Му Цин ужасается

Спустя два месяца. Серый зимний рассвет проникал в комнату сквозь неплотно задвинутые шторы. Му Цин моргнул, выплывая из сна. Его талию привычно обвивала мужская рука. Пэй Мин не закрыл окно после того, как проветрил перед сном, и комната за ночь выстудилась. Вылезать из-под одеяла не хотелось, хотя организм требовал отлить. Му Цин снял с себя его руку, собираясь выползти наружу. От его возни Пэй Мин проснулся. — Котёнок? — сонно пробормотал он. — Спи, я в туалет. — Мг. Му Цин выбрался наружу, зябко поежился и, накинув халат, заторопился в туалет. В ванной было комфортно, теплый пол подогревал всё пространство, выходить не хотелось, Му Цин стоя перед зеркалом задумчиво расчёсывал волосы, наблюдая, как длинные шелковистые пряди выползают из-под щетки для волос. Он уже принял душ и почистил зубы, нанес на лицо тоник, сыворотку и крем, и сейчас смотрел на свое отражение. Ему нравилось то, что он видел. Два месяца с достойным партнёром изменили его в лучшую сторону. Он и до Пэй Мина был красив, но сейчас просто лоснился. Гладкие блестящие волосы от дорогих салонных процедур и витаминов. Сияющее лицо от дорогих кремов, ещё более рельефная фигура после работы с тренером. Отступившая тревожность после сессий с психотерапевтом. Дорогая одежда, идеально севшая по фигуре. И уверенность в том, что он этого достоин. Пэй Мин заботился о нем, как о любимой игрушке. Оплачивал салоны, в которые сам же и водил. Потом с восхищением разглядывал, ласкал и трахал, наслаждаясь дивидендами от инвестиций. Это были сладкие два месяца, полные страсти, заботы и нежности. Казалось, все его потребности были закрыты Пэй Мином, однако Му Цин всё чаще ловил себя на непонятном ощущении. Он не мог понять, в чём дело, но и не пытался, просто отгонял. — Котёнок, ты так и не вернулся, — в ванную вошёл Пэй Мин и устремился к унитазу, но по пути умудрился поцеловать Му Цина в щеку. — Тут тепло, — ответил Му Цин, продолжая расчесываться. — Ругаешь меня, что я забыл закрыть окно? — Пэй Мин сделал свои дела, помыл руки и подошёл к Му Цину, встав позади. — Угу. Они были примерно одного роста. Пэй Мин с восхищением смотрел на отражение Му Цина в зеркале и восторженно произнес: — Какой же ты красивый. Му Цин слегка улыбнулся: — От красивого слышу. — Ты мне льстишь. Я совершенно обычный. Это твоя красота безупречна. Пэй Мин взялся за щётку. — Позволишь? — Конечно. Му Цин отдал щётку, Пэй Мин принялся медленно расчёсывать ему волосы. Обоим нравилось это занятие, оно казалось не менее интимным, чем секс. — Ты согрелся? — спросил Пэй Мин. — Угу. — Тогда снимем халат? — Снимай. Пэй Мин стянул с его плеч халат и повесил на крючок. Му Цин остался обнаженным. Бледная кожа, будто фарфоровая, сквозь которую просвечивали тонким кружевом сосуды. Му Цин хотел походить в солярий, но Пэй Мин заявил, что таким Му Цин ему больше нравится. Нравится контраст цвета их кожи, нравится, как белые ноги Му Цина обнимают его загорелые бедра. — Смотри, какой ты красивый. Разве есть в этом мире что-то прекраснее тебя? Скулы Му Цина порозовели. Он до сих пор смущался, когда им так искренне восхищались. Пэй Мин закончил его разглядывать и расчёсывать, положил щётку. Поцеловал в голое плечо. Но не удержался, расцеловал шею, Му Цин поёжился, мурашки резво пробежали по половине тела. — Помоюсь и пойду готовить завтрак. — Конечно. Несмотря на сказанное, Пэй Мин продолжил ласкать Му Цина. Обычно в выходные они проводили ночи вместе, то у Пэй Мина, то у Му Цина. Сегодня ночевали у Пэй Мина, поэтому готовил он. Иногда он заказывал доставку. Но чаще готовил сам. Ему нравилось делать что-то несвойственное мажору с богатой семьи. Ломать шаблоны, удивлять. — Ты снял с меня халат только для этого? — Если настаиваешь… — Я не настаиваю. — Нет, настаиваешь, — включился в игру Пэй Мин, — и ты первый предложил. — Нет, — Му Цин надул губы. Пэй Мин рассмеялся и одну ладонь положил на грудь, второй повел вниз по животу и обхватил член. Му Цин шумно выдохнул, расслабляясь в чужих руках, и прикрыл веки. — Нет-нет, не закрывай глаза. Смотри, как я буду тебя ласкать.

