Не укушу

Пьеро спокойно поглядывал в окно фургона, продолжая размешивать краску и осторожно размазывать ее на корнях волос подруги. Мальвина возмущенно жаловалась на Артемона, но молчун не слушал ее, сосредоточившись на том, какое интересное шоу устроили Пес и Псих... «Знаешь друг, я очень терпеливый человек. Так долго выносить чужое игнорирование нужно еще уметь. Только вот любое, даже самое огромное терпение, имеет свойство заканчиваться», - спокойно звучал голос Арлекина с небольшими нотками холода. Голова Артемона больно билась о землю, движимая чужой рукой, которая пока что, явно не собиралась останавливаться. Арлекину хотелось выбить всю дурь из черепа парня, чтоб он прекратил наконец, эти игры в догонялки и объяснил нормально, что с ним происходит. Он чувствовал не ладное, чувствовал, что Артемон скрывает что-то, и это дурацкое заявление… что значит не буду кусать? «Ты глупая псина. Никто не спрашивает тебя, будешь или не будешь, хочешь или не хочешь. Я тебе сказал, что отныне твой рот принадлежит мне и ты будешь кусаться, если в этом появится необходимость. Либо так, либо найди другой способ выпускать пар», - шипел Арлекин, наконец поднимая голову друга от земли. Он понял, что немного перестарался, увидев, как небольшая струйка крови текла из носа парня, смешиваясь с грязью и землей. Арлекин держал чужую голову за волосы, а свободную руку он поднес к лицу Артемона, большим пальцем стирая кровавый след. Вкусно. Хоть привкус земли и портил сладость. «Ебучая ты Карабасова копия… папкины замашки тебе идут. Безумный, как и он, только удар хромает», - тихо выплюнул слова Артемон, продолжая избегать взгляда парня. Он не хотел обидеть, но хотел задеть, хотел оттолкнуть и хотел наконец прекратить все это. Присутствие Арлекина рядом, было просто невыносимым… Тело дрожало, сердце билось все сильнее, то ли от страха, то ли от странного напряжения, а сам Артемон, даже не хотел, чтоб это заканчивалось, или хотел…он уже не понимал. Это не шло ни в какое сравнение с побоями Карабаса, не знающими меры и остановки. Боль, которую причинял Арлекин…пугающе нравилась псу… а этот жест, когда парень слизал его кровь, смешанную с грязью со своего пальца. Артемон почувствовал, что ему все тяжелее дышать. Голова кружилась от взбучки, а может быть и от странного удовольствия, которое он упорно старался игнорировать. Артемон и сам не понял, как сильно он соскучился по своему другу, пока прятался эту неделю. Услышав слова парня, Арлекин еще раз приложил его головой о землю, но не очень сильно. Он не хотел, чтоб его драгоценный друг пострадал. До репетиции было еще несколько часов, достаточно времени, чтоб поговорить. Арлекин поднял парня за шкирку, решив в знак наказания проволочь его по земле, до нужного места, однако потом понял, что этого будет слишком много. Ударов головой вполне хватило, и шут сжалился. Он приподнял тонкую тушку, и с легкостью закинул парня на свое плечо. Артемон был на удивление легким. Хоть он и казался высоким и широким на первый взгляд, на самом деле большую часть этого образа составляла одежда, добавляя массивности, в то время как сам Пес, был вполне себе небольшим. Чуть ли не таким же как Мальвина. Арлекин сделал себе мысленную пометку проверить как питается этот нарушитель его покоя и узнать, есть ли у него рвотные замашки как у их общей знакомой. «Куда ты меня тащишь, сволочь?», - недовольно промямлим Артемон, все еще пытаясь вырваться, однако руки плохо слушались его, из-за головокружения и общей слабости. Арлекин лишь спокойно поправил тело на своем плече, чтоб оно легло более удобно, а после недобро усмехнулся. «Разговаривать», - кратко отчеканил Арлекин и направился в сторону театра, понимая, что разговор будет очень тяжелым. Всю неделю Арлекин был сам не свой. Чертов Пес совсем слетел с катушек, и парень понимал, что отчасти это его вина, ведь своей «заботой» он немного перестарался. Вскрыл слишком глубокие и наболевшие раны, которые стоило бы залечивать постепенно. Арлекин позволил покусать себя и в первый раз все было очень плохо. Артемон то впадал в ярость, то плакал и блевал от отвращения, то прижимался крепче зализывая свои же укусы, то отталкивал понимая, что он делает. Арлекин старался сохранять спокойствие, понимая, что все это временно, что парню нужно выпустить то