Му Цин ужасается

На какое-то время всё вернулось на круги своя. Пэй Мин легко улыбался, Му Цин расслабился. Фэн Синь отирался поблизости, честно вел себя как друг и не позволял ничего сверх того. Они продолжали периодически встречаться вчетвером, играли в настолки, смотрели кино и ели пиццу, помогали друг другу с домашкой, и постепенно, не чувствуя от Фэн Синя угрозы, Му Цин расслабился и в его обществе. Он и сам перестал его обидно поддевать, потому что защищаться больше не требовалось, хотя все равно мог сказать какую-нибудь колкость, на что Фэн Синь беззлобно огрызался, словно это была игра или просто улыбался. Приближался новый год, а перед ним напряжённая пора экзаменов. Все упорно готовились, подтягивали, чтобы на каникулы не оставаться с «хвостами». По одному из предметов препод для зачёта выдал парную работу. По неудачному стечению обстоятельств, Му Цину в пару выпал Фэн Синь. Пэй Мин попытался оспорить выбор препода, но получил отказ. Тому было всё равно, кто в каких отношениях. Заявил, что если студенты не дружат, то совместная работа поможет улучшить отношения. Му Цин решил, что лучше по-быстрому сделать задание вместе, тем более, что за последние пару недель их с Фэн Синем отношения заметно потеплели. На пару градусов выше нуля. Однако Пэй Мин всё равно был против. — Ты мне не доверяешь? — спросил Му Цин. — Я не доверяю ему, — упёрся Пэй Мин, а Фэн Синя предупредил, что яйца ему открутит, если тот попытается к Му Цину приставать. — Да за кого ты меня принимаешь? — картинно оскорбился Фэн Синь, — я не буду этого делать. Но если он первый начнет, я не смогу ему отказать. Му Цин на такое заявление только закатил глаза. Приставать? К этому? Да фу же! Му Цин предложил Фэн Синю, что он сам сделает всю работу. Фэн Синь заявил, что не может согласиться с этим и не хочет его экспуатировать. В общем, после препирательств, которые длились не слишком долго, потому что работу надо было написать буквально за неделю, в один из вечеров Му Цин пришел к Фэн Синю домой. Он принес кофе и выпечку, половину стоимости которой Фэн Синь ему возместил. Он правда хотел заплатить за все, но Му Цин потребовал разделить пополам. Хотя квартира Фэн Синя всё ещё напоминала Му Цину о его падении, впечатления не были яркими, словно стёрлись за давностью дней. Он только с какой-то грустью покосился на кровать, на которой лишился невинности, сглотнул и отвёл взгляд. Он и сам процесс помнил смутно. Зато последствия — очень четко. До сих пор отзываются. Одно из этих последствий стоит рядом и пялится. Фэн Синь притащил стул, и они сели возле стола с ноутом, с кофе и выпечкой. По правде говоря, близость Фэн Синя всё ещё волновала Му Цина, беспокоила, но ему удавалось держать отстранённый вид, закатывать глаза и отпускать не слишком обидные колкости. Фэн Синь в его присутствии тоже перестал вести себя как впервые познавший влечение школьник и заикаться, хотя Му Цин заметил, как дрожат его пальцы, и пытался неумело остроумно шутить. На некоторые шутки Му Цин даже смеялся. Из вежливости, конечно же. Они просидели часа три, обговорили всё моменты и нюансы работы, кто что делает, какую часть работы берет на себя. Когда они закончили с этим делом, и Му Цин заявил, что ему пора, Фэн Синь сказал: — Подожди. Его странный вид и интонация голоса заставила Му Цина интуитивно напрячься. — Я хотел сказать тебе кое-что. — Не думаю, что это хорошая идея. Я лучше пойду. — Стой, — Фэн Синь схватил его за локоть. Прикосновение горячих пальцев прожигало даже через джемпер и заставило Му Цина оцепенеть. Волосы