Заговор чувств

Я проснулась от лёгкого скрипа двери. Веки будто налились свинцом, но всё же мне удалось приоткрыть глаза. Первое, что я увидела — Юнджун. Он стоял напротив, держа в руках поднос с едой и, как всегда, улыбался своей пугающе спокойной улыбкой. — Доброе утро, Айлина. Ты как раз вовремя проснулась, — сказал он, аккуратно ставя поднос на тумбу рядом. Я тут же села, немного отстраняясь от него. Желудок скрутило от тревоги, но я постаралась сохранить спокойствие. — Могу я… — голос предательски дрогнул, — могу я умыться? Юнджун усмехнулся, склонив голову набок: — Ты серьёзно? Я предлагал тебе это ещё четыре дня назад. Ты отказалась. Забыла? Я замерла. Четыре дня назад?.. Я резко вскинула на него взгляд: — Подожди… Четыре дня назад? Разве… Разве только день прошёл? Он чуть приподнял брови и спокойно ответил: — С того самого дня, когда ты очнулась в первый раз, прошло почти две недели. Мир будто покачнулся под ногами. Две недели?.. Я была здесь две недели? Как… Как быстро прошли дни? Почему я… почему я не помню? Глаза защипало. Я откинулась назад, сжав простыню в кулаках. Слёзы наворачивались, но я заставила себя держаться. Сейчас мне нужно было хотя бы немного… просто немного свободы. — Пожалуйста… — выдохнула я, — я… Я хочу принять душ. Одна. Ты можешь… не смотреть. Я ничего не сделаю. Я просто… Я просто хочу почувствовать себя живой. Пожалуйста. Хочешь — завяжи мне глаза, руки, только… только оставь меня там одну… Я подняла на него умоляющий взгляд. Не фальшивый. Не хитрый. Настоящий. Сломленный. Юнджун молча смотрел на меня. И вдруг… улыбнулся. — Вот такая ты мне и нравишься, Айлина, — он достал из кармана тканевую повязку и верёвку. — Ладно. Идём. Я не сопротивлялась, когда он аккуратно завязал мне руки. Потом накрыл глаза повязкой. Мир стал чёрным и тихим. Я слышала только его шаги рядом, его дыхание, как он открывал двери. Мы поднимались по лестнице — я чувствовала это по лёгкой дрожи под ногами. Через пару минут он остановился. Ткань с глаз соскользнула, а руки он развязал сам. Я моргнула, привыкнув к свету. Передо мной открылась просторная светлая ванная. Никаких камер. Никаких решёток. Просто чистая комната с душевой, зеркалом и белыми плитами. Я повернулась к Юнджуну и… выдохнула. — Спасибо. Есть чистая одежда? — быстро добавила я, опасаясь, что он передумает. Он указал на тумбу сбоку: — Там. Серая футболка, чёрные штаны и бельё. Всё новое. У тебя ровно один час. Я буду ждать у двери. Я кивнула. Он вышел, и я услышала, как щелкнул замок. И только тогда я наконец-то облегчённо выдохнула. Я осмотрела всё — углы, потолок, за зеркалом, под раковиной. Никаких камер. Я подошла к душевой. Сбросила с себя одежду. Встала под струи воды и позволила им смыть с меня всё: грязь, отчаяние, слёзы. И впервые за всё это время — почувствовала себя человеком. Я выдохнула и всё-таки решилась открыть дверь. Влажные волосы ещё капали на плечи, футболка слегка прилипала к телу, но в первый раз за долгое время я чувствовала себя… хоть немного живой. Но как только я сделала шаг за порог, он уже стоял там. Юнджун. Прислонившись к стене, с привычной полуулыбкой, будто всё это — нормальная сцена из обычной жизни. Он медленно оглядел меня с ног до головы, взгляд был таким цепким, что мне захотелось снова спрятаться за дверью. Я сделала шаг назад, но было уже поздно — он подошёл ближе и остановился буквально в нескольких сантиметрах от меня. — Ты прекрасно пахнешь, — шепнул он и опустил лицо к моей шее. Я зажмурилась, дыхание сбилось. Его нос коснулся моей кожи, и отвращение всколыхнулось внутри, как рвота. Я не двинулась, лишь сжала руки в кулаки и попыталась не задохнуться. В этот момент я бросила быстрый взгляд по сторонам. Это был… обычный дом. Белые стены, узкий коридор, деревянный пол. Где-то вдалеке слышался звук часов. Не подвал. Не клетка. Дом. Но едва мысль о возможном выходе успела зародиться, как я почувствовала, как он оказался у меня за спиной. Его руки уверенно обвили мои запястья. — Я же обещал, — произнёс он мягко, завязывая мои руки. — Один час — и всё. Теперь снова под мою защиту. Я не ответила. Юнджун достал из кармана чёрную ткань и осторожно завязал мне глаза. — Не переживай. Мы почти пришли. Он взял меня за плечо и направил вперёд. Я послушно шла, пытаясь запоминать каждый шаг, поворот, звук. Всё, что может пригодиться, если появится хоть малейший шанс… сбежать. Когда он снял с меня повязку, я снова оказалась в том же месте. Комната