Bonjour, свобода

      В их квартире на Каннаме всё было «правильным». Дизайнерская мебель в нейтральных тонах, дорогие свечи с ароматом сандала и стерильная чистота. Но для Лисы этот интерьер давно стал декорацией к фильму, который затянулся на восемь лет и явно требовал финала.       Лиса стояла у панорамного окна, наблюдая за утренним Сеулом. В отражении стекла она видела Чеён. Та сидела за кухонным островом, уткнувшись в планшет. Между ними было всего три метра, но Лисе казалось, что их разделяет океан. — Кофе остыл, — негромко сказала Чеён, даже не взглянув на жену. — Ты опять витаешь в облаках, Лис. — Просто задумалась, — Лиса обернулась, натягивая на лицо привычную мягкую улыбку, которая с каждым месяцем давалась всё тяжелее. — О работе, о графике… — Тебе не нужно притворяться, — Чеён наконец отложила планшет. Её голос звучал не зло, а скорее безразлично. — Мы обе знаем, что дело не в графике. Мы почти не разговариваем, если это не касается быта или расписания.       Лиса открыла рот, чтобы возразить, выдать какую-нибудь дежурную шутку, но слова застряли в горле. Врать больше не хотелось. Она подошла к столу и села напротив. Восемь лет назад она обожала то, как Чеён закусывает губу, когда волнуется. Сейчас это вызывало лишь глухую тоску.       В этот момент телефон Чеён на столе завибрировал. Громкая связь включилась почти сразу, и кухню наполнил энергичный голос Дженни: — Так, зануды, даже не смейте говорить «нет»! Мы с Джису уже всё забронировали. Прованс, виноградники, старое поместье и никакого шума машин. Вылетаем через три дня.       Лиса и Чеён переглянулись. — Дженни, у нас планы… — начала было Чеён, но её перебил уже другой голос. Джису, судя по звуку, жевала что-то на заднем плане. — Какие планы, Розэ? Очередной вечер перед телевизором? Лиса, детка, скажи ей! Вам обеим нужно проветрить мозги. Если вы не поедете, я приеду и сама упакую ваши чемоданы. И поверь, Лиса, я положу туда только самые дурацкие твои худи.       Лиса непроизвольно усмехнулась. С Джису всегда было так — легко. Словно мир не был таким сложным и тягучим, каким он казался в этой квартире. — Франция? — Лиса посмотрела на жену. В глазах Чеён промелькнула тень сомнения, а затем — слабая надежда. Возможно, они обе верили в это глупое клише: что смена обстановки может починить то, что разбито вдребезги. — Хорошо, — выдохнула Чеён в трубку. — Мы едем. — Отлично! — воскликнула Дженни. — И только попробуйте взять с собой работу. Там будет только вино, сыр и мы.       Когда звонок завершился, тишина вернулась, но теперь она была другой — предвкушающей. — Нам нужно собрать вещи, — сказала Чеён, вставая из-за стола. Проходя мимо Лисы, она на мгновение задержала руку на её плече. Это был жест поддержки, но Лиса не почувствовала привычного тепла. Только вежливое, почти родственное прикосновение.       Лиса посмотрела ей вслед, чувствуя странное покалывание в груди. Она ещё не знала, что эти две недели в Провансе станут не спасательным кругом для их брака, а последним, честным «прощай».

Аэропорт Инчхон, три дня спустя

      Дженни и Джису ждали их у терминала. Сестры Ким были полной противоположностью друг другу в этот день: Дженни в безупречном бежевом тренче, сосредоточенно проверяющая билеты, и Джису в огромных солнцезащитных очках, которая уже успела купить в дьюти-фри какой-то нелепый ободок с ушами. — Наконец-то! — Джису широко улыбнулась и сразу приобняла Лису за шею. — Вы выглядите так, будто вас ведут на эшафот, а не в страну круассанов. Расслабьтесь!       Лиса почувствовала тонкий аромат парфюма Джису — что-то цитрусовое и свежее. На секунду ей захотелось уткнуться носом в её плечо и просто выдохнуть всё то напряжение, которое копилось месяцами. — Мы просто не выспались, онни, — мягко ответила Чеён, принимая объятия Дженни.       Дженни внимательно посмотрела на Чеён, задержав взгляд на её бледном лице чуть дольше, чем положено просто подруге. Она знала Чеён слишком хорошо. Знала каждую интонацию её голоса. — Во Франции вы будете спать сколько захотите, — тихо пообещала Дженни, погладив Чеён по руке. — Я об этом позабочусь.       Самолет взял курс на Париж, унося их прочь от привычной жизни. Лиса смотрела в иллюминатор на удаляющиеся огни Сеула и чувствовала странную смесь страха и облегчения. Она еще не понимала, что их брак уже закончился — просто никто из них еще не набрался смелости произнести это вслух.