на затылке вздыбились. Он задышал чаще, отчего-то уставившись прямо на полные губы Фэн Синя. Поцелует? Или нет? Мысль мелькнула в голове, и жаркой истомой предвкушение прокатилось по телу. — Дай мне пожалуйста сказать, — Фэн Синь тоже смотрел на него прямо, голос его был тихим, но настойчивым. — Говори. Фэн Синь отпустил его. Стало немного легче, но Му Цину совершенно иррационально захотелось потянуться вслед за ускользающим теплом его тела, чтобы снова ощутить его на своей коже. Его мозг четко фиксировал поднимающиеся из глубины желания тела, но Му Цин, осознавая свое влечение, жёстко контролировал его. Даже если я его хочу, это ничего не значит. Я его не люблю, просто хочу. Я люблю Мин-Мина и я хочу быть с Мин-Мином, твёрдо сказал он сам себе, не позволяя желаниям тела взять верх над разумом. — Ты мне нравишься, Му Цин, — выпалил Фэн Синь. Для Му Цина это признание не было сюрпризом, поэтому он просто пожал плечами. — Ну и что? — равнодушно сказал он. — Я понимаю, что долгое время делал тебе больно. Я по-прежнему стараюсь исправить твоё мнение обо мне. Я понимаю, что невозможно за пару недель изменить то, что я портил годами, но я буду продолжать это делать. Я хочу, чтобы ты знал, что бы не случилось, я всегда буду рядом, и ты всегда можешь обратиться за помощью. Я всегда поддержу тебя. — Хочешь дождаться, когда Пэй Мин меня бросит? И так поддержать? — Все, кто знает Мингуана, знают, что это произойдет, — пожал плечами Фэн Синь, — рано или поздно. Такой уж он. Все очень удивлены, что вы всё ещё вместе. Учитывая его блядскую репутацию и твой отвратный характер. Му Цин закатил глаза. Ну конечно, как же не упомянуть их репутацию и характер. Будто все остальные — ангелы во плоти. Му Цин прекрасно знал, какие слухи и сплетни ползают вокруг них с Пэй Мином. В неофициальной студенческой букмекерской конторе делали ставки, насколько долго они продержатся, кто кого бросит первым. На причину расставания тоже ставили. Ему было всё равно, он верил Пэй Мину, что тот не собирается его бросать. Что они будут вместе настолько долго, насколько это возможно. И он сам собирался держаться за Пэй Мина до последнего. Потому что таких как он, просто так не бросают. — Ну и что? — повторил Му Цин, — в любом случае, это только наше дело и никого не касается. — Тебе с ним хорошо? — Фэн Синь впился в него взглядом. — Хорошо, — Му Цин кивнул, — очень хорошо. Пэй Мин реально классный. И он меня любит. Фэн Синь фыркнул: — Пэй Мин? Любит? Он тебе так сказал? Да он не в состоянии никого любить. Он растерял свою способность любить в чужих постелях. Знаешь, сколько у него из было? Десятки! Он и сам не помнит, потому что не считает! — Заткнись, — разозлился Му Цин, не желая слушать, как оскорбляют человека, с которым он спит, — или я тебе нос разобью. Снова. Фэн Синь поднял руки в примиряющем жесте. — Прости. Не хотел тебя обидеть. Но я хорошо его знаю. Я переживаю, что он сделает тебе больно, вот и всё. В моих словах нет злого умысла. — Единственный, кто делает мне больно — это ты. Я хочу, чтобы ты перестал ко мне липнуть. Между нами ничего не может быть. Не думай, что если Пэй Мин меня бросит, я упаду в твои объятья. — Почему нет? Я же вижу, как ты смотришь на меня. Ты тоже меня хочешь. Как и я хочу тебя. Фэн Синь сделал к Му Цину шаг, тот на автомате отшатнулся и упёрся спиной к стене. Фэн Синь прижался к нему грудью, опёрся на руки по обеим сторонам от Му Цина и, приникнув к уху губами, зашептал: — Думаешь, я слепой? Я же вижу, как ты на меня смотришь. Ты смотришь на меня так, что у