напряжение, которое он копил годами. Раньше, кусая сам себя, он сдерживал все что его мучило. Теперь же, найдя объект для изливания агрессии, он мог кусаться чтоб заглушить ярость и злость на окружающую действительность. Арлекин постарался забрать боль друга, те эмоции что давили не него разрывая изнутри, переполняя тело и разум, и это действительно смогло помочь. Так или иначе. Артемон прекратил самоистязания, по крайней мере парень надеялся на это, новых укусов на его руках замечено не было, а те что хотели появиться, Пес теперь оставлял на теле своего нового хозяина. Он сам назвал себя собакой Арлекина, и тот решил просто не сопротивляться этому. Было конечно странно принимать такую роль, но с другой стороны, создавало свои плюсы, но сейчас не об этом. Главное, что друг был в порядке. Главное, что ему стало легче. Только вот к сожалению, не долго музыка играла в их милой слащавой пьесе. Артемон стал другим. Они оба почувствовали это. Его что-то терзало, и Арлекин никак не мог понять, что же это было. Друг стал его избегать, не давая возможности разобраться или помочь и как он не старался, ему не удавалось поговорить с Артемоном. Это злило. Злило до мурашек в кончиках пальцев, до потемнения в глазах. Видя, как пес в очередной раз сбегает после общей репетиции, игнорируя его присутствие и все попытки на взаимодействие, парень понимал, что его ярость на пределе. Арлекин много раз думал, как именно будет вправлять мозги поехавшему Псу, но в конце концов понял, что вставить голову на место поможет лишь хороший подзатыльник. Или что другое. Что будет под рукой. Артемон даже забыл про любимых пуделей, в своих отчаянных попытках спрятаться, что было совершенно не похоже на него, и Арлекин, чтоб хоть немного приблизиться к другу, проводил с ними какое-то время, изучая некоторые повадки и обучая командам. Он делал это не из-за доброты душевной, а понимая, что псы, смогут найти своего вожака где угодно. Главное правильно натравить их на след. Как выяснил Арлекин, театр хоть и был маленьким, но найти там кого-то было крайне тяжело, но он и не думал сдаваться. Не тогда, когда был так близко к тому, чтоб помочь хоть одному своему другу. Не тогда, когда точно знал, что может облегчить хоть чью-то жизнь. И ему было не важно, что Артемон не хочет этого. Он потерял право на сопротивление, когда назвал себя «его» собакой. Он не понимал, с чем связана эта безумная жажда контроля, эта невероятная одержимость обычным парнем из их труппы, ведь ни к кому другому, Арлекин не чувствовал подобного. Он пытался заботиться и о Мальвине, и о Пьеро, по-своему, но пытался, однако с Артемоном все было иначе. Он хотел быть рядом постоянно. Хотел видеть его глаза – наполненные щенячьим счастьем при обращении к нему. Хотел чувствовать его руки на своем теле и его зубы на своей коже. Хотел забрать не только его боль, но и его самого целиком и полностью… Это было странно, и наверняка максимально нездорово, но Арлекина давно заклеймили психом, так почему бы не соответствовать? Он пытался поговорить мирно. Узнать, что происходит спокойно, без ссор или применения насилия, ведь его главной целью было забрать боль, а не причинить ее, уподобляясь своему отцу. Только вот Пес сам отсек все попытки на хороший исход и не оставил ему иного выхода, кроме как приложить дурную голову о землю разок другой. Арлекин хотел получить ответы и помочь, и он поможет. Чего бы это ни стоило. Ведь это Артемон…его собака. Арлекин притащил друга в тот самый чулан. Он осторожно опустил друга на пол, слегка напряженно следя за его состоянием. После того, первого серьезного укуса, эта маленькая комнатка стала их пристанищем. Иногда они приходили сюда просто помолчать, когда нуждались в тишине, а иногда, Арлекин успокаивал истерики друга, после очередных побоев отца, позволяя ему выпускать пар кусаясь. Это было не больно. Арлекин давно не чувствовал боли. Это было… даже приятно, ведь парень был нужным. Присутствие Артемона, его прикосновение и то, как он доверял свои эмоции, пробуждало внутри шута что-то неожиданно настоящее. Что-то... чего он пока не понимал. Арлекин знал, что внутри бешеной псины происходит что-то подобное и это было одной из причин его пряток. Но он так же понимал, что есть и что-то еще. Что-то важное, скрываемое другом, но самому ему пока не