без окон, с тусклым светом и бетонными стенами. Подвал… или, может, просто одна из комнат этого дома — я до сих пор не понимала. Но одно я знала точно — я снова в ловушке. Юнджун усадил меня на матрас, который служил мне “кроватью”, и сел рядом, положив поднос с едой передо мной. Он не смотрел на меня сразу, будто что-то обдумывал. Потом наконец повернулся, всё с той же кривой, почти уставшей улыбкой. — Из-за твоих выходок мы уже несколько раз откладывали вылет. Ты думаешь, это всё — игра? — его голос стал тише, но в нём чувствовалась злость. — Но теперь мне плевать. Он чуть наклонился ко мне, глаза резко потемнели. — Если ты ещё раз будешь огрызаться, сопротивляться или пытаться сбежать — всё равно. Я по-любому вывезу тебя. В другую страну. Даже если будешь кричать и плакать — никто не услышит. Я опустила взгляд. Смотрела на поднос, где стояла тарелка с едой, ложка и стакан воды. Сил говорить почти не было. Но я всё же выдавила, глядя в одну точку: — Я никогда не буду с тобой. Никогда. Учти это. Он только усмехнулся. Ни злобы, ни удивления. Лишь холодное безразличие. — Сиди молча и кушай, — бросил он. — Иначе останешься без еды. Через секунду зазвонил его телефон. Он достал его, взглянул на экран и резко встал. — Я скоро вернусь. — Голос стал снова спокойным, почти нежным, но это только пугало ещё больше. Он ушёл, дверь щёлкнула. Я осталась одна. Смотрела на еду. Руки дрожали. Желудок сжался, напоминая, что я почти ничего не ела эти дни. Сжав зубы и проглотив ком в горле, я взяла ложку и начала есть. Молча. Без вкуса. Без мыслей. Просто чтобы остаться в сознании. Просто чтобы дождаться момента, когда появится шанс.

***

Я стоял на краю парковки, вглядываясь в здание, будто надеясь, что вот-вот увижу её. Очередной анонимный адрес, который слили через знакомых. Очередное место, где якобы могли держать Юнджуна или кого-то из его людей. И снова — пусто. Ни следа. Ни одного намёка. Я в молчании подошёл к своей машине, открыл дверь и рухнул на водительское сиденье. Тяжело выдохнул, сжав руль так, что побелели костяшки пальцев. А потом просто откинулся назад, опуская голову. — Черт, — выдохнул сквозь зубы. — Где ты её, блядь, прячешь, Юнджун?.. Молчание. Ответа, конечно, не было. Я провёл ладонью по лицу, по мокрому от пота и усталости лбу. Сердце глухо стучало в груди, как будто отказывалось сдаваться, но и сил уже не было. Я чувствовал, как внутри всё рвётся: от бессилия, от злости, от страха, от ненависти к себе. Потянувшись в бардачок, я достал мятую пачку сигарет. Зажигалка щёлкнула. Пламя. Вдох. Горечь дыма обожгла лёгкие. Я сам не понял, когда начал. Раньше — никогда. Вообще. Даже в плохие дни. Но с тех пор, как она исчезла, с тех пор как я не смог её уберечь… всё пошло к чёрту. Сигареты стали как-то… незаметно частью меня. Как слабость, которую ты ненавидишь, но без неё ещё хуже. Я взглянул на сигарету в пальцах. Глупо. Жалко. Мерзко. Просто ещё одна зависимость от боли. Я сам себе противен. — Прости меня… — прошептал я почти неслышно, глядя в пустоту сквозь стекло. — Айли… я клянусь, я найду тебя. Хоть что бы это ни стоило. И я снова затянулся, будто в этой затяжке — последнее, что держит меня на плаву. Телефон завибрировал в кармане брюк. Я резко выпрямился, едва не выронив сигарету. Мгновенно вытащил трубку, и, увидев имя одного из своих людей на экране, сердце стукнуло особенно громко. — Да? — мой голос был резкий, будто уже заранее готов к разочарованию. — Босс, — начал тот, тяжело дыша, будто бежал, — кажется, мы кое-что нашли. — Что ты сказал? — я наклонился вперёд, почти вдавливая телефон в ухо. — У нас есть зацепка. Один человек заметил кого-то похожего на Юнджуна за городом. Мы уже выслали туда группу — проверим всё. Но, думаю, вам стоит тоже туда приехать. На всякий случай. Я молчал секунду. Оглушённый. Поражённый. И, будто молния ударила — всё внутри вспыхнуло. Надежда, адреналин, будто кровь пошла быстрее по венам. — Скидывай адрес, — сказал я, почти не дыша. — Немедленно. Он что-то быстро подтвердил, и через пару секунд на экран пришла локация. Где-то далеко за городом. Да хоть на край света. Плевать. Я бросил окурок в окно, рванул рычаг коробки передач и со всей яростью, что копилась за эти дни, выжал педаль газа. Машина рванула с места, и я уже мчался сквозь ночь, с пульсирующим в груди только одним чувством — надеждой. Пусть бы это не было снова ложью. Пусть бы это был шанс. Айли… Пожалуйста, потерпи ещё чуть-чуть. Я уже рядом.