меня внутри всё переворачивается. Ты сидишь, ходишь с ним, спишь с ним, а смотришь на меня, зачем? Из ненависти? — Я не смотрю, — возразил Му Цин. Его близость странно действовала на него. Когда он оказывался в плену чужого тела и чужого жара, способность к сопротивлению отказывала ему напрочь. Му Цин стрельнул взглядом на кровать. Блядь. Ебаный пиздец. Какой же он идиот, что пришел сюда. Этого стоило ожидать, а Фэн Синь — грёбаный лжец. — Смотришь. Фэн Синь ничего не делал, только прижимался к его груди, захватив в плен своего тела, и шептал, но у Му Цина подогнулись колени, мурашки забегали по телу, участился пульс. Его лицо вспыхнуло и жар медленно сползал по телу, к которому бесстыдно прижималось чужое, горячее, мускулистое, до одури сексуальное. — Я думаю, что я не так уж тебе и безразличен. — Я тебя ненавижу. — Это я знаю. Я не против. Пусть это будет ненависть, я согласен на любое твое чувство ко мне, кроме безразличия. Му Цин поднял руки и упёрся ему в грудь, чтобы оттолкнуть. Его ладони ощутили под тонкой тканью футболки литые напряжённые мышцы. Мысли разом вынеслись из головы, как летучие мыши из пещеры. — Му Цин… Ты меня с ума сводишь. — его голос стал хриплым, в нем появились незнакомые нотки. Или наоборот слишком знакомые, так он говорил с ним, когда трахал в прошлые разы. Му Цин облизнул пересохшие губы. Мурашки продолжали бегать, обостряя все чувства. Он обмирал, слушая его голос. Низкий, теплый, бархатный. Он растекался внутри как яд, отравляя и горяча кровь. — Я с ума сходил, видя тебя с ним. Думал, как ты с ним. Так же, как со мной? Стонешь, извиваешься, просишь взять тебя и войти глубже? Я ладони себе стирал до кровавых мозолей, пока дрочил в душе и думал о тебе. Я думал о том, какой ты ужасно раздражающий, как закатываешь свои красивые блядские глаза и растягиваешь в ухмылке свои блядские губы. Для меня стало шоком понять, что я тебя хочу. Как это произошло, что мое желание въебать тебе превратилось в нестерпимое желание выебать? Я и сам не знаю. Оно меня преследовало днём и ночью. Я не мог на тебя смотреть, потому что у меня вставал. Но когда я тебя трахнул, стало ещё хуже. Получить тебя и потерять — это оказалось худшим кошмаром. Видеть, как ты улыбаешься ему, а не мне. Знать, что раздвигаешь ноги для него, а не для меня. Му Цин, приоткрыв рот и поверхностно дыша, слушал этот маньяческий бред. Внутри него творилось такое, ему казалось, что он кончит, просто слушая его низкий эротичный голос. Он, однако, почувствовал гордость, что смог вызвать у кого-то такие сильные эмоции, кто его настолько сильно хочет, что даже готов идти против Пэй Мина. — Пожалуйста, Му Цин, не уходи. Останься со мной, будь моим. Я всё для тебя сделаю, чтобы ты был счастлив. Тебе же понравилось, как я тебя трахал. — Этого недостаточно, — слабо произнес Му Цин. — Я знаю, я готов измениться ради тебя. Я стану для тебя лучшим парнем. Просто научи меня. Звучало очень заманчиво. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Прямо сейчас? Хочешь, приласкаю тебя, как раньше? Его ладонь осторожно легла на пах Му Цина, тот дернулся и зашипел, настолько острой и болезненной оказалась эрекция. — Тебе ведь так нравилось? — Фэн Синь осторожно гладил его член, который казалось жил собственной жизнью и только сильнее твердел от прикосновений, — хочешь мой рот здесь? — он сжал сильнее. С губ Му Цина против воли сорвался жалобный стон. Ему было стыдно и противно, но он хотел. Пэй Мин никогда не делал ему минет, а Фэн Синь, словно потеряв всякий стыд, был готов вылизывать Му