не обременять тебя своими проблемами. Наши отношения были такие лёгкие, что не хотелось их усложнять. — Но чем глубже идёшь, тем больше сложностей, это нормально. Легкие отношения — это пустые отношения. Но кому-то и такое нравится. Мне, например. Нравилось. Пока я не влюбился в тебя. Но меня не пугают сложности, если я смогу быть с тобой. — Меня пугают. — Это я понял. Так что же, мне ты не доверяешь, а ему? — Он… он видел меня плохим. — Плохим — это каким? Что ты показал ему, но скрыл от меня? Му Цин осторожно отогнул ворот халата и прикусил кожу на его шее. — Я ужасен, — пробормотал он, лизнув укушенное место в знак извинения, — я действительно ужасен. — Так покажи мне, — Пэй Мин затушил сигарету о дно пепельницы, которая стояла на подоконнике и оставил в ней окурок, — что в тебе такого ужасного, чего ты так боишься. Му Цин поднял голову, их взгляды встретились. В нём одномоментно волной поднялось всё, что он подавлял. Ярость, прикрытая тонким слоем приличного поведения, агрессия, жажда доминировать, подчинять. — Меня всегда бесило, знаешь что, — прошипел он Пэй Мину в ухо. — Что? Он толкнул парня к стене и рванул пояс халата, Пэй Мин смотрел на него, чуть приподняв бровь. — Я всегда считал, что ты мне не принадлежишь. Он сдёрнул ворот и сильно укусил, впиваясь зубами в изгиб плеча. Пэй Мин издал непонятный звук. — Ты не позволял мне кусать тебя и оставлять следы. Словно потом собирался ещё куда-то, где тебя могли спалить с засосами. А мне так хотелось! — Вовсе нет, мне просто это не нравится, больно, неприятно, долго заживает. Но сейчас он разрешал Му Цину кусать себя, крепко держа за талию. Его покорность сводила Му Цина с ума. — Ненавижу тебя, — хныкнул Му Цин, возбуждаясь от того, что сейчас делал — оставлял метки своей принадлежности на человеке, которого полюбил, — я так хотел, чтобы ты был только мой. — Я и был твой, — Пэй Мин откинул голову, позволяя Му Цину грызть себя. Му Цин, поскуливая, терся о его ногу своим стояком, — помнишь, я же сразу тебе сказал, пока мы в отношениях, я — только твой, а ты — только мой. Я и сейчас твой. И хочу им остаться. Но это тебе решать. Му Цин поцеловал его, чтобы заставить молчать. Сейчас он был не в том состоянии, чтобы что-то решать. Его дикая опасная сторона натуры рвалась наружу, жаждая получить контроль над тем, над чем никогда не умела другая. Когда люди делали с ним то, что ему не нравилось, и он понимал, что не может контролировать ситуацию, это пугало его до такой степени, что он свёл все свои контакты с другими людьми до минимума. Допускал в свой ближний круг только тех, кто смог завоевать его доверие, но и в этих случаях вел себя отстранённо, чтобы люди не могли получить над ним власть. Самым близким ему был Се Лянь. Му Цин не разу не видел в нем попыток пользоваться другими людьми, поэтому Се Ляню он доверял, и Му Цин редко когда мог ему отказать в просьбе. Сам же Му Цин контролировал себя до такой степени, что казался холодным и стервозным. Но это были всего лишь попытки защититься от того, что могло его разрушить. Ведя себя стервозно с Фэн Синем, он защищал себя. Но с Пэй Мином защищаться было бесполезно. В нём не было того, от чего следовало бы защищаться. Но Му Цин по привычке защищался и от любви. Любовь — штука, которую невозможно контролировать, влечение, жажда обладать. Му Цин хотел Пэй Мина себе, но не позволял, боялся, не верил. Поглощённый своими мыслями и чувствами, он едва заметил, как Пэй Мин подхватил его на руки и отнес в спальню, как снял кольцо с пальца и положил рядом на тумбочку. Как