***

Дверь со скрипом резко распахнулась, и я вздрогнула. В комнату быстро зашёл Юнджун — весь напряжённый, взгляд метался, за ним — двое его людей. Он выглядел иначе, чем утром: лицо напряжённое, челюсть сжата, движения резкие, словно что-то случилось. — Мы уходим, — выпалил он, даже не посмотрев на меня. Начал быстро озираться, что-то кидать в сумку. Я нахмурилась. Что-то было не так. Совсем не так. — Что случилось? — осторожно спросила я. — Почему вдруг? Только что ты ушёл, а теперь… — Не задавай вопросов, — отрезал он, — просто собирайся. И вот в этот момент мне стало ясно — что-то произошло. Телефонный звонок. Он ушёл, говорил с кем-то… И вдруг вернулся, весь как на иголках, с людьми, и требует уйти. Его раскрыли? Его нашли? Моё сердце забилось быстрее, но я старалась сохранить спокойствие. — Я никуда не пойду, — прошептала я. — Я плохо себя чувствую. У меня кружится голова, я… я не смогу. Он застыл, как будто не поверил своим ушам. Потом резко обернулся и рванул к полке рядом. — Опять начинается! — закричал он. — Опять ты всё портишь! С грохотом он скинул с полки коробки, книги, какие-то предметы, они попадали на пол, от чего я вжалась в стену. Я не могла сдержать дрожь. Моё тело вспомнило — то, что я старалась забыть. Как отец. Крики. Гнев. Безжалостный, страшный. Мои пальцы судорожно сжались, дыхание стало прерывистым. Я ничего не могла сделать — только смотреть, как он приближался. Юнджун резко подошёл, схватил меня за запястье, прижал к стене. — Или ты сейчас же идёшь со мной, по-хорошему, — прошипел он сквозь зубы, — или будет намного хуже. Ты меня поняла? Я смотрела в его глаза, в которых не было ни капли жалости. Он больше не играл в ласковость. Больше не притворялся. Я сглотнула. Но, несмотря на страх, произнесла: — Я никуда не пойду. Я сказала, я никуда не пойду! — выкрикнула я, оттолкнув его руку от себя. Я сама не ожидала от себя такой силы. Лицо Юнджуна исказилось. Он будто потерял контроль, зажмурился, сделал шаг назад — и снова шаг ко мне. Его дыхание участилось, кулаки сжались. — Ты думаешь, что можешь мне приказывать? — прорычал он. — Ты у меня в доме, Айлина. Ты живёшь, потому что я так захотел! — Нет. Ты злишься не потому что я не слушаюсь, — выдохнула я, глядя прямо в его глаза. — Ты злишься, потому что тебя нашли… да? Он замер. Только его глаза на миг дёрнулись. — Ты испугался. Он едет сюда… Хенджин едет, и ты не знаешь, что делать. — Заткнись! — крикнул Юнджун так, что стены будто вздрогнули. Он подошёл ко мне впритык, и рука резко дёрнулась вверх — как будто он готов был ударить. Я вздрогнула всем телом. — Сделаешь это — и ты не лучше моего отца, — прошептала я дрожащим голосом. — Он тоже бил, когда не знал, что делать… Юнджун застыл. Его рука повисла в воздухе, потом медленно опустилась. Лицо побелело от ярости. Он тяжело дышал, зубы были сжаты, как у зверя. — Не смей упоминать Хенджина, — процедил он. — Ты слышишь меня, Айлина? Не смей произносить его имя. Он смотрел на меня так, будто я только что ударила его куда-то очень глубоко. И в этом взгляде была злость. Паника. И… страх. Он действительно боялся. Боялся, что Хенджин близко. Боялся, что всё скоро закончится. Он резко обернулся к своим людям. — Хватайте её. Времени нет. Двое тут же подошли ко мне. Я начала отбиваться, как могла — дёргала руками, пиналась, пыталась вырваться, кусала. Меня трясло от ярости и страха, но силы были неравны. Один из них с раздражением оттолкнул меня, и я упала на холодный бетон. Земля показалась липкой и грязной, как сама ситуация, в которой я оказалась. Меня схватили за плечи, и один из мужчин наклонился, поднимая моё лицо за подбородок. Его глаза насмешливо скользнули по моему лицу. — Успокойся, принцесса. Ты уже не решаешь, — усмехнулся он и кивнул другому. — Завязывай глаза. Я снова попыталась вырваться, извернуться, отбиться, но второй мужчина быстро скрутил мне руки. Они уложили меня обратно на пол, и я почувствовала, как ткань коснулась моего лица, перекрывая свет. Мне было страшно. Я не знала, куда они хотят меня увезти. Но я знала, кто сейчас спешит ко мне. Хенджин… ты ведь найдёшь меня, правда? Меня подняли с пола — грубо, резко. Ткани под платьем цеплялись за шершавые доски, но им было всё равно. Один держал меня за плечи, другой — за ноги. Связанные руки затекли, глаза всё