Цина везде, лишь бы тот позволил. — Ты же хочешь меня, — ласково сказал Фэн Синь, — я чувствую, что хочешь. Скажи мне, что ты хочешь. — Хочу, — сказал едва слышно Му Цин, — хочу твой рот. Фэн Синь опустился на колени, расстегнул молнию и освободил томящийся в джинсовом плену, изголодавшийся по ласке член. Фэн Синь довольно выдохнул, погладил по всей длине, облизнул губы и взял головку целиком в рот. У Му Цина подогнулись колени. Фэн Синь стянул его джинсы ниже, крепко схватил за ягодицы. Он стал шумно сосать, мять задницу Му Цина. Облизывал, посасывал, вылизывал паховые складки и яйца. Му Цин корчился у стены, чувствуя как его умело поднимают по лестнице наслаждения на самый верх. Фэн Синь облизал палец, ввёл внутрь Му Цина, вошёл глубже, надавил на чувствительную точку, и Му Цин вскрикнул, кончая ему на лицо. Его накрыло белесой звенящей пеленой, кайф волной разлился по всему телу. Фэн Синь отстранился, встал и ушел из комнаты. Му Цин остался стоять у стены на дрожащих ногах, медленно осознавая, что наделал. Вернулся Фэн Синь с влажным полотенцем, он умылся, на лице блестели капельки воды. Он вытер Му Цина, прижался лицом к члену, поцеловал и спрятал в штаны, натянул и застегнул их. — Если скажешь кому-то, убью, — прошептал Му Цин. — Не скажу, — Фэн Синь поднялся, бросил полотенце на пол, снова прижал его к стене, забрался ладонями под свитер и погладил бока, шепча на ухо, — это будет наш маленький секрет. Он поцеловал Му Цина в шею. Глубоко выдохнул и оторвался. — Спасибо, — в его глазах была нежность, — я давно об этом мечтал. Он…мечтал? О таком?.. — Мне надо идти, — сказал Му Цин потерянно. — Отвезти? Или тебя заберут? — Пэй Мин занят, я вызову такси. Му Цин отлип от стены и вытащил из рюкзака телефон. Три пропущенных от Мингуана. У Му Цина от страха сжалось очко. Он сразу перезвонил. — Мин-Мин? — проблеял он. — Ты почему трубку не берешь? — сурово спросил Пэй Мин, — трахаетесь, что ли? Фэн Синь ухмыльнулся, словно услышал смешную шутку. Му Цин злобно зыркнул на него. — Нет, я просто в туалет ходил, вот и не слышал звонка. Я уже собрался домой. — Выходи и жди меня, я скоро приеду. Фэн Синь стоял рядом и смотрел на него, словно чего-то ожидая. — И на что ты готов ради меня? — Му Цин поднял на него глаза, убирая телефон. — На всё. — Я пришлю тебе в чат список требований. — Хорошо. Му Цин и сам не знал, зачем это сказал, хотел проверить Фэн Синя, наверное. Они вышли в прихожую, Фэн Синь взял его пуховик и помог одеться. Его взгляд всё ещё был ждущим, словно он хотел поцелуя на прощание или что-то ещё, но Му Цин молча вышел за дверь. — Пока, Му Цин, — крикнул ему Фэн Синь, пока он ждал лифта, Му Цин не ответил. На улице было зябко, и он немного замёрз, пока ждал Пэй Мина. Обычно тот не заставлял себя ждать, но Му Цин, стоя на холодном ветру, был рад охладить горящую голову. Считается ли это изменой? Пэй Мин никогда не делал ему минет, может у него был какой-то блок, но руками мог. А Фэн Синь больше ни о чем не просил, просто отсосал как пылесос, и где только научился? Да, Му Цину нравилось, как он сосет. Мощно, резко, глубоко. И вокруг все облизал. Явно ему очень нравится эта часть тела Му Цина. Он неожиданно вспомнил одну фразу. Что когда тебя любят, то готовы вылизывать везде. Потому что невозможно любить человека и испытывать неприятие к какой-то конкретной части тела. Получается, Пэй Мин не так сильно его и любит, раз не сосёт? Му Цин даже не представлял Пэй Мина в такой роли. Наоборот, да. Му Цин ему регулярно отсасывал и не считал это чем-то зазорным. Ему