начал целовать и ласкать, а Му Цин отвечал яростно, выпуская своих внутренних демонов. Целовал, кусал, оставляя следы, царапал спину, громко стонал, позволял себе быть собой, а Пэй Мин принимал, не менее яростно отвечая. Они сплелись в клубок тел, пылающий желанием, и жадно изучали друг друга, доводя до грани. И оказалось, что они оба могут быть дикими и необузданными до беспредела, но только друг для друга. В этом хаотичном танце Му Цин вдруг с ошеломляющей ясностью осознал, что ошибался. Его демоны не пугали Пэй Мина. Наоборот, он принимал их, обнимал, как часть целого. Чтобы добраться до нежной изнанки его сердца, Пэй Мин был готов пересечь весь этот ад — ров, колючую проволоку, заградительные ограждения. Он любил дракона, чтобы однажды увидеть принцессу, которая скрывалась под маской. Му Цин выстанывал его имя, не прося, но требуя, резче, быстрее, делай как я хочу, и Пэй Мин, как обычно, исполнял его требования. В сладкой разрядке их содрогнуло одновременно, так удивительно хорошо им удалось сонастроиться. Сладкой дрожью остро прошило обоих, словно один оргазм запустил второй, как цепная реакция. Вцепившись друг в друга, они застонали в унисон, чувствуя, как колотятся их сердца и пульсирует плоть. Му Цин всхлипнул, его просто вынесло из привычных границ своего тела. — Маленький мой, — Пэй Мин приподнялся и поцеловал его, его голос был хриплым и нежным, — всё хорошо… Му Цин уткнулся в его плечо, пытаясь справиться с чувствами, и как обычно, не смог. Но его больше это не пугало. Он знал, что может доверять человеку рядом. Теперь — может. Они стали ещё на шаг ближе. — Котёнок… всё хорошо, я с тобой, — он целовал заплаканные щеки Му Цина, осушал его слёзы, — малыш… ты такой удивительный… не надо бояться быть собой. Те, кто тебя действительно любят, будут любить любым. А если не любят, то такие нам и не нужны. В его словах была такая бездна любви и принятия, что Му Цин впервые за долгое время почувствовал — он дома. Он уткнулся в его плечо, вдыхая знакомый запах кожи и секса, и позволил остаткам напряжения покинуть свое тело. Пэй Мин пригладил растрёпанные пряди черных волос, поцеловал его в лоб и улыбнулся: — Ну что, минус один страх? Что там дальше в списке? Му Цин закатил глаза, Пэй Мин рассмеялся. — Издеваешься? — Немножко, — Пэй Мин показал пространство между пальцами, — самую капельку. Му Цин вздохнул. Пэй Мин положил голову ему на грудь и принялся вырисовывать пальцами узоры на его теле. Му Цин хихикал, ему было щекотно. И так хорошо, так свободно и легко, как уже давно не было. — Хочешь, расскажу тебе кое-что? — Пэй Мин следил за своим пальцами. — Расскажи, — Му Цин перебирал его волосы, пропуская жесткие пряди между пальцев. — Я узнал много нового и интересного о своих друзьях, — пальцы Пэй Мина продолжали ласкать тело Му Цина, чуть усилив нажим, — и теперь не уверен, что всё ещё могу считать их друзьями. Мой отец купил их. Линвэнь шпионила за мной и отправляла ему отчёты о тех, с кем я встречаюсь. Ши Уду по его просьбе пытался уговорить меня тебя бросить. — Он и мне угрожал, — вспомнил Му Цин. — Да. Мой отец долго думал, что ты девушка, поэтому не предпринимал никаких действий. Потом Линвэнь открыла ему глаза на этот прискорбный факт. Тогда он психанул, заявил, что в нашей почтенной семье пидорасов не было и не будет, и решительно взялся за дело. Сначала зашёл со стороны Ши-сюна, а потом взялся за тебя лично. — Оу, — только и сказал Му Цин, не зная, что ещё сказать, — мне жаль. — Мне тоже жаль, — рука Пэй Мина принялась выписывать круги на бедре Му Цина, — я