***

Му Цин, шлепая тапками, прошел на кухню и включил кофемашину. Пока та издавала страшные звуки, он подошёл к окну и откинул занавеску. В ночь выпал свежий снег, накрыл землю белым полотном. Чистым и гладким. Холодным. Му Цин вздохнул. Вчера Пэй Мин купил ему дорогой и теплый пуховик взамен старого. Му Цин всегда мерз зимой, но эта зима выдалась самой теплой за многие годы. Купленная Пэй Мином теплая одежда грела его снаружи, забота Пэй Мина грела изнутри. Сердце Му Цина, холодное, скованное коркой льда толщиной в тысячи ли, постепенно отогревалось. Даже дикого помоечного кота можно приручить, если кормить и ласкать его. — Котёнок? На что ты смотришь? Пэй Мин в драных синих джинсах и фиолетовом свитшоте вышел в кухню. Он вытащил из кофемашины два капучино и отнес один Му Цину. Но в руки не дал, а поставил на подоконник, заодно выглянув в окно. — О, ещё снегу навалило, всё как по прогнозу. — Угу, — Му Цин взял чашку и осторожно пригубил. — Котёнок, горячо же. — Я аккуратно. — Хорошо, смотри не обожгись. А лучше подожди, пока немного остынет. Му Цин послушно поставил чашку на подоконник. Иногда ему казалось что забота Пэй Мина давит, душит, что она слишком избыточна, слишком напрягающа. С одной стороны, ему хотелось избавиться от этой заботы. Он слишком привык быть один и сам решать, что для него лучше. С другой стороны, он понимал, что когда-нибудь это закончится. Пэй Мин перестанет заботиться о нем, уйдет, они расстанутся и Му Цин снова будет один. И некому будет сказать «смотри не обожгись». Некому будет назвать его котёнком. Поэтому он старался напитаться этой заботой, наполниться до макушки, жадно брал всё, что ему дают. Слишком был голоден. До любви, до заботы, до ласки. До Пэй Мина он думал, что ему этого ничего не надо, что он сильный, что ему и одному хорошо, но теперь понимал, насколько сильно он в этом нуждался. Будто был пуст изнутри все эти годы. Пэй Мин отошёл к плите и начал готовить завтрак, а Му Цин остался у окна смотреть на снег, который большими пушистыми хлопьями неторопливо падал вниз. И пить кофе. Пэй Мин притащил ему стул и коробку протеиновых батончиков. — Любишь снег? — спросил он, пока готовил им белковые коктейли. — Не люблю, — сказал Му Цин, — холодно и мокро. — Зато красиво. — Снег красивый, пока чистый и нетронутый. А потом его пачкают, и красота пропадает. — Да, так часто бывает, что красота пропадает, когда её испачкают. — Мы всё ещё про снег? — прищурился Му Цин. Пэй Мин посмотрел на него и широко улыбнулся: — Но истинную красоту невозможно осквернить, — и резко сменил тему, — котёнок, может всё-таки поедем? Му Цин не ответил. Вчера в чате группы Цинсюань предложил съездить на выходные за город. Снять домики, покататься на ватрушках. Неделю валил снег, его выпало вполне достаточно для всяких зимних забав. На удивление, оказалось много желающих, Цинсюань забронировал несколько домиков. — У меня нет подходящей одежды, — наконец придумал он отмазку. — Я куплю тебе горнолыжку и ботинки, хочешь? Тогда поедешь? Му Цин подумал. — А кто ещё поедет? У нас будет отдельный номер? Я не хочу жить с кем-то ещё. — Будет, не переживай. Отдельный номер, вайфай, джакузи. Шведский стол. Му Цин подумал ещё. — Тебе так сильно хочется? — Ага. Я бы покатал тебя на ватрушке и послушал, как ты визжишь мне в ухо. А потом я бы попарился с тобой в бане и полюбовался на твое красное лицо. Му Цин невозмутимо слушал его болтовню. Он уже привык к тому, что Пэй Мина может заносить на поворотах. Причем он даже спустя два месяца отношений не всегда мог понять, когда Пэй Мин говорит всерьёз, а когда шутит, и просто пропускал мимо ушей. Потому что если Пэй Мин говорит серьезно, то он это и делает. Два месяца… надо же. Кто бы мог подумать, что он продержится в отношениях целых два месяца. По правде говоря, это было полностью заслугой Пэй Мина. Он умело разруливал конфликты, учил Му Цина говорить словами через рот, а не молчать и дуться, учил открываться и доверять. Медленно, осторожно, они словно танцевали по минному полю уже два месяца, и всё ещё были вместе. — Сегодня же два месяца, как мы начали встречаться, — Пэй Мин поставил перед Му Цином высокий стакан с коктейлем. — Ты эту дату в кружочек обвел, чтобы помнить? — У меня хорошая память на даты. Такое событие надо отметить. — Ну вот поедем загород и отметим. — Обязательно, — Пэй Мин поймал взгляд Му Цина и коварно прищурился, — но у меня есть идея получше. Му Цин не стал спрашивать, всё равно не расскажет, если задумал коварство. После завтрака они поехали в магазин за горнолыжкой. Потом Пэй Мин купил Му Цину очередную серебряную заколку и оставил его погулять по отделам, а сам стремительно убежал в противоположную сторону. Наверное, за подарком. Месяц их отношений они тоже отметили в ресторане, а Пэй Мин подарил Му Цину такое, что без стыда и не вспомнишь. Это был черный кружевной пеньюар, кроп-топ, чулки на поясе, стринги из трёх верёвочек и треугольника кружева между ними. Причем чулки, топ и трусы были подарены заранее, и Му Цином надеты. Сверху он нацепил узкие брюки, рубашку и в таком виде пошел в ресторан. Это была та ещё пытка. Пока Пэй Мин забавлял его беседой, это адово кружево немилосердно терлось об обнаженную кожу и чертовски возбуждало. Особено клятая веревка между ягодиц. В итоге когда они вернулись домой, Му Цин набросился на Пэй Мина уже в прихожей. Пэй Мин, сняв с него рубашку и спустив до щиколоток брюки, отодрал на кухонном столе. Он даже трусы не стал снимать, просто сдвинул в сторону. Му Цин оценил подарок. Но смутился и попросил такого больше не дарить. Впрочем, он потом ещё не раз надевал этот кружевной прикид. Ему даже нравилось, как эта кружевная штука на нем смотрится. Он выглядел крайне порочно в черном белье, со стрелками на веках и розовым блеском на губах. Пэй Мин тоже был в восторге. Спустя полчаса бессмысленного блужданий по отделам, Му Цин себе