ещё были завязаны, и я не видела ничего, кроме тьмы. — Быстрее! — прошипел кто-то. — Машина уже у ворот, надо валить отсюда, пока он… И тут резкий звук пронзил тишину. Выстрел. Я вздрогнула всем телом. Затем — второй. Потом ещё. Кто-то сверху закричал. Звон разбитого стекла, крики, шаги. Всё сразу. Мужчины, что несли меня, замерли. — Что за… — выдохнул один. — Твою мать, — рявкнул Юнджун. — Они уже здесь?! Он резко развернулся к людям: — Это вы виноваты! Идиоты! Не смогли даже нормально спрятать её! Теперь расхлёбывайте! — Простите, босс… мы… мы думали, что… — Молчать! — завопил он. — Всем приготовиться, если они сюда ворвутся — не щадите никого! Моё сердце колотилось так, что казалось — оно вырвется наружу. Я не видела ничего, но слышала каждую секунду, как будто всё замедлилось. Где ты… Хенджин… Грохот. Скрип двери. Кто-то ворвался. Люди, что были рядом со мной, побежали прочь, слышались тяжёлые шаги, удары, выстрелы. Кто-то закричал от боли. Снова выстрел. Потом — удар, шорох, стоны. И вдруг… Тишина. На несколько секунд — полная, звенящая тишина. А потом… — Айли… Голос. Родной голос. Я не поверила. Пальцы коснулись моей щеки, такие знакомые, тёплые. Слёзы сами потекли, как только кто-то начал развязывать повязку с моих глаз. Я знала эти руки. Я знала этот запах — смесь табака, духов и асфальта после дождя. Повязка упала на пол. Свет резанул по глазам, но сквозь мутное зрение я увидела его. Он. Хенджин. Он весь в крови — чужой, своей, неважно. Лицо в ссадинах, волосы растрёпаны. Но его глаза… смотрели только на меня. — Хенджин… — прошептала я с дрожью, всхлипывая, — ты… ты пришёл… Он резко притянул меня к себе. Я захлебнулась слезами в его груди. Он обнял меня так крепко, как будто боялся отпустить. — Прости, Айли… я здесь… я с тобой… Я дрожала, будто вся холодная. Но он держал меня. Я чувствовала, как его сердце бьётся — так же быстро, как моё. Он пришёл. Он правда пришёл. — Всё кончено… — прошептал он, уткнувшись в мои волосы. — Я никому больше не позволю тебя тронуть.

***

Я не чувствовал пальцев. Руки сжимали руль, как будто от этого зависела её жизнь. Может, так и было. Я ехал так быстро, как позволяла машина. Только бы не опоздать. Только бы… Айли. Её лицо вспыхивало перед глазами — живое, тёплое, улыбающееся. А потом в голове вырисовывалась другая картина — связанная, избитая, чужая. Я тряхнул головой и нажал на газ ещё сильнее. Когда мы подъехали к нужному месту, уже всё внутри горело. Мои люди знали, куда идти — я дал координаты заранее. Мы не ждали. — По сигналу. — бросил я. Секунда — и началось. Выстрелы. Крики. Топот. Воздух наполнился запахом металла и злобы. Мы прорвались внутрь, ломая всё, что мешало. Их было много. Люди Юнджуна. Я знал, он не оставит её без охраны. Первые пули прошли мимо меня. Вторые — нашли тех, кто пытался встать на пути. Мы двигались, как ураган. Мои ребята остались внизу — их хватало, чтобы разнести всех. А я… Я пошёл дальше. Потайная лестница. Спуск. Тяжёлый металлический воздух. Свет слабый, рваный. И тишина. Я дошёл до двери. Открыл. И увидел его. Юнджун стоял у стены. Улыбался. Гнида. Но я даже не смотрел на него. На полу — она. Связанная. С завязанными глазами. Айли. Моя Айли. Я бросился на Юнджуна, ударил так, что тот с глухим звуком врезался в стену. Ещё раз. Ещё. — Схватить его. — бросил я своим. — Только не убивайте. Пока. Я шагнул к ней. Колени подогнулись. Руки дрожали. — Айли… Я сел перед ней на колени. Развязал руки. Снял повязку с глаз. И увидел её. Родное лицо. Царапины. Щёки испачканы. Губа треснута, кожа бледная. Но самое страшное — её глаза. Стеклянные. Потухшие. Как будто она уже всё пережила. — Это я… Это я… — прошептал я. — Ты в порядке, ты со мной… Всё хорошо, слышишь? Она смотрела на меня, не веря. Слёзы побежали по щекам. Она дрожала. — Х… Хенджин… — одними губами. Я прижал её к себе. Крепко. Навсегда. — Всё, Айли. Я здесь. Я с тобой. Я не отпущу. Никогда. Её руки были слишком холодными. Я развязал их — быстро, почти срывая узлы. Каждая царапина на её коже будто резала меня самого. — Всё, всё… — шептал я. — Сейчас всё закончится, слышишь? Я подхватил её на руки. Она почти ничего не весила. Как будто вся сила ушла из неё. Как будто она уже перестала верить, что её найдут. Я вынес её из этой чёртовой комнаты. По той же лестнице, по которой