им действительно доверял. Мои друзья меня предали, мой любимый меня предал, мой отец против моей любви. Мне сейчас действительно плохо, — Пэй Мин крепко сжал бедро Му Цина и отпустил, положил ладонь на живот, - но я справлюсь, верь мне. Му Цин погладил его по спине. — Я верю. Это же ты. — Только мама меня поддерживает. Она, кстати, хотела с тобой встретиться. — Зачем? — Му Цин напрягся. — Познакомиться с тем, кто вскружил голову ее сыну. — Не то чтобы я сильно хотел… — Именно это я ей и сказал. Но она всё равно поступит, как ей вздумается. Так что не удивляйся, если она неожиданно появится. И не пугайся, она более лояльна к нашим отношениям в отличие от отца. — Хорошо. — И ещё кое-что. Линвэнь мне призналась, что она договорилась с Цзюйяном, когда испугалась, что пари выиграю я, а ей нужны были деньги. И она рассказала ему и попросила помочь его спасти тебя от меня. — Спасти? — Да, именно спасти. От меня, мерзавца, который использует и бросает девушек. Ну а ему только повод дай. Он был рад постараться и вернуть тебя. — Что за интриги, даже смешно. — Может и смешно, но они своего добились. — По правде говоря, твои друзья мне никогда не нравились. Ши Уду высокомерная сука, Линвэнь — расчетливая стерва. Про остальных и говорить нечего. Идиоты. Пэй Мин фыркнул. — Хороша оценка. — Ну а что, я не прав? — Конечно, мой котёнок прав, — Пэй Мин приподнял голову, звонко поцеловал в грудь и посмотрел в глаза, — мой маленький умненький котёночек… — Ой, отвянь, — отмахнулся Му Цин, — бесит, когда ты со мной сюсюкаешься. Всегда бесило. Я что, младенец? — Мой котёнок с коготками, — заулыбался Пэй Мин восторженно, — ты знаешь, мне никогда не нравились дерзкие и независимые девицы. Но твоя дерзость как приправа. Му Цин дёрнул его за волосы. Пэй Мин прищурился. — И как с приправой, главное — соблюдать меру. — А то что? — Му Цин тоже прищурился, ему захотелось подразнить Пэй Мина. — Отшлепаю, — пообещал Пэй Мин, коварно улыбнувшись. — Ой, нашел, чем угрожать, — фыркнул Му Цин. — Ах так? — Пэй Мин навалился на него и принялся щекотать. Му Цин смеялся, верещал и дрыгал ногами. — Ну хватит, хватит! А-а-а! Перестань! Я больше не буду! — Чего ты не будешь? — Ничего не буду! — Неправильный ответ! Но Пэй Мин перестал его щекотать и начал целовать. Му Цин засмеялся, обнял его и замер с улыбкой на губах, чувствуя себя счастливым. Это чувство было непривычным, но очень приятным. — Дерзкий мальчишка, — Пэй Мин прикусил ему нижнюю губу. — Всё для тебя, родной, — вырвалось у Му Цина, и он удивлённо закусил губу. — Ты назвал меня «родной»? — Пэй Мин недоверчиво уставился на него. — Случайно вырвалось, — Му Цин смутился, попытался выбраться из-под него, не смог, и чувствуя себя беззащитным, уставился в фиалковые глаза, которые топили его в своей нежности, — я… ну, с кем поведешься! — наконец выпалил он, радуясь, что нашел причину. — Дурашка, — Пэй Мин поцеловал его, — как же я тебя люблю, просто не представляешь… Назови меня так ещё? — Родной… мой… — Му Цин улыбнулся дрожащими губами, глаза защипало. — Котёнок мой любимый… Они еще долго лежали в объятиях, не в силах выпустить друг друга из рук. Пальцы Пэй Мина нежно перебирали пряди волос Му Цина, а тот, в свою очередь, чувствовал под ладонью ритм сердца любимого человека. Это был ритм покоя, ритм дома. И когда сон накрыл Му Цина, это был первый по-настоящему спокойный, безмятежный сон за долгие ночи. Без страхов, без кошмаров, но с ощущением, что он действительно там, где и должен быть, рядом с тем, кого любит и кто любит его. На своем месте.