ничего не присмотрел. У него и так всё было, Пэй Мин обновил ему гардероб и постоянно покупал что-то ещё, если Му Цину было нужно. Пэй Мин позвонил ему: — Ты где? Му Цин объяснил. — Стой там, сейчас приду. Му Цин вышел из отдела. Пэй Мин, довольно улыбаясь, шел ему на встречу и держал пакет. Он чмокнул Му Цина в щеку и передал пакет. — Твой подарок. Откроешь дома. Тебе что-то ещё надо? — Нет. — Тогда поехали домой, собираться? — Поехали. По дороге Му Цин не вытерпел и заглянул в пакет, там лежало что-то сетчатое непонятной конфигурации. — Что это? — Дома посмотришь, — ухмыльнулся Пэй Мин. Дома он попросил Му Цина надеть эту штуку. Тот ушел в ванную и, матерясь, принялся натягивать на себя мягкую черную сетку, которая оказалась эротическим комбинезоном. Сетка с рисунком обтянула всё тело. Чулки переходили в лонгслив. Соски торчали в отверстия сетки, а на гениталиях вообще была дыра. Му Цин проклял про себя чрезмерную фантазию Пэй Мина. Он нацепил ещё кружевные стринги, лежащие в том же пакете, и закатил глаза. Красиво, развратно. То, что нужно. Му Цин прищурился и быстро накрасил глаза, нарисовав себе смоки-айс. Он прошел в спальню, где нашел Пэй Мина с какой-то черной штукой в руке. Тот ещё был одет, только пуговицы на рубашке расстегнул. Увидев Му Цина в сетке, он восторженно открыл рот. — Тебе не кажется, что быть таким красивым — это просто преступление? Он покачал в руке розовые меховые наручники. — Придется тебя за это наказать. Иди сюда. Му Цин подошёл. Пэй Мин застегнул наручники на его запястьях, и Му Цин поднял руки, разглядывая игрушку. — Садись. Му Цин оседлал его и закинул руки на плечи. Пэй Мин погладил его тело через ткань сетки, потрогал торчащий сосок, а потом припал к нему ртом. Его рука скользнула на ягодицу Му Цина там, где был участок голой кожи. — Смотри, что у меня ещё есть для тебя. Му Цин с любопытством посмотрел на чёрную силиноковую штуковину. Пэй Мин обмазал её смазкой, и вручил Му Цина. Тот с подозрением взял. Пэй Мин густо намазал ему между ягодиц, забрал эту штуку и осторожно ввел внутрь. Потом нажал на кнопку в центре, и она завибрировала. От неожиданности Му Цин вздрогнул и издал непонятный звук. — Эй, расслабься, котёнок, всё хорошо. Тебе не нравится? — Пэй Мин заглянул в его лицо. — Как-то странно, — заикаясь, пробормотал Му Цин, — не больно, приятно, но до ужаса странно. — Просто надо привыкнуть. Попробуешь? Не понравится, вытащим. — Ладно. Пэй Мин снова пристал к его соскам, пока они не затвердели и не встали торчком. А потом слегка надавил на пробку пальцем, она вошла внутрь ещё глубже, Му Цин вскрикнул, внутри него рассыпались искры, когда конец пробки вдавился в чувствительную точку. Кружево на стрингах моментально стало мокрым. Пальцы Му Цина свело в судороге, тело выгнулось. — Блядь, — выдохнул он. Обычно Му Цин быстро возбуждался и кончить тоже мог быстро. Но Пэй Мин специально дразнил его, не давая быстро кончать. Он знал какие-то техники, чтобы удерживать оргазм, и их секс часто занимал довольно много времени, после которого Му Цин просто был не в состоянии шевелиться. Настолько он был затрахан, выжат и обессилен. Что интересно, Пэй Мину хватало совсем немного времени, чтобы перезарядиться, и он вообще был бодр и активен даже после долгого секс-марафона. Пэй Мин целовал его, одной рукой двигал пробку, а второй дрочил Му Цину, пока тот не кончил, резко и мощно. Уложил на спину, закинув руки в наручниках за голову, и продолжил дразнить, ласкал, целовал, покусывал. Вытащил пробку, закинул ноги на плечи и трахал до тех пор, пока не довел до второго оргазма и кончил одновременно с ним. Потом привел их в порядок. Му Цин лежал в коматозе, пытаясь придти в себя. Пэй Мин вытащил из гардеробной небольшой чемодан и начал собирать вещи. Позже он заехали к Му Цину, тот тоже собрался, после чего они двинулись в сторону пригорода. Местами дороги были занесены снегом, но Пэй Мин на своей машине мог проехать где угодно. Через пару часов они были на месте. Му Цин как всегда уснул в машине, утомленный дорогой и сексом перед сборами. Это была закрытая территория зоны отдыха, огороженная забором, на которой располагались несколько одно- и двухэтажных домиков. Му Цин остался сидеть в салоне, пока Пэй Мин связывался с Цинсюанем по телефону и ходил на ресепшн, чтобы узнать в каком домике они живут. Он пришел за Му Цином и взял чемоданы. Они дошли до домика, поднялись на второй этаж. — Семейный номер, — со смешком сказал Пэй Мин, открывая дверь. В просторной комнате стояла большая двуспальная кровать. — Логично, — пробормотал Му Цин. — Я поговорил с Цинсюанем, план такой, сейчас все собираемся у проката ватрушек. Потом ужин, пьянка и бескультурная программа. — Хорошо. На площадке тьюбинга собрался весь народ из группы и некоторые приглашенные. Ребята оживлённо переговаривались и смеялись. Му Цин поежился, хотя он тепло оделся, на природе казалось холоднее, морозец прихватывал нос и щипал щеки. — Скажи, если замерзнешь, пойдем греться, — сказал Пэй Мин. — Ладно. Ребята вытащили из прокатного домика ватрушки, поделили, и вскоре первая пара со свистом и радостными воплями съехала вниз. Му Цин присмотрелся, так и есть, это были Цинсюань и Хе Сюань, причем орал Цинсюань, вцепившись в Хе Сюаня, а тот сидел с лицом-кирпичом. За ними покатились хуаляни. Пэй Мин увлек Му Цина за собой и они вклинились в общий поток съезжающих. Му Цин сел за Пэй Мином, вцепился в бока, прижался к спине, и ватрушка резво понеслась вниз. Холодный ветер ударил в лицо, Му Цин спрятался в шарф Пэй Мина. — Ну как, понравилось? — с горящими глазами спрашивал Пэй Мин, пока они поднимались по зоне подъёма, и он тащил ватрушку. — Ну, прикольно. Пэй Мин рассмеялся. — Знал, что тебе понравится. Они прокатились так несколько раз, и с каждым разом Му Цин всё больше входил во вкус. Он развеселился, ему стало жарко, мороз разрумянил щеки. Официантка