Инерция поломки

Появление Хиро Накамуры не могло быть обычным. Он не пришел по заснеженной дороге и не постучал в дверь. В один из вечеров, когда метель за окном неистовствовала особенно сильно, пространство в углу гостиной вдруг подернулось рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. Раздался характерный, ни на что не похожий звук — тихий хлопок, будто схлопнулся вакуум. Габриэль, чистивший в этот момент старый хронометр, замер. Его внутреннее чутье, его дар «понимания того, как всё устроено», мгновенно среагировало на аномалию. Питер и Клэр тоже вскочили с мест. Из колеблющегося воздуха шагнул человек. Он выглядел старше, чем они его помнили. В его волосах прибавилось седины, а на лице залегли глубокие складки человека, видевшего не только все времена, но и все возможные концы света. Хиро Накамура стоял перед ними в своем неизменном темном костюме, опираясь на трость, которая при ближайшем рассмотрении оказалась рукоятью меча, скрытого в ножнах. — Хиро... — выдохнул Питер, делая шаг вперед. Хиро поднял руку, останавливая его. Его взгляд, обычно добрый и немного наивный, теперь был острым, как лезвие самурайского клинка. Он не смотрел на Питера. Он не смотрел на Клэр. Его глаза были прикованы к Габриэлю. — Я пришел посмотреть на часы, — негромко сказал Хиро. Его голос звучал так, словно доносился из очень далекого прошлого. Габриэль медленно встал. Между ним и Хиро было столько крови, столько несправедливости и столько попыток убить друг друга, что воздух между ними, казалось, начал искрить. — Они идут, Хиро, — ответил Габриэль, указывая на ряды работающих механизмов вдоль стен. — Все до единого. Хиро медленно прошелся по комнате, прислушиваясь к многоголосому тиканью. Он останавливался у каждого прибора, наклонял голову, словно проверяя ритм самой Вселенной. Клэр и Питер стояли неподвижно, боясь нарушить этот странный момент. — Когда-то я сказал тебе, что ты умрешь в одиночестве, Сайлар, — произнес Хиро, остановившись у метронома Дэвида Миллера. — Я видел это будущее много раз. Ты лежал в луже собственной злобы, и никто не произносил твоего имени. Габриэль опустил голову. — Я помню. Это пророчество было моим единственным спутником пять лет. — Но время — это не тюрьма, — Хиро обернулся к ним, и в его глазах блеснула искра того самого Хиро, которого они знали — мастера надежды. — Время — это река. Питер Петрелли бросил в эту реку огромный камень. Он изменил течение. И теперь я стою здесь, и я не вижу Сайлара. Я вижу... часовщика. Хиро подошел вплотную к Габриэлю. Тот был выше его, сильнее, способный убить его одним движением мысли, но Габриэль стоял перед маленьким японцем почти благоговейно. — Клэр-сан, — Хиро слегка поклонился девушке. — Вы сказали, что у нацизма человеческое лицо. Вы правы. Но вы забыли одну деталь из книги Гари. Человеческое лицо — это еще и то, что позволяет нам узнать друг друга в темноте. Хиро достал из внутреннего кармана старые, разбитые карманные часы. Стекло было вдребезги, стрелки замерли на моменте взрыва в Нью-Йорке. — Это часы моего отца, — сказал Хиро. — Они остановились в тот день, когда мир должен был погибнуть. Я пытался починить их сам, перемещаясь в моменты их создания, но они не идут. Они сломаны не в механизме. Они сломаны в самой своей сути. Они не верят в будущее. Он протянул их Габриэлю на открытой ладони. — Почини их, Габриэль Грей. Если ты сможешь заставить их идти, значит, будущее, которое я видел — одинокая смерть злодея — окончательно стерто. Значит, Питер был прав, а я — нет. Габриэль осторожно взял часы. Он чувствовал от них запах озона и времени. Он чувствовал боль Хиро, запертую в этих стрелках. — Зачем тебе это, Хиро? — спросил Питер. — Ты пришел через пространство и время только ради старых часов? Хиро грустно улыбнулся. — Нет, Питер. Я пришел, потому что в потоке времени возник узел. Вы трое — вы создали нечто, чего не должно было быть. Вы создали «искупление без забвения». Это новая нить в истории. Если она выдержит, мир станет другим. Если нет... — он замолчал, глядя на Габриэля. — Если нет, то Сайлар вернется, и на этот раз я не смогу его остановить. Хиро посмотрел на Клэр, потом на Питера, и в его взгляде была глубокая признательность. — Вы делаете трудную работу. Психологи лечат разум. Вы лечите судьбу. Он снова прикрыл глаза, и воздух вокруг него начал вибрировать. — Я вернусь через неделю, — сказал Хиро. — Надеюсь, к тому времени время моего отца снова начнет свой ход. Сайонара. Хлопок — и он исчез, оставив после себя лишь запах сакуры, который мгновенно растворился в аромате вермонтской сосны и машинного масла. Габриэль стоял, сжимая в руке разбитые часы Хиро. Клэр подошла к нему и заглянула в его ладонь. — Кажется, наш список пополнился самым важным именем, — тихо сказала она. — Именем того, кто видел твой конец и всё равно дал тебе шанс. Габриэль ничего не ответил. Он прошел к своему верстаку, сел и включил лампу. Его руки больше не дрожали. Теперь у него было задание от самого Времени.