нравился Пэй Мин, он был красивый во всех местах, и его член тоже казался Му Цину красивым, да и почему бы не сделать минет человеку, который делает ему приятно другими способами. Но Фэн Синь был готов это делать. И в их первый раз, и потом, и даже в клубном туалете рядом с унитазом не побрезговал. Му Цин чувствовал себя растерянным. Как понять, что тебя действительно любят? — Прости, малыш, пробки, — сказал Пэй Мин, когда Му Цин залез в теплую машину. Он поцеловал Му Цина, снял перчатки и потрогал пальцы. — Заморозил я тебя, вот засранец, — он грел в своих ладонях руки Му Цина. — Это просто я быстро мёрзну. — Оправдываешь меня? Не надо. Я искуплю свою вину. Поехали поедим? Я голодный как гуль. — Поехали. По дороге Пэй Мин спросил: — Как всё прошло? — Нормально, все вопросы решили. — Хорошо. Больше не поедешь к нему? — Нет. — Ещё лучше. Он к тебе не приставал? — Нет, — не моргнув глазом, соврал Му Цин. — А ты к нему? — Конечно, нет. Фу, как ты мог о таком подумать вообще. — Ладно-ладно, я пошутил. Я тебе верю. Но слабо верю в то, что он тебя отпустил, даже не полапав. — Ну вот как-то так, — уклончиво сказал Му Цин. — Ладно. Ночью Му Цин был очень ласковый и сам предложил сделать Пэй Мину минет. Он и так делал это регулярно, так что Пэй Мин вряд ли мог его в чем-то заподозрить. Пока он лежал без сна, он решил, что неважно, измена это или нет, это была ошибка, и больше с Фэн Синем наедине ему оставаться нельзя. Но больше возможностей и не было. Они все погрузились в напряжённую атмосферу сессии, сдавая экзамены один за другим. Му Цин как всегда сдал всё на отлично. В школе его дразнили ботаником-заучкой, зато он в отличии от многих получал большую стипендию. Когда сессия закончилась, они отметили это событие в ночном клубе, где Му Цин не отлипал от Пэй Мина и даже в туалет с ним ходил, на всякий случай, под пристальным взглядом Фэн Синя. За несколько дней до нового года все разъехались по домам отмечать праздник с семьями. Му Цин тоже поехал к маме. Пэй Мин остался со своими родителями и писал ему каждый день. Фэн Синь тоже писал, спрашивал, как дела, Му Цин отвечал односложно или просто игнорировал. «Я скучаю» написал Фэн Синь однажды ночью и прислал фото своего стояка. «Я постоянно думаю о тебе». На видео он надрачивал свой легендарный огромный член. И Му Цин даже возбудился от такого непристойного зрелища. Все-таки в этом плане Пэй Мин ему проигрывал, не намного, но всё же. На Фэн Синя напало странное красноречие, он в подробностях расписал, что бы сделал с Му Цином, если бы тот сейчас был рядом. Му Цин охреневал от фантазии Фэн Синя, удаляя каждое сообщение и фотки с видео с такой скоростью, будто боялся, что его могут увидеть. Потом написал Пэй Мин, примерно с тем же текстом и фантазиями, разве что без дикпиков. В итоге, когда Му Цин уснул под утро, ему приснился отвратительный грязный сон. Сначала он был с Пэй Мином, потом тот превратился в Фэн Синя, потом обратно, из-за его спины появился Фэн Синь, и они брали Му Цин вдвоем. Пипец. Му Цин решил, что у него серьезные проблемы. Он позвонил своему психотерапевту, записался на прием после праздников, а ещё понял, что ему срочно нужен Пэй Мин. Для реализации всех тех фантазий, которыми его щедро накормили. У него тоже были фантазии, и Пэй Мин их регулярно воплощал в реальность, так что жаловаться в этом плане ему было не на что. Кроме минета. Ну логично, что невозможно, чтобы всё и всегда было хорошо, да и вообще люди не идеальны и не обязаны отвечать нашим ожиданиям. Накануне праздника Му Цин жарил рыбу, и