принесла поднос с горячим чаем. Все радостно разобрали стаканчики. После чая Му Цину приспичило в туалет. — Я пойду отойду, — сказал он Пэй Мину. — Тебя проводить? — Не надо, я помню дорогу. Му Цин сходил в туалет в своем номере, переодел термобелье, потому что вспотел, и оно стало противно влажным, и собрался выйти из домика, как столкнулся на пороге с Фэн Синем. На мгновение оба замерли, впившись друг в друга взглядами. Фэн Синь был без шапки и шарфа, в расстёгнутой куртке поверх футболки. Волосы были небрежно стянуты на затылке в неаккуратный пучок, будто он собирался впопыхах. — Привет, — неловко улыбнулся он. — Привет, — ответил Му Цин, чувствуя как колотится сердце и недоумевая, по какой причине вдруг стал так взволнован, — ты чего тут? — Я только приехал. Дороги замело, пиздец, еле добрался. А где все? — На ватрушках катаются. — Как мне узнать, где мой номер? До Цинсюаня не дозвониться. — Сходи в главный корпус, это единственное здесь трехэтажное здание, там на ресепшене все расскажут. — Хорошо, спасибо. Фэн Синь не сдвинулся с места, продолжая жадно разглядывать Му Цина. Они давно не находились так близко. С тех пор как они вдрызг разосрались, и Му Цин стал встречаться с Пэй Мином, Фэн Синь держался поодаль. Они перестали контактировать вообще. Даже не здоровались. Фэн Синь обходил его дальней дорогой, а если приходилось пройти мимо, старательно отводил взгляд. Се Лянь всё равно дружил с ними обоими, но теперь по-отдельности. И по-отдельности проводил время с каждым из них. Так что впервые за два месяца они стояли на расстоянии полуметра и смотрели друг на друга. Фэн Синь выглядел задолбавшимся. Темные круги под глазами. Уставший вид. На мятой футболке пятна, будто схватил первое попавшееся, в котором несколько дней спал и ел. — Как ты? — спросил он, когда Му Цин начал думать о том, как освободить себе путь. Пэй Мин обычно был недоволен, когда Му Цин уходил один и долго не возвращался, словно боялся, что он не вернётся совсем. — Нормально, — пожал плечами Му Цин, — пропусти, я спешу. — Конечно, извини. Фэн Синь вышел, придержав дверь, Му Цин направился за ним, и, не вписавшись в косяк, случайно толкнул его плечом. Фэн Синь резко обернулся на него, Му Цин отшатнулся и, уже не скрывая паники, побежал к площадке тьюбинга. У него тряслись руки. Он нашел Пэй Мина на площадке, тот помогал Линвэнь затаскивать ватрушку наверх. Увидев Му Цина, он ватрушку бросил и побежал к нему. Му Цин влетел в его объятья, вцепился, ткнулся лицом в шарф и вдохнул знакомый запах парфюма. Обычно он сторонился демонстрировать свою привязанность на людях, но сейчас был слишком взволнован. — Что случилось? — Пэй Мин, хорошо его изучивший, погладил его по спине, — ты в порядке? — В порядке, — невнятно булькнул Му Цин, не понимая, отчего ему стало так тревожно. Пэй Мин не стал переспрашивать, дождался, когда Му Цин сам от него отстранился, и взял за руку. — Пойдем кататься? — Пойдем. Они снова забрались на ватрушку и с воплями помчались вниз. Когда все укатались и ушатались, Цинсюань как главный организатор и развлекатор скомандовал: — А теперь идём ужинать и бухать! Ему ответил рев согласных голосов. Все привезли с собой свой алкоголь и пили, ужиная тем, что приготовили в усадьбе. Стол ломился от еды, спиртного было хоть залейся. Му Цин цедил шампанское, искоса поглядывая на Фэн Синя, который сидел на противоположном конце стола. Пэй Мин выпив, шутил и смеялся в одном углу стола, Цинсюань травил анекдоты в другом. В целом обстановка была вполне уютной и веселой. Ладонь Пэй Мина периодически оказывалась на колене Му Цина, сжимая его собственническим жестом, Му Цин чувствовал себя в безопасности рядом с ним и поэтому позволял себе краем глаза иногда посматривать на Фэн Синя. Он не мог понять, что чувствует к Фэн Синю сейчас, ему казалось, что ничего? Даже злость потускнела. Не было прежнего гнева, да ничего не было. Влечение? Тоже нет. Пустота и равнодушие. Прекрасно. Му Цин почувствовал, что шампанское ищет путь на выход и пошел искать туалет. Они сидели в главном корпусе, в банкетном зале, и туалет нашелся дальше по коридору. Му Цин сделал свои дела, открыл дверь, чтобы выйти, и за дверью обнаружился Фэн Синь. Оба остолбенели, потом Му Цин ледяным тоном спросил: — Ты меня преследуешь? — Нет, — замотал головой Фэн Синь, — захотел отлить, я не знал, что ты тоже сюда. Я не собирался тебя преследовать. Но при этом он стоял, удерживая дверь, смотрел растерянно, но жадно, его взгляд метался по лицу Му Цина. Му Цин смутился. Косая челка свисала на лицо, скрывая глаз, загорелая шея торчала из растянутого ворота мятой футболки. Му Цин внезапно вспомнил, как впивался в эту шею зубами, и внизу живота отозвалось жаром и пульсацией. Он замер, пытаясь взять свои чувства под контроль. Та ситуация, в которой они оказались в туалете в прошлый раз, вихрем пронеслась перед глазами, заставив задрожать и нервно вспотеть. Он не мог знать, о чем сейчас думает Фэн Синь, но тот явно смотрел Му Цину не в глаза, а ниже. Его зрачки резко расширились, оставив узкий светлый ободок. Му Цин вспомнил, какой он горячий и твердый и как жёстко тра… Так, стоп. Стоп! — Дай мне пройти, — резко сказал он, отбрасывая непрошенные мысли и эмоции. Фэн Синь посторонился, давая Му Цину выйти из туалета. Их взгляды оказались прикованы друг другу в те несколько мгновений, пока Му Цин проходил мимо. Пэй Мин схватил его за колено, едва он успел сесть на свое место. — Ну где ты ходишь?! — В туалете был. — Точно? — Пэй Мин прищурился. Его взгляд был расфокусирован, улыбка чуть шире обычной. Му Цин понял, что он пьян. Но его это не беспокоило, даже пьяный Пэй Мин был адекватен. Беспокоило его другое. Пэй Мин вел себя так, будто ревновал. — У тебя есть повод мне не верить? — сухо спросил Му Цин. — Ты ушел, и Цзюйян тут же подорвался за тобой. Ты вернулся, и он тащится, вот смотри. Му Цин даже не повернул