спускался — только теперь с ней в объятиях. С каждой ступенью сердце стучало громче. Гнев и облегчение перемешались во мне, как ядовитая смесь. Когда мы вышли на улицу, я опустил её на землю. Осторожно, будто она могла разбиться от одного движения. — Смотри на меня. Айли, посмотри… Я взял её лицо в ладони. Провёл пальцами по щеке, стараясь не задеть ссадину. Смотрел в глаза — в эти заплаканные, стеклянные, родные глаза. — Он… Он трогал тебя?.. Он что-то сделал? Ты… Всё хорошо? Скажи мне… Она не ответила. Просто заплакала. Сначала тихо. Потом громче. И вдруг — уткнулась в мою грудь, обняла так крепко, как только могла. Я чувствовал, как её слёзы оставляют мокрые следы на моей рубашке. Как плечи дрожат от каждого вздоха. Я закрыл глаза. Обнял её в ответ. Сильнее, ближе. Словно хотел сломать эту реальность, в которой она могла исчезнуть. — Всё… всё, Айли… Ты со мной. Ты жива. И это — всё, что имеет значение. Но её слёзы… Эти слёзы рвали меня изнутри. Каждая капля — как напоминание, что я чуть не потерял её. Что кто-то посмел её тронуть. Посмел напугать. Сломать. И всё внутри меня кричало. Больно. Громко. Беспощадно. Я гладил её по спине, по волосам, шептал что-то бессмысленное — лишь бы не молчать. — Я здесь, Айли. Слышишь? Ты уже в безопасности. Никто… никто больше не причинит тебе боль. Я не позволю. Я поклялся тебе. И сдержу всё. Внутри у меня было всё: злость, вина, облегчение, любовь, и страх. Страх, который отпустил только в этот момент — когда я держал её в объятиях. Она была спасена. Моя девочка. Моя Айли. Мы сидели на старой скамейке возле дома, который теперь был окружён полицейскими машинами. Айли прижалась ко мне, а я всё ещё держал её за руку — не мог отпустить. Просто… не мог. С каждым разом из здания выводили всё новых людей — тех, кто работал на Юнджуна. Некоторые — с порезами, другие — в наручниках, и почти все с пустыми взглядами. Мои люди стояли рядом, некоторые из них ранены, но живы. Я встречался с ними глазами, кивая — благодарно, уверенно. Они знали, за кого сражались. И вот — его вывели. Юнджуна. Сломанного, злого, в наручниках, с растрёпанными волосами. Он бросил взгляд в мою сторону — хищный, полный ненависти. Но я не отвёл глаз. Только крепче прижал Айли к себе. Ты проиграл. Всё. Я повернулся к ней. — Айли… Нам нужно поехать в участок. Дать показания. Только это — и всё закончится. После этого… мы поедем домой. Обещаю. Она не ответила. Просто снова кивнула, глядя в одну точку, будто ещё не до конца веря, что всё это — не кошмар. Я не мог заставить её идти. Просто поднял на руки — как тогда, из подвала. Она не сопротивлялась. Только прижалась ко мне крепче, уткнувшись носом в мою шею. Я открыл заднюю дверь машины и аккуратно усадил её. Закрыл дверь с её стороны и сам сел рядом. — Поехали, — сказал водителю. И машина тронулась. На секунду всё стало тихо. За окном — свет сирен, размазанные огни улиц, вспышки камер… А внутри — только она. Её тишина. Её дыхание. Её боль. Я взял её за руку. Провёл пальцем по косточкам — мягко, будто извиняясь. — Я с тобой. Всё уже закончилось. Он больше никогда не сможет подойти к тебе. Никто не посмеет. Она повернулась ко мне. Глаза всё ещё были полны слёз, но теперь в них было нечто другое — доверие. Слабое, но настоящее. Я обнял её за плечи и прижал к себе. Смотрел в окно, но чувствовал только её. И в ту минуту я знал точно: Я бы снова прошёл через ад. Снова дрался, снова падал, снова рисковал жизнью — лишь бы снова держать её вот так. Живую. Рядом. Мою. Полицейский участок встретил нас резким светом, металлическими звуками и холодом. Айли вздрогнула, когда мы вышли из машины. Я сразу обнял её за плечи, прикрывая от всего вокруг, будто мог этим спрятать её от воспоминаний. Но это было необходимо. — Всего пару минут, ладно? — прошептал я ей. — Я всё буду рядом. Не оставлю. Она ничего не ответила, но снова кивнула. Молча. У неё не было сил говорить. И это больнее, чем любые слова. Мы вошли в здание. Нам сразу показали кабинет. Внутри — женщина в форме и мужчина с блокнотом. Я остался рядом. Держал её за руку всё время, пока она медленно, почти шёпотом рассказывала. Как забрали. Как завязали глаза. Что говорили. Я чувствовал, как с каждым её словом моё дыхание становилось всё тяжелее. Как будто в тот подвал я спустился заново. Всё, что с ней