они с мамой лепили пельмени и сладкие шарики из рисовой муки. — У тебя кто-то есть? Ты изменился, — сказала она, — прямо расцвел. — Да, я встречаюсь с одним человеком. — Я не сомневалась, что мой Цин-эр найдет себе замечательную девушку. — Мам, — Му Цин замялся, он никогда не говорил маме, что предпочитает свой пол, потому что вообще не планировал с кем-то заводить отношения. Но видимо пришло время выйти из шкафа. — Это не девушка, мам. Мама продолжала улыбаться, но ее улыбка застыла, превратившись в недоуменную. — Мама, — он глубоко вздохнул и шумно выдохнул, — я встречаюсь с парнем. Мамино лицо вытянулось. — Он хороший, правда, — затараторил он, — он заботится обо мне и вот одежду эту он мне купил и мы вместе учимся и живём теперь вместе. Улыбка мамы угасла. Взгляд стал настороженным. — С парнем? — Да, — обречённо сказал Му Цин, — я гей, мама, прости. Мама смотрела на него так, будто он не отправдал ее надежды, и Му Цин почувствовал себя плохо. — Мам… Он не знал, что сказать. Ему ещё не приходилось выходить из шкафа и оправдываться перед кем-то за свою ориентацию. Его окружали такие же, как он. Его лучший друг Се Лянь был гей, и в их группе геев и би было достаточно. Кто-то экспериментировал, кто-то познавал новый опыт, а кто-то был убежденным. Му Цин ещё в школе понял, кто он есть. И тщательно скрывал. В их маленьком городке быть открытым геем было небезопасно. Другое дело в продвинутой и свободной на нравы столице. Там даже в кампусе парочки могли держаться за руки и на это никто не обращал внимания. Сейчас Му Цину снова стало страшно. Но мама вздохнула и как-то неуверенно сказала: — Неожиданно, конечно. Но Цин-эр, лишь бы ты был счастлив. Лишь бы ты встречался с хорошим человеком, а его пол не важен. — Я счастлив, — убеждённо сказал Му Цин, тем не менее почувствовав, что его что-то гложет. Он привычно отбросил чувство, которое ему не нравилось, и достал телефон, чтобы показать маме Пэй Мина. — Смотри, вот он. Красивый, правда? — Красивый, — мама с интересом пролистала их совместные фото, — и ты выглядишь счастливым. Му Цин улыбнулся. — Он классный, вообще не знаю, чем я заслужил такое сокровище. — Ты тоже сокровище! Такой красавец мой сын! Конечно, ты заслужил! Потом они украшали квартиру дуйлянями, оранжевыми мандаринами и цветами нарциссов. Вечером они устроили семейный ужин из двенадцати блюд и долго разговаривали по душам. Потом провели ритуал подношения предкам. На алтарике стояли фото маминых родителей, и они поднесли им пищу. Му Цин смутно помнил бабушку и дедушку, они умерли, когда он был школьником. Сначала ушел дед, потом бабушка. Они очень помогли матери, когда она осталась одна с ребенком. Му Цин не знал своего отца. А по прошествии времени и знать не хотел. Как всегда при мысли об отце ему стало неприятно и печально, он вдруг остро ощутил свое одиночество вдали от близкого человека. Хочу тебя обнять, написал он Пэй Мину. Тот откликнулся сразу: Родной, я тоже ужасно соскучился. Мы на южном побережье, родители решили отметить с размахом, но без тебя всё не то. Я постараюсь приехать к тебе, как только меня отпустят после соблюдения всех традиций. Му Цин тоже хотел его увидеть как можно раньше. Маме показать. Хотя…может и не стоило бы. Ещё соседи начнут сплетничать. Но его ждал сюрприз. За пару часов до полуночи в дверь раздался звонок. Недоумевая, Му Цин пошел открывать. Это не мог быть Пэй Мин, может мамина соседка? На пороге стоял Фэн Синь с букетом цветов. С двумя букетами, оба он всучил Му Цину. — С наступающим? — Как ты здесь оказался? — Ну