голову. — Меня не интересует, куда ходит Цзюйян. Как и он сам меня не интересует. Я не хочу о нём говорить. А ещё мне неприятно твоё недоверие. — Я тебе доверяю, — Пэй Мин наклонился к нему и уставился в глаза, словно пытался найти в них правду, — я не доверяю ему. Му Цин вздохнул. — Мин-Мин, не начинай. Во всяком случае, не здесь. Давай поговорим в номере, хорошо? Пэй Мин отодвинулся и повесил на лицо дежурную улыбку, полную дружелюбия. Но Му Цин уже увидел. Ту, другую сторону Пэй Мина, которую тот тщательно скрывал от других, и которая в минуты волнения прорывалась через привычную маску сладкого пирожочка. Холодная и опасная. Му Цин взял пустой бокал и протянул Пэй Мину, чтобы переключить внимание: — Нальешь? Пэй Мин налил ему полный бокал, Му Цин сделал глоток под внимательным взглядом фиалковых глаз. Он старательно держал себя в руках, хотя внутри весь дрожал. Волнение нельзя было показывать, иначе придется объяснять причину, а Му Цин не мог. Потому что сам не понимал. Он натянуто улыбнулся. Но Пэй Мин уже отвернулся к Ши Уду и завел разговор о чем-то своем. Му Цин продолжал пить, слушал разговоры других, которые становились все шумнее и менее осмысленными. Фэн Синь так и торчал во своем углу, рядом с Се Лянем, с другой стороны от которого сидел Хуа Чэн, и с мрачным видом напивался. Му Цин позволил себе слегка задуматься, так в чем же дело? Это просто память тела, флэшбэк или что-то ещё? Он не мог понять, его это беспокоило. Он же хотел забыть. Он же связался с Пэй Мином, чтобы забыть Фэн Синя, но что-то пошло не так? И что теперь с этим делать? И делать ли вообще? Алкоголь не помогал. Он уже накрутил себя до такой степени, что едва мог усидеть на месте, а шампанское только и било по мочевому пузырю, и совсем не по мозгам. Цинсюань врубил музыку и объявил танцы. Пэй Мин потащил Му Цина, и тот охотно пошел, чтобы свою нервозность скрыть движением. Поймал взгляд Фэн Синя, направленный на них. Что-то было в нём такое…непонятное. То ли сожаление, то ли досада… Пэй Мин покружил его в танце, заставив переключить внимание на себя, его лицо было расслабленным, он улыбался, гладил Му Цина по спине. После танцев ребята посидели ещё немного, допили всё, что было, особо бодрые потащились на улицу играть в снежки, заодно извалялись в снегу сами, задорно хохотали. Кто-то, упившись, ушел спать в свой номер. Фэн Синь на какое-то время выпал из зоны внимания Му Цина. Он сначала тоже пошел на улицу, смотрел, как Пэй Мин обстреливает снежками Линвэнь, Ши Уду ему мстит, но быстро замёрз и вернулся в банкетный зал за забытым на вешалке шарфом. Стукнула дверь, он повернулся, в руках держа шарф, вздрогнул от неожиданности, а пульс понёсся вскачь. — Ты точно меня преследуешь! — возмущённо воскликнул он. — Прости. Я не хотел… — Фэн Синь говорил медленно, то ли выпил, то ли подбирал слова, не зная, что сказать, — я хотел… — запинаясь, произнес он, — хотел на тебя… посмотреть. — Зачем? — ощетинился Му Цин. Присутствие Фэн Синя так близко заставляло его нервничать, дрожать внутри, и он чувствовал, что если Пэй Мин застанет их тут вдвоем, изойдет на говно, — не насмотрелся ещё? Весь вечер на меня таращился, как маньяк! — Ну… я… нет… я не маньяк. Просто… это… ну... ты такой... красивый, — нелепо сказал Фэн Синь, а щеки его порозовели, впрочем, может это от алкоголя, выпил он немало, или от мороза, — красивый, даже красивее, чем был. Просто… нереально какой-то… Прости, я… не должен это говорить. Ты теперь… — Вот и молчи, — грубо оборвал его блеяние Му Цин, — заткнись и отойди подальше. Если Мингуан увидит тебя рядом со мной, ебало разобьёт. Исчезни, Цзюйян. Фэн Синь помялся, пожирая Му Цина голодным взглядом, но остался стоять на месте. — Ты тупой? — разозлился Му Цин, паника набирала градус, — уйди или я сам уйду. Он хотел выйти на улицу, но, чтобы это сделать, ему надо было пройти мимо Фэн Синя, и едва они поравнялись, тот резко схватил его за руку и притянул к себе. Его рука вжалась Му Цину в поясницу, впечатав грудью в грудь, и едва Му Цин открыл рот, чтобы разразиться бранью и оттолкнуть придурка, как ему рот закрыли. Поцелуем. Горячие губы прижались к его губам, буквально пожирая, Му Цин на мгновение замешкался, ошеломлённый напором, язык вломился в рот, раздвигая зубы. Му Цин упёрся ему в грудь, пытаясь вырваться, но блять, проще было сдвинуть бетонную стену. Придя в себя, Му Цин сильно укусил его за губу и поднял колено, безжалостно замахиваясь на самое ценное. Фэн Синь выставил бедро, и удар не попал в цель, но это движение сломало баланс его тела. Му Цин, почувствовав слабину в его хватке, рванулся изо всех сил. А потом размахнулся и ударил. Он даже не стал смотреть, куда ударил, только почувствовал, как заныли костяшки, и побежав к двери, налетел на Пэй Мина, который эту дверь открыл. Тот машинально схватил Му Цина в охапку. Увидел Фэн Синя. Глаза его опасно блеснули. — Так-так-так, — голос его понизился до шелестящего шёпота, за игривыми нотками которого угроза была осязаема и ощутима, — а что это вы тут делаете? Му Цин обернулся. Фэн Синь с мрачным выражением лица вытирал рукавом куртки текущую из носа кровь. Потом зажал нос ладонью. — Ничего, — ответил он хмуро. — Да? А что с твоим лицом? — Упал, ударился. Тебе какая разница? Пэй Мин не ответил, схватил Му Цина за подбородок: — А у тебя что с лицом? Му Цин побледнел. С него разом слетели остатки хмеля, и он ощутил такую панику, что подогнулись колени. Он не мог вымолвить ни слова, только смотрел на Пэй Мина расширившимися глазами. Он не знал, что подумал Пэй Мин, увидев их рядом, не знал, что ему за это будет, но ему стало так пипецки страшно, что горло перехватил спазм, тело задрожало, мысли спутались. — Малыш, что с тобой, родной мой? — выражение лицо Пэй Мина резко смягчилось, и голос стал воркующим, — чего ты так испугался? Пойдем я отведу тебя в наш номер и вернусь поговорить с этим