сделали… каждое прикосновение этих ублюдков — прожигало меня изнутри. Когда Айли замолчала, я услышал, как офицер тихо сказал: — Всё. Мы не будем её больше мучить. Спасибо, Ким Айлина. Мы всё записали. Я сразу обнял её. Поднялся, не выпуская из объятий. — Всё. Ты умничка. Мы уходим. Они не возражали. Наоборот — смотрели с сочувствием. Кто-то даже встал, провожая взглядом, будто не веря, что вот она — вышла оттуда. Живая. Мы вышли в холл. Я не говорил ни слова. Просто шёл, держа её за талию. Айли шла рядом, чуть покачиваясь от усталости, но теперь — с открытыми глазами. Она словно проснулась. — Пошли домой, — прошептал я. — Теперь всё по-настоящему закончилось. Мы почти дошли до выхода, как я резко остановился. Айли посмотрела на меня слабо, с вопросом в глазах. Я присел перед ней, коснулся её ладони и прошептал: — Сядь, хорошо? Посиди немного. Я должен кое-что сделать. Я подвёл её к ближайшему стулу у стены, рядом с автоматом для кофе. Осторожно усадил её и сжал её руку. — Я быстро. Совсем быстро. Никуда не уходи. Я повернулся к своему человеку — тот, что с нами ехал в машине, стоял чуть в стороне. — Будь рядом с ней. Чтобы ни один лишний человек не подошёл. Он кивнул и занял позицию чуть позади Айли, встал как стена. Я бросил последний взгляд на неё — она сидела тихо, вцепившись в подлокотники, будто боялась, что снова провалится в темноту. Моя девочка. Я поклялся себе — сделаю всё, чтобы она больше никогда не чувствовала такой страх. — Куда его увели? — резко спросил я у полицейского, проходящего мимо. — Допросная в конце коридора. Направо от архива. Я быстро зашагал вперёд, сердце билось громко, но холодно. Я чувствовал не ярость — нет. Это была другая тьма. Глубже. Спокойная. Опасная. Я толкнул дверь и увидел Юнджуна. Он сидел за металлическим столом, руки в наручниках, голова опущена. Перед ним — детектив с планшетом. — Выйди. — Мой голос прозвучал ровно, без лишней интонации. Мужчина обернулся. Хотел было что-то сказать, но, увидев моё лицо, замолчал. Просто кивнул и вышел. Дверь захлопнулась. Юнджун поднял глаза. И впервые за всё время я увидел в них не наглость. Страх. Он понял. — Уверен, ты думал, что я не найду. Не успею. Что она останется у тебя. — Я медленно прошёл вперёд, встал напротив. — Ты ошибся. Юнджун чуть дёрнулся, но цепи на руках звякнули, сковывая его. Я наклонился ближе, смотря прямо в глаза: — За каждую её слезу, за каждую минуту, что она провела в темноте, за каждый след на её теле… ты будешь платить. Не один день. Не одну ночь. Я прослежу, чтобы ты никогда больше не увидел небо. Он молчал. Просто смотрел. Как загнанный зверь. А я смотрел на него — как человек, который больше не гневается. Просто знает, что всё должно быть справедливо. Я отпрянул, выпрямился и, не оборачиваясь, вышел. Когда я вышел из допросной, плечи будто опустились сами собой. Всё, что нужно было сказать — я сказал. Всё, что нужно было выразить — выразил. Не кулаками. Не угрозами. Просто взглядом. Просто тоном. Юнджун больше не посмеет даже подумать о ней. Я прошёл по коридору и увидел Айли — она всё так же сидела на стуле, сжав руки в коленях. Её взгляд был устремлён в пол, губы чуть подрагивали, а рядом стоял мой человек, не отводя от неё глаз. Когда я приблизился, она подняла на меня глаза. Уставшие. Покрасневшие от слёз. Но такие родные. — Всё. — Я опустился перед ней, как и раньше. — Теперь всё позади. Я мягко убрал прядь её волос за ухо и тихо добавил: — Поехали домой? Она лишь кивнула. Без слов. Не потому что не хотела говорить — просто не могла. Я аккуратно поднял её с места, и когда она чуть покачнулась, не раздумывая, взял на руки. Она тут же прижалась ко мне, уткнулась носом в мою шею. — Спасибо, — прошептала еле слышно. — Спасибо, что пришёл… — Я всегда приду, Айли, — ответил я ей так же тихо, но уверенно. Я нёс её через вестибюль, и люди расступались. Кто-то узнавал, кто-то просто отводил глаза. Я не смотрел ни на кого. Только на неё. Когда мы сели в машину, я не отпустил её. Просто усадил рядом с собой на заднем сиденье, обнял одной рукой, и сказал водителю: — Везите домой. Машина тронулась. Айли сидела молча, склонившись ко мне. Я чувствовал, как её дыхание постепенно успокаивается. Но слёзы всё ещё текли. Беззвучно. Тихо. Я гладил её по плечу, по волосам. Целовал макушку. — Всё хорошо. Я