я доехал. На машине. Отвёз Цоцо к родителям, подумал, что ты наверное тут скучаешь вдвоем с мамой и приехал. — Откуда ты знаешь мой адрес? — Так Се Лянь дал. Черт побери этого Се Ляня, что ещё за находка для шпиона? Фэн Синь помялся. — Может впустишь меня? Я отлить хочу не могу. Му Цин закатил глаза. — Заходи, твою мать. Фэн Синь разулся, повесил куртку на крючок. Он, как всегда, был без шапки, шарфа и перчаток. Ладно хоть не в футболке, а в красном джемпере, который ладно обтянул хорошо сложенное тело. Красный цвет удивительным образом Фэн Синю шел. — Туалет вон там, — Му Цин показал рукой, и Фэн Синь скрылся за дверью. — Цин-эр, кто там? — спросила мама из гостиной. — Приехал Фэн Синь, мой однокурсник. Привез цветы. Му Цин заглянул в комнату и показал маме букеты. Та ахнула. Му Цин пошел на кухню и крикнул оттуда: — Мам, а где у тебя вазы? — На нижней полке в столе. Му Цин положил букеты на стол. Открыл дверцу, присел ища вазы. Он услышал шаги Фэн Синя. — Доброго вечера, госпожа Фань. С наступающим. Я Фэн Синь. Простите, что неожиданно нагрянул, надеюсь, не стесню. — И тебя с наступающим, сынок, пусть небо дарует тебе благополучие. Конечно, нет, мы ради гостям. Особенно, если это друзья Цин-эра. Му Цин снова закатил глаза. Он выгреб вазы и выпрямился, угодив прямо в руки Фэн Синя, который незаметно подкрался к нему. — Отпусти. Фэн Синь отпустил. — Я пришел тебе помочь. — Тогда помогай, — Му Цин сунул ему вазы. — Надеюсь тебя не надо учить, что с этим делать. — Не надо. Фэн Синь забрал у него вазы, налил воду и, сняв упаковку, засунул букеты в вазы. Му Цин не удержался и вдохнул аромат цветов. Белые розы явно были для него, для мамы Фэн Синь купил жёлтые хризантемы. — Есть будешь? — спросил он неприязненно. — Буду. Ехал несколько часов, проголодался. — А что, на заправке не мог купить себе гамбургер? — Не хотел терять время, боялся опоздать. Му Цин достал ему из холодильника остатки их ужина. Фэн Синь быстро расправился с угощением, щедро нахваливая кулинарные таланты хозяев. Потом они вернулись в комнату, где ещё немного пообщались, и мама ушла спать. До полуночи оставался час. — Так, на самом деле, зачем ты приехал? — Соскучился. — Фэн Синь пожал плечами так, будто это было очевидно. Му Цину не было. — Захотел тебя увидеть. И с отцом разругался. Подумал, чего я буду там сидеть, лучше к тебе приеду. Для Му Цина такой поступок был верхом безумия. — И сколько ты ехал? — Часов 10. — Да ты маньяк. Фэн Синь маньячески улыбнулся. — Ради тебя и дольше бы ехал. Ты же так и не прислал список требований, поэтому я действовал по своему усмотрению. — Пришлю, — пообещал Му Цин. — Пойдем на улицу? Одевайся теплее. — Зачем? — Увидишь. Му Цин оделся, нацепил шапку и шарф, взял перчатки. Фэн Синь с каким-то умилением наблюдал, как он пакуется. Сам Фэн Синь только куртку застегнул. — А ты чего без шапки? — недовольно спросил Му Цин, — вакуум не мёрзнет? — Даа, — рассмеялся Фэн Синь, — я не мёрзну, правда. Они вышли на улицу. Фэн Синь отвёл Му Цина к своей машине и открыл багажник. Му Цин присвистнул, увидев два ящика фейерверков и ящик шампанского. — А ты знаешь, как гулять с размахом! — А то. Куда у вас можно отъехать, чтобы безопасно запустить фейерверк? Му Цин показал на темнеющий вдали пригорок. — Если сейчас выехать, к полуночи успеем запустить. Но конечно они опоздали, Фэн Синь не ориентировался в чужом городе, а Му Цин толком не мог объяснить, куда ехать. Они умудрились посраться за пять минут до нового года и помириться спустя ещё пять минут. Чёрное небо уже