долбоебом. Хорошо? Му Цин одеревенело кивнул. Он вцепился в куртку Пэй Мина так, что пальцы свело. Пэй Мин отпустил его, поднял брошенный в момент домогательства шарф, надел на Му Цина, подхватил его на руки, распахнул ногой дверь и вынес на улицу. Он шел бодрым шагом, будто Му Цин был хрупкой барышней. Пэй Мин донес его до домика, открыл дверь, включил свет. Лестница наверх была узкая, поэтому Му Цину пришлось подниматься самому на подгибающихся ногах. В номере Пэй Мин раздел его догола и отправил в душ. — Иди помойся. Скоро вернусь. Му Цин трясся в душе, пытаясь унять нервную дрожь. Таблетки он оставил дома, кто бы мог подумать, что они могут понадобиться на отдыхе. Он не знал, что сделает Пэй Мин, он редко видел его опасную сторону. Он пытался дышать, успокаивая себя, ну не убьет же он меня в самом деле. Чего я так боюсь? Я ведь ничего не сделал, это все он! В груди давило, он глубоко вздохнул, и уже не смог сдержать рвущихся из груди судорожных всхлипов. Он опустился на дно ванны, схватился за край. Вода лилась на него, волосы намокли, прилипали к лицу, облепили спину, из горла рвались звуки, от которых самому становилось страшно. — Ты чего? — Пэй Мин откинул занавеску, обеспокоенно вгляделся в лицо, схватил мокрого Му Цина и прижал к себе, — ты чего, котёнок? Му Цин вцепился в его плечи, ткнулся лицом в шею, продолжая задыхаться. Пэй Мин вытащил его из ванны, отнес в комнату и усадил на колени. Он накинул на него мокрого одеяло, прижал к себе, спрятал в коконе своих рук и одеяла. — Всё хорошо, всё хорошо, я с тобой, — гладил его по спине и терпеливо уговаривал, — дыши. Глаза жгло от гневных слёз, губы жгло от грубого насильного поцелуя, во рту ощущался чужой вкус. Му Цин едва слышно выл от безысходности. Его чувства были не в безопасности рядом с Фэн Синем, тот постоянно нарушал его границы, совершал психическое и физическое насилие. Он думал, что за эти два месяца Фэн Синь успокоился и больше не заинтересован в нем, но ошибся. Му Цин не хотел этого поцелуя. Но почему он почувствовал возбуждение, когда язык Фэн Синя вторгся в его рот, когда горячая ладонь давила на его поясницу, прижимая к твердому телу, а вторая зажимала затылок? Что за херня, зачем, почему? Внутри царил хаос, возбуждение и ярость сплелись в адский узел, мысли путались, не в силах собраться в осознанную конструкцию. Он прижимался к Пэй Мину, словно тот был для него последним оплотом безопасности. Постепенно рыдания стали тише, перешли в тихие всхлипы. Му Цин дрожал, Пэй Мин гладил его спине. — Всё хорошо, котёнок, я с тобой… Он почувствовал, когда тело Му Цина расслабилось, и осторожно положил его на кровать. — Сейчас приду. Он принес из ванной полотенце и вытер Му Цина, вытер волосы. Он нашел на кресле домашний костюм Му Цина и помог ему одеться. Почувствовав себя в тепле одежды, Му Цин стал меньше дрожать. Пэн Мин принес фен и высушил ему волосы, потом уложил в постель. — Ты можешь рассказать мне, когда будешь готов, — мягко сказал он, перебирая Му Цину волосы на затылке, — мне хотелось бы понять, что с тобой случилось. — Хорошо, — пропищал Му Цин, но на большее у него не было сил. Да и как о таком рассказать? Он так и уснул в его руках. Когда он проснулся, было темно, в ванной горел свет, проникая в спальню через приоткрытую дверь. Он привстал на локте. — Мин-Мин? — охрипшим голосом позвал он. — Я здесь, — Пэй Мин вышел из ванной в одном полотенце на бедрах. Из носа торчали ватные жгутики, губа распухла и кровоточила. На скуле живописно расцветал синяк. — Что с тобой? — испугался Му Цин. — Ничего особенного. Подрался с Цзюйяном. Уже и забыл, какая тяжёлая у него рука, — он потрогал скулу и поморщился. Он сел на кровать, разглядывая разбитые костяшки, кровь уже начала сворачиваться. Му Цин почувствовал дурноту. — Ты его избил? — спросил он, переведя взгляд на голую грудь Пэй Мина, на которой остались капельки воды после душа. — Скажем так, он получил не меньше. — Это из-за меня? — Это из-за него. Если он рискует приставать к чужим парням, то и рискует выхватить. Он мне признался, что поцеловал тебя. И знаешь, что ещё он сказал? Му Цин поднял голову и успел заметить, как во взгляде мелькнула хорошо сдерживаемая ярость — Он сказал, что ты тоже хотел этого. — Что за бред?! — возмутился Му Цин, — я этого не хотел! Какой в этом смысл? — Вот и я пытаюсь понять, какой в этом смысл? Пэй Мин внимательно смотрел на Му Цина, словно препарировал взглядом, снимал слой за слоем все защиты и пытался понять, что там внутри. — Он не сказал, что я его ударил? Я разбил ему нос! — Сказал. Ну не знаю, может ты сделал это для того, чтобы отвести от себя подозрения? — Какие подозрения? Ты обвиняешь меня в измене? Пэй Мин молчал. Под его бритвенно-острым взглядом Му Цину стало неуютно. — Нет, котёнок, — он улыбнулся, но взгляд остался жестким, — конечно, нет. Какой в этом смысл? Если ты захочешь встречаться с кем-то другим, ты же скажешь мне об этом, правда? Ты же не будешь трахаться с кем-то ещё за моей спиной, правда? От его ласковых слов ощутимо веяло угрозой. Будто в мягкую ткань был завернут острый клинок. Му Цин кивнул и торопливо добавил: — Не буду. Но я и не хочу с кем-то ещё, я хочу трахаться только с тобой. — Мой котёнок, — довольно протянул Пэй Мин, его лицо расслабилось. Он потянулся обнять Му Цина, его рука скользнула в штаны и сжала ягодицу, — как ты себя чувствуешь? — прошептал он. — Нормально, — Му Цин не лгал, после сна ему полегчало, больше не трусило, хотя он и чувствовал жуткую слабость. Пэй Мин сжал его крепче, его дыхание сбилось: — Тогда… можно я тебя трахну? После драки мне надо сбросить напряжение. Адреналин бьёт, мне не уснуть. Можно я сделаю это грубо? Потерпишь? Потом сделаю всё, что захочешь. Дыхание Му Цина тоже сбилось. Он облизнул губы. — Насколько грубо? - тихо спросил он. — Грубее, чем обычно. И без прелюдий, губа разбита, целоваться не могу. Но