Инерция поломки

Пока в доме в лесу шли теологические споры, Питер Петрелли вытирал пол в палате №402 городской больницы Вермонта. На нем была стандартная синяя форма медбрата, а на бейджике значилось просто: «Пит». Он выбрал это место не случайно. Больница — это точка, где детерминизм встречается с хаосом. Здесь люди умирают по расписанию болезней или из-за нелепых случайностей. — Пит, зайди в шестую, там старику плохо, — крикнула старшая медсестра. Питер вошел. На кровати лежал мужчина, чьи легкие медленно заполнялись жидкостью. Его время истекало. Питер подошел к нему, проверил капельницу и просто положил руку на его костлявое плечо. Он мог бы исцелить его за секунду. Мог бы вытянуть болезнь, как он делал это раньше. Но он помнил лицо Габриэля. Он помнил, что вмешательство в «чертеж» всегда имеет цену. «Ты не Б-г, Питер», — напомнил он себе, сжимая край простыни. — «Ты свидетель». В этом была его личная пытка. Иметь силу исцелять, но выбирать путь простого сострадания, потому что мир должен идти своим чередом. Он позволял людям уходить, плача вместе с ними в пустых коридорах, становясь «человеческим лицом» медицины, которая часто была бездушной. Вечером, возвращаясь домой, Питер всегда приносил с собой этот запах — запах чужого конца. Он входил в дом, где Габриэль чинил прошлое, Клэр изучала законы, а он сам был напоминанием о настоящем. — Как прошел день? — спросила Клэр, встречая его в прихожей. Питер снял куртку. Его руки всё еще хранили тепло того старика из шестой палаты. — Еще одна жизнь закончилась вовремя. Без магии. Без суперсил. Просто... по-человечески. Габриэль вышел из мастерской, потирая покрасневшие глаза. Трое «героев» замерли в коридоре. Они были преступником, жертвой и ангелом, которые окончательно запутались в своих ролях, превратившись в нечто четвертое — в семью, построенную на честности перед смертью. — К нам кто-то едет, — вдруг сказал Габриэль, нахмурившись. — Я чувствую сигнал... кто-то прорвался через мой цифровой щит. Направленно. Питер и Клэр мгновенно подобрались. — Копы? — спросила Клэр. — Нет, — Габриэль прислушался к вибрации воздуха. — Сигнал слишком чистый. Слишком... знакомый. Это Ной.