доступное. «Какая же ты сука… Неужели непонятно что у меня нет желания с тобой вести беседы. Нет, надо было притащить меня сюда и запереть дверь, чтоб допросить», - тихо произнес Артемон смотря в пол, и слыша, как щелкает замок. Откуда только взял ключи? Пальцами он осторожно массировал виски, которые гудели, от ударов, и жалел, что не был более осмотрительным и быстрым. Находиться в этой кладовке было невыносимо. За последнее время, до начала его пряток, она стала слишком важной, слишком… Артемон замер, заметив, что в ней слишком узко и понял, что попал. Арлекин был близко. Паника и жар одновременно захлестнули тело, Артемона, а сам он, позабыв про боль, начал озираться, судорожно пытаясь придумать план побега. «Мать твоя сука. Хватит вести себя как последняя мразь и скажи мне что случилось? То ты с радостью принимаешь мою помощь и все хорошо, то ты прячешься и огрызаешься словно дикий. Это бред какой-то. Я требую объяснений», - спокойным голосом произнёс Арлекин, привычным безумным взглядом, полным нетерпения, заглядывая в чужое лицо. Таким он был лишь рядом с Артемоном. Он присел на корточки, чтоб быть на одном уровне с другом, однако понимал, что это опасно, ведь его терпение было на исходе. Ведь рядом с этим придурком, он почему-то не мог держать себя в руках. Не мог сохранять маску спокойствия, которую оттачивал годами. Артемон молчал, и Арлекин привычным грубым жестом схватил друга за подбородок, поднимая чужое лицо, чтоб взглянуть прямо в глаза. Пес вздрогнул и попытался отстраниться, но хватка шута была очень крепкой. Он старался не причинять боли, однако и не давал поблажек, зная, что перевоспитать плохого пса, можно лишь настойчивостью и строгостью. Этому он научился, пока наблюдал за пуделями и это было очень близко природе Арлекина. Как бы Арлекин не отрицал этого. «Говори. Сейчас же.», - его голос стал тише и напряженнее, а Артемон почувствовал, как этот тон пробирает его до самых костей. Он соскучился. Так соскучился по этому колючему взгляду, грубым, но осторожным касаниям. По этой, характерной лишь Арлекину настойчивости. Слезы начали течь из его глаз и Артемон почувствовал, что все его тело, напряжено словно струна. Арлекин слегка ослабил хватку. Его не трогали слезы. Ему было плевать на них. Но слезы Артемона… Резким движением он притянул парня к себе, привычно обнимая и кладя его голову на свое плечо. «Какой же ты непроходимый тупица… Ну почему нельзя просто сказать, что не так? Я же тут сижу. Говори либо кусай. Боль и напряжение должны выйти, так или иначе», - тон был спокойным, направленным на успокоение, но не терпящим неповиновения. Арлекин, крепко прижимая чужую голову к себе, игнорируя сопротивление и попытки вырваться. Артемон, дрожал, но шута это совсем не волновало. Он словно безумец продолжал обнимать друга, точно зная, что больше не позволит ему страдать в одиночку. «Нет…отпусти…отпусти прошу…я болен. Я боюсь тебя заразить. Не укушу. И обнимать я тебя не должен», - дрожащим голосом хрипел Артемон. Голова уже точно не болела, сейчас было не до этого, да и он в принципе пришел в себя, чтоб активнее пытаться оттолкнуть этого Психа. Артемон чувствовал, что его тело все сильнее напрягается. Чувствовал, как каждое чужое касание отдаётся жаром в его теле, расползаясь все глубже внутрь, задевая, самые укромные уголки души, и понимал, что еще немного и его проблема проявится снова. Арлекин немного отстранился и разъярённо взглянул в глаза друга, не понимая, о какой болезни идет речь. Он догадался, что по всей видимости именно она была причиной того, почему парень избегал его и Арлекин был намерен разобраться в этой ситуации. Ему было не важно, заразится он, умрет ли, его интересовал лишь Артемон и всю последнюю неделю, думая о псе, который избегал его, Арлекин знал, что не отпустит этого паршивца даже если придется сломать ему все конечности. Он хотел заботиться о нем, помогать, даже если эта забота граничила с безумным желанием быть ближе…залезть в чужую кожу, слиться с парнем, переняв все его беды и проблемы. Делить с ним тишину и шум. Это было единственное что волновало Арлекина и это было все, чего он желал. «Рассказывай», - тихо приказал он, безумным взглядом смотря в чужие глаза. Его тон не терпел возражений и Артемон понял, что игры закончились. Больше ему не убежать.