если тебе будет больно, ты меня остановишь. — Хорошо. — Правда, разрешаешь? — Да. Получив согласие, Пэй Мин резко перевернул Му Цина на живот. Сжал ягодицы. Му Цин уткнулся лицом в подушку, предвкушая непонятно что. Пэй Мин ещё не трахал его грубо, обязательно с ласками, подготовками и прочим. Сейчас его движения были резкие и дёрганые. Он стащил с Му Цина штаны, достал из-под подушки смазку. Му Цин ждал, что будет больно, но сначала внутрь вошли два влажных пальца. Он попытался по максимуму расслабиться, но все равно ожидал боли, и это держало его тело в напряжении. Пэй Мин вытащил пальцы и слегка шлёпнул его по заднице. — Расслабься! Ага, щас. Му Цин заерзал, испытывая противоречивые желания. Пэй Мин снова шлёпнул его теперь по другой ягодице. — Ну же, давай, мой хороший. Прими меня, — он раздвинул Му Цину ягодицы, упёрся членом, и в несколько толчков вошёл внутрь. Он длинно выдохнул и томно зашептал, — да, детка, ты так хорошо меня сжимаешь. Какой же ты тесный и горячий, ты меня с ума сводишь. На этом нежности закончились. Дальше Пэй Мин яростно втрахивал его в матрац, бессвязно бормоча какие-то грязные слова. Кровать скрипела, Му Цин скулил, Пэй Мин издавал странные звуки. В какой-то момент он замедлился, лег сверху, уткнулся Му Цину лбом в плечо. — Му Цин… Его пальцы сжали бедро Му Цина почти до боли. — Как бы я хотел… забрать тебя себе…никогда не отпускать…никому не отдавать. Разомленный удовольствием от грубого секса, Му Цин сделал усилие и прислушался, почувствовав неладное. Пэй Мин очень редко называл его полным именем. — Чтобы ты… был только мой. Любить тебя… — Пэй Мин нашел на подушке кисть Му Цина и переплел их пальцы. Он толкнулся внутрь. Му Цина пронзило острым ощущением, он сильнее сжал пальцы Пэй Мина, с трудом вникая в его слова. — Я и подумать не мог…что такое возможно…что это можешь быть ты. Это ты… ты… Му Цин, ох ты ж блядь, — он хрипло рассмеялся и сильно укусил Му Цина за плечо. Му Цин вскрикнул, но Пэй Мин облизал укушенное место, смягчая боль. Он вышел и резко вошёл, Му Цин тихо заскулил. — Я ни о чем не жалею, блядь. Ты слишком прекрасен, чтобы жалеть. Хорошо, что я тогда решился… жаль, что это скоро закончится. Он говорил и двигался, движения были рваные, дыхание и речь обрывочны. — Я бы хотел, чтобы не… закончилось. Чтобы ты со мной… остался. Но я…не могу. Он ускорил темп, и заговорил быстрее, делая паузы короче, речь стала невнятной, но Му Цин всё ещё улавливал смысл. — Му Цин… мой горячий мальчик… как же я… буду без тебя? Без закатов твоих глаз… без твоей шикарной задницы… без твоего тепла… в моей кровати… без твоего сарказма. Он длинно застонал, выйдя почти до конца и вогнав себя до основания. — Я проебался… Му Цин не понимал, о чём он говорит, но беспокойство снова начало закручиваться изнутри, мешая возбуждению. — Ты о чём? — он повернул голову, прижавшись щекой к подушке, и Пэй Мин ткнулся губами в уголок его рта, видимо пытаясь поцеловать, но зашипел от боли. Му Цин ещё немного двинул головой и лизнул его кровоточащие губы. Тот выставил вперёд локоть, опираясь, и прижался губами к губам Му Цина, но не двигал ими. Это сделал Му Цин, легонько покрывал его разбитые губы поцелуями, дрожал от возбуждения и тех эмоций, что штырили его изнутри. Что он сейчас испытывал к Пэй Мину, было неописуемо. Он задыхался, его крыло нежностью, удовольствием, ужасом, паникой. — Ты самый лучший котёнок, — шепнул Пэй Мин в его губы, обжигая дыханием, — люблю тебя. Му Цин застыл. Пэй Мин быстро заговорил: — Хочу тебя. Даже когда я в тебе, я все равно тебя хочу, мне тебя всегда бесконечно мало. Он резко поднялся, схватил Му Цина за бедра и потянул вверх. Му Цин выставил попу, подсунул подушки под грудь и лег на них, потому что руки его не держали. Пэй Мин грубо вколачивался внутрь, хватая Му Цина то за плечи, то за бедра. Это продолжалось долго, и Му Цин уже устал так стоять, но получая удовольствие, терпел неудобство. Пэй Мин резко вышел, кончил Му Цину на спину и замер, сидя на пятках. Му Цин оглянулся через плечо, Пэй Мин тяжело дышал, на его лице лежали тени, придавая жесткое выражение. Он пришел в себя, погладил Му Цина по бёдрам и потянулся за влажными салфетками. Обтер Му Цину спину, после чего тот бессильно рухнул на кровать. Лицо Пэй Мина снова стало спокойным, и на нем заиграла лёгкая улыбка. — Родной, как ты? — он лег рядом, погладил Му Цина по щеке кончиками пальцев, — было больно? — Нет. — Помочь тебе кончить? — Нет. Я уже. Два раза. — Да ладно? — не поверил Пэй Мин, но Му Цин ткнул пальцем в мокрые пятна за спиной, там где он лежал, и Пэй Мин хмыкнул, — понравилось грубо? — Понравилось, — делая вид, что смущен, сказал Му Цин. Пэй Мин довольно улыбнулся. — Значит, понравилось. Значит, надо повторить. Они немного полежали в тишине. Му Цин погонял в голове то, что он запомнил из болтовни Пэй Мина. — Мин-Мин… — М? — тот приоткрыл один глаз, видимо уже начал засыпать. — Когда ты сказал, что проебался, что ты имел в виду? Пэй Мин напрягся. Сон слетел с него, взгляд стал жёстким. — Я это сказал? — Да, когда мы трахались. Ты много чего наговорил. — Правда? Не помню. Наверное, был не в себе. — И то, что сказал, что любишь меня, тоже не помнишь? — с горечью спросил Му Цин. Он и сам не знал, зачем это сказал, они никогда не говорили о чувствах, но чувствуя себя после всего, что сегодня произошло, беззащитным и уязвимым, он нуждался в какой-то опоре. Сейчас Пэй Мин был для него единственной опорой, и Му Цин чувствовал, что эта опора шатается. Пэй Мин молчал. И чем больше он молчал, тем сильнее нервничал Му Цин. Паника привычно закрутилась внутри, стиснула грудь ледяными пальцами. Он открыл рот, но не смог сделать вдох. Лицо Пэй Мина расслабилось. — Я сказал, что люблю тебя? — его рука лежавшая на бедра Му Цина сжалась, прижимая ближе, и воздух ворвался в горящие лёгкие, — как неосторожно с моей стороны! — Почему? Он