рядом. Больше никто тебя не тронет. Ты дома. Поняла? Где тебя любят. Где тебя ждут. Где за тебя борются. Я с тобой. И никуда не уйду. Она чуть крепче вжалась в меня и прошептала: — Я так боялась… Я закрыл глаза, удерживая накатившую волну. — Я тоже. Но теперь ты со мной. Жива. Это самое главное. Остальное — я сам исправлю. Дом встретил нас тишиной. Водитель остановился прямо у входа, я открыл дверь и помог Айли выйти. Она шла, прижимаясь ко мне, будто каждое её движение отдавалось болью. Я провёл её внутрь и, закрыв за нами дверь, не смог больше сдерживаться. — Айли, — тихо, но твёрдо, — скажи мне. Он… он что-то сделал с тобой? Она застыла. Я почувствовал, как напряглось её плечо под моей ладонью. Она не смотрела на меня. Только выдохнула и чуть заметно покачала головой. — Мне надо… в душ. — Голос едва держался, как будто она с трудом выталкивала слова. — Хорошо, — прошептал я, смягчаясь. — Я тебя провожу. Мы поднялись в спальню. Я открыл дверь, пропустив её вперёд. Она подошла к своей полке, медленно, будто каждый шаг давался с усилием, достала чистую одежду и, не оборачиваясь ко мне, скрылась в ванной. Когда дверь закрылась, я остался стоять посреди комнаты. Потом сел. Ладони сжал в замок. Губы стиснул. Чёрт. Он держал её там. Он её украл. Он запер её в комнате, в своём доме. И она молчит. Айли, которая всегда всё мне говорила, не может выговорить ни слова. Что он с ней сделал? Он тронул её?.. Я провёл ладонью по лицу, сжав переносицу, чтобы справиться с мыслью. Меня трясло. От ярости. От бессилия. От боли. Но самое страшное — это было не то, что он мог сделать. А то, что она теперь сломана. Тихая. С потухшим взглядом. Такая сильная, гордая Айли — теперь боится даже сказать, что хочет помыться. Боится говорить вслух. Боится своих чувств. Я посмотрел на дверь ванной, за которой шумела вода. Она жива. Я успел. Я нашёл её. Но теперь она не та, что была. И теперь… мне нужно всё вернуть. Не просто безопасность. А спокойствие. Улыбку. Её свет. Я всё сделаю. Подниму её заново. Своими руками. Своими чувствами. Своей любовью. Я рядом, Айли. Я не отпущу тебя. Никогда.

***

Горячая вода стекала по моей коже, будто смывая с меня всё то, что я пережила. Я стояла под душем, не двигаясь, просто чувствуя, как струи обнимают тело, словно убаюкивая. Воздух наполнился паром, всё вокруг казалось нереальным. Я дома. Неужели… это правда? Неужели он нашёл меня? Это не сон? Не очередной обман? Я приложила ладони к лицу. Вода смешивалась со слезами, но теперь это были другие слёзы. Слёзы облегчения. Я жива. Я дома. Я снова рядом с ним. Тёплые капли падали на плечи, и я словно впервые начала дышать. Всё это время я мечтала просто встать под душ. Просто… почувствовать, что я в безопасности. И теперь я стою в своей ванной. В нашей. Как же хорошо быть здесь. Как же хорошо, что он меня нашёл. Хенджин… Я сжала губы. Мне стыдно. Перед ним. Я ничего ему не сказала. Ни в машине. Ни в участке. Ни когда мы пришли домой. Я просто… молчу. А он смотрит на меня с болью в глазах, с волнением… С любовью. А я — прячусь. Как я ему скажу? Как сказать, что этот ублюдок целовал меня в щеку, хватал за руки, трогал мою спину, склонялся слишком близко? Как сказать, что он держал меня в замке как куклу? А ещё до него — эти двое из его людей, они… они тоже не были безобидны. Я всё ещё чувствую на себе их взгляды. И… мне отвратительно. Мне стыдно. Я провела рукой по ключице, стараясь будто стереть всё, что было. Но не выходит. Ни одно движение не может вернуть прежнюю меня. Что он подумает? Он же ненавидит, когда кто-то рядом со мной. А теперь… Теперь это сложнее. Я не сделала ничего плохого. Но всё равно чувствую себя виноватой. Как будто я — грязная. Сломанная. Я вздохнула и закрыла глаза. Но я буду сильной. Ради него. Ради нас. Он заслуживает видеть ту Айли, которую он спас. А не её тень. Я вытру слёзы. Надену чистую одежду. И выйду. Пусть пока я не готова говорить. Но я рядом. Я с ним. И, может, со временем… я смогу сказать ему всё. Я вышла из ванной, укутанная в мягкое полотенце, с уже высушенными волосами. Воздух в комнате показался мне холоднее, чем в тёплой ванне. Я чуть поёжилась. Он был там. Хенджин сидел на краю кровати, уткнувшись в телефон. Но как только услышал мои шаги, сразу поднял на меня взгляд. Его глаза… Такие тёплые, родные… Но теперь в них таилась тревога. Он тут же встал, отложив телефон. Подошёл ко мне. Я замерла. Что делать?.. Он хотел обнять меня. Я видела, как он поднял руку, как хотел притянуть меня к себе. И в этот момент моё тело сделало шаг назад. Автоматически. Как будто испугалось. Нет… пожалуйста… не сейчас… Я увидела, как его лицо слегка изменилось. В его глазах промелькнула боль. — Айли, — тихо сказал он. — Что случилось? Я отвела взгляд. Не могла смотреть на него. Молчание повисло в воздухе. Я подошла и медленно села на край кровати, опустив руки на колени. Мне хотелось исчезнуть. Хенджин всё ещё стоял передо мной. Я чувствовала его взгляд, чувствовала, как он борется с собой — не знает, можно ли подойти ближе. Он медленно сел рядом, но не тронул меня. — Он… — начал он, сдерживая голос. — Он тронул тебя?.. Айли, пожалуйста, скажи мне. Мне нужно знать. Я крепко сжала пальцы, опустив взгляд вниз. Как я скажу это?.. Как произнести?.. Внутри всё сжималось. Я чувствовала себя такой грязной. Такой не той. Как будто больше не имею права быть рядом с ним. Я подвела его. Но вслух я не произнесла ничего. Просто сидела и молчала. Он продолжал смотреть на меня. Ждать. А я всё ещё не могла выдавить из себя ни слова. — Айли, — голос Хенджина стал настойчивее, чуть грубее от напряжения. — Ты не можешь просто молчать. Я должен знать. Что он делал с тобой? Он тронул тебя? Айли, скажи мне! Я чувствовала, как внутри всё дрожит. Слова давили на грудь. Я сжала кулаки, ногти впивались в ладони, а горло сжало так, что стало трудно дышать. — Не заслуживаю… — выдохнула я. Голос был тихим, надломленным. Хенджин не сразу понял. Он нахмурился, прислушался. — Что? Я подняла глаза, полные боли и вины. — Я не заслуживаю тебя, Хенджин… — выдохнула громче. — Я подвела тебя. Он уже хотел что-то сказать, но я не дала. Слова вырвались сами: — В первый же день… когда меня туда привезли, — начала я, и слёзы защипали глаза, — ко мне пристали два парня. Они… флиртовали, лезли. Я оттолкнула их. Я кричала. Я глубоко вдохнула, стараясь не разрыдаться, но голос дрожал всё сильнее: — А потом… все эти дни Юнджун… он… он приставал ко мне, подходил слишком близко, целовал в щёку, лез ко мне… Я отталкивала его! Но он злился. Злился за это. Он говорил, что я всё равно останусь с ним. Что мне некуда деваться. И я… Мне жаль… — прошептала я, закрыв лицо руками. — Мне так жаль, что я допустила это… Слёзы хлынули сами. Я не сдерживалась. В следующее мгновение его руки были на мне. Он обнял меня крепко, прижал к себе, будто защищал от всего мира. — Нет… — прошептал он. — Айли… это не твоя вина. — Ты не понимаешь… — захлебываясь, прошептала я. — Я чувствую себя грязной… Мне противны… все прикосновения… даже твои… Мои слова пронзили воздух. Хенджин застыл. Но спустя пару секунд я почувствовала, как его руки чуть ослабевают, давая мне пространство, но не отпуская. — Тогда я просто буду рядом, — сказал он почти шёпотом. — Столько, сколько тебе нужно. Без прикосновений. Без давления. Просто… рядом. Я закрыла глаза, и впервые за всё это время позволила себе поверить, что я дома. Я зарылась лицом в его плечо, и в груди будто стало чуть легче. Он не оттолкнул меня, не задал ни одного лишнего вопроса… Просто обнял. Тихо. Осторожно. Как будто боялся задеть. Как будто знал, как мне больно. — Прости… — выдохнула я, всхлипывая. — Мне так стыдно перед тобой… — Не надо, — ответил он сразу. Его голос был таким тихим, но в нём звучала твёрдость. — Ты ни в чём не виновата. Это они должны гореть в аду. Не ты. Я чуть отстранилась, подняв взгляд. Его глаза — полные гнева, боли… но не ко мне. Он смотрел на меня так, как будто я — самое дорогое, что у него есть. — Ты ведь… не злишься на меня? — прошептала я, боясь услышать то, чего не вынесу. Он вздохнул, провёл рукой по воздуху возле моего лица, будто хотел прикоснуться, но боялся нарушить моё хрупкое состояние. — Я злюсь, — тихо сказал он. — Но не на тебя. Я злюсь, что не был рядом, когда ты нуждалась во мне. Я с ума сходил. Я боялся, что… что не успею. У меня защемило сердце. Он правда переживал. И я… Я тоже. — Когда я увидела тебя… — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются. — Мне показалось, что это сон. Я уже не верила, что выберусь. Я устала. Я не могла больше. Хенджин опустился на колени прямо передо мной. Осторожно