начало расцветать яркими красками. Они все-таки добрались до этого пригорка, где уже была куча народа. Поэтому им пришлось отъехать немного дальше, поискать свободное место. Фэн Синь открыл бутылку шампанского, половину разлил, хохоча, налил Му Цину в бокал, сам отхлебнул из горла. — Желаю богатства! — произнес он тост. Му Цин чокнулся с ним, отпил глоток. Пока Фэн Синь выгружал коробки, устанавливал на землю, поджигал фитили, Му Цин пил свое шампанское. Его развезло уже после первого бокала. Он с восхищением смотрел на небо в брызгах разноцветных огней, каждый раз вздрагивая от громкого звука выстрела. Когда Фэн Синь расстрелял весь арсенал, он повернулся к Му Цину, на лице которого ещё отцветали отблески огней. — Красиво? — Красиво! — А знаешь, что самое красивое? — Что? — Ты! Му Цин неожиданно для себя рассмеялся. Фэн Синь откровенно полюбовался им и налил ещё, продолжая пить из бутылки. — Замёрз? Пойдем в машину? Они сели в машину, Фэн Синь включил двигатель и отопление. Они сидели, разговаривали обо всём и ни о чём, пили шампанское, смеялись. Неожиданно Му Цин обнаружил, что Фэн Синя интересно слушать, когда он такой открытый. Когда у горизонта небо начало светлеть, а у Му Цина сводить челюсть в спираль от зевков, Фэн Синь сказал: — С тобой все ясно, пора ехать домой спать. — Угу, — не стал спорить Му Цин. Они вернулись домой. Фэн Синь так как был уже выпивши, ехал со скоростью черепахи. В квартиру он зашли настолько осторожно, чтобы не разбудить маму, насколько осторожно могут войти два пьяненьких парня. Прокрались в спальню Му Цина. Кровать у Му Цина была узкая, односпальная, поэтому он вытащил из шкафа толстое одеяло и бросил на ковер. — Сегодня у тебя будет половая жизнь. — Если с тобой, то я согласен. — Нет, я сплю на кровати. Спустя какое-то время они угомонились. Лежали тихо, слушая дыхание друг друга. — Му Цин, иди ко мне, — позвал Фэн Синь. Му Цин поколебался, но вылез из кровати, забрался под одеяло к Фэн Синю и попал в крепкие объятья. — Эй, давай без этого, — вяло запротестовал Му Цин, впрочем, скорее для вида, чем на самом деле не хотел. Фэн Синь уложил его на спину и навис сверху. Му Цин отвернулся, не желая, чтобы тот его целовал в губы, и тогда Фэн Синь поцеловал его в шею. — Когда ты рядом, я не могу удержаться, прости. Можешь меня потом избить. — Обязательно. Его руки бросились на обследование территории, Му Цин чувствовал, как в нем нарастает возбуждение, заставляя желать запретных плодов. Фэн Синь стянул с него пижамные штаны и устроился между разведенных ног. Му Цин закрыл глаза, наслаждаясь его ртом. Фэн Синь облизнулся, поднимаясь и нависая над ним. — Какой ты вкусный. Так бы тебя и сожрал. Му Цин хмыкнул. — Тебе лишь бы пожрать. Фэн Синь потрогал его между ног, скользнув пальцами ниже и глубже. Му Цин резко свёл колени. — Нет. Фэн Синь не стал спорить, сел рядом. Он смотрел на Му Цина, поглаживал его и дрочил себе. А Му Цин смотрел, как он это делает. Как напрягаются его мышцы, как искажается от удовольствия лицо. Фэн Синь кончил ему на живот. — Влажные салфетки на комоде, — лениво сказал Му Цин. Фэн Синь поднялся, отыскал салфетки и прибрал беспорядок на его животе. Он лег рядом, обнял Му Цина и прошептал: — Спасибо тебе, это был лучший новый год за последние несколько лет. — Почему? — Потому впервые за несколько лет я провел его с тем, с кем действительно хотел быть. С тем, кого… — следующее слово он произнес очень тихо, но его губы практически прижимались к уху Му Цин, и по движению губ тот понял, что это за слово. И похолодел.