осторожно поцеловал Му Цина в кончик носа. Тот сморгнул непрошенные слезы. — Я хотел признаться в более подходящей обстановке, ну знаешь, ресторан, шампанское, цветы. Му Цин растерялся. Он ожидал, что Пэй Мин пойдет на попятный, а такой ответ удивил его. — Я напугал тебя? Сам не знаю, что на меня нашло. Я искал тебя, потом увидел тебя с Цзюйяном и жутко разозлился, потом я отнес тебя в номер и хотел его найти, но не нашел и когда вернулся, увидел, что у тебя истерика. Потом ты уснул, и я снова пошел его искать и настучал ему в бубен. Он просто невыносимо упрям! Сказал, что не отдаст тебя мне! Ублюдок. Пэй Мин откинул одеяло, резко поднялся и прошел через комнату к незашторенному окну. На улице горели фонари, их свет мягко освещал комнату. Он остановился, уставившись куда-то в окно, Му Цин с тревогой следил за ним. — Он сказал, что будет бороться за тебя, — Пэй Мин просунул руку под занавеску и погладил замершую раму. На окне распустился морозный узор, температура в ночь упала. Му Цин сел, поджав ноги. — Мне он не нужен, — напряжённо сказал он. — Но, видимо, он верит в обратное. Когда Пэй Мин повернулся, его лицо исказилось. Он подошёл к кровати и встал на колени, глядя на Му Цина снизу вверх. — Я начинал наши с тобой отношения как все другие. Нечто временное, но вполне жизнеспособное. И я вообще не мог подумать, что наши отношения перерастут в что-то большее. Я не знаю, что ты чувствуешь ко мне, но я вижу, как ты себя ведёшь. Меня это устраивает. Он опустил голову, потёр лоб. Потрогал разбитую скулу, вздохнул. — Но я не смогу долго быть с тобой. У меня с отцом договор, я сплю, с кем хочу, но когда он найдет мне подходящую партию, которая укрепит его положение в бизнесе, я должен буду жениться. Му Цин молчал. — Я себе не принадлежу, — Пэй Мин поднял виноватые глаза на Му Цина, — поэтому я не вступаю в долгосрочные перспективные отношения. — А со мной и нет перспективы, — заявил Му Цин. — Кто сказал? Му Цин завис над его вопросом. — Ну… я парень, ты парень… Какая тут перспектива? Пэй Мин горько рассмеялся. — Дурашка. Он забрался в постель. Потрогал Му Цина за руку, будто после сказанного не был уверен, что тот позволит к себе прикасаться. — Тогда давай будем вместе, пока обстоятельства не разлучат нас, — отчаянно сказал Му Цин, — не думай о будущем, живи настоящим. Пэй Мин хмыкнул: — Так говорят парни, когда встречаются для секса и не хотят серьёзных отношений. — А у нас серьёзные отношения? Я честно думал, что нет, — сказал Му Цин, — что у нас секс с привилегиями. — Секс с привилегиями? — Пэй Мин изогнул бровь. — Неважно. Давай спать, — Му Цин лег на подушку и накрылся одеялом. Пэй Мин завис, разглядывая его силуэт. — Иногда я тебя совсем не понимаю, — признался он. — Иногда я сам себя не понимаю, — пробубнил Му Цин, — сегодня у меня было слишком много впечатлений. Давай спать. Потом все обсудим. — Ты не злишься на меня? — На что я должен злиться? — Что я не смогу быть с тобой. — Нет. Какой смысл? Ты мне сказал, что у нас всё временно, выставил мне условия, и я с ними согласился. Когда ты женишься, я пришлю тебе на свадьбу венок. А пока мы вместе, мы вместе. Всё, иди сюда, давай спать. Пэй Мин невесело рассмеялся и залез к нему под одеяло.

***

Утром они собрались ехать домой, отдых был испорчен, никому из них больше не хотелось тут оставаться. Сборы прервал стук в дверь. Пэй Мин открыл и позвал Му Цина. — Котёнок, это к тебе. Му Цин вышел в коридор. Се Лянь был очень серьезен. — Му Цин, пожалуйста, пойдем со мной, надо поговорить. — Пойдем. Се Лянь отвёл его вниз, оказалось, что они с Хуа Чэном поселились под ними. В комнате на кровати сидел Фэн Синь, опустив голову. Му Цин попятился. — Что это значит? — Это значит, что кое-кто сейчас будет извиняться, — Хуа Чэн подпирал стену с прохладным выражением лица. Му Цин посмотрел на каждого из них. — Фэн Синь, — напряжённо позвал его Се Лянь. Фэн Синь поднял голову. Его лицо было избито, Му Цин испытал мелочное удовлетворение от того, что он выглядел более потрёпанным, чем Пэй Мин. — Му Цин, прости меня, пожалуйста, — пробубнил он и снова опустил голову. Му Цин пожал плечами. — Если вы позвали меня ради этого, то не стоило утруждаться. Он сделал шаг к двери и хотел уйти. Но Фэн Синь вскочил и бросился к нему. Му Цин шарахнулся в сторону. Одним быстрым движением Хуа Чэн встал между ними и сложил руки на груди. — Чего это ты собрался делать? — холодно спросил он. Фэн Синь смотрел только на Му Цина, его кулаки сжимались, он выглядел напряжённым, словно хищник, готовый кинуться на добычу. Правда, все хищное впечатление портил его побитый вид. — Му Цин, — позвал он тихо. — Нет, значит, — нет, Цзюйян, — сказал Му Цин жестко, — что на тебя опять нашло? Прекрати. Я не буду твоим. — Я тебе не верю, — упрямо сказал Фэн Синь, не сводя с Му Цина глаз, под которыми цвели синяки. — Твои проблемы. Му Цин снова попытался уйти. — Подожди, Му Цин, подожди! Прости! Я больше не буду! Пожалуйста! Не уходи! Пожалуйста! Я хочу… хочу… быть твоим другом! — Зачем? — Му Цин бросил на него холодный взгляд. Фэн Синь замялся. — Ну…я…был не прав! Я…думал, что ты высокомерная сучка, но ты вовсе не такой! Это я придурок! Я был не прав, когда ругал тебя. Я хочу всё исправить между нами. Хочу, чтобы мы стали друзьями, — он заикался, запинался, краснел. Му Цин молча смотрел на него. Ему было противно. — Если ты хочешь быть другом, тогда веди себя как друг, а не как подонок, — сказал он наконец, вышел, ни с кем не попрощавшись, и закрыл дверь. В коридоре его уже ждал Пэй Мин с чемоданами и странным выражением лица. — Что случилось? — Цзюйян извинился и сказал, что хочет быть моим другом. — Вот говнюк, — протянул Пэй Мин, — мало ему вчера было. И что, ты согласился? — Сказал, что если он хочет быть другом, пусть ведёт себя как друг. — Хм, разумно. Но я всё-таки надеюсь, что ты не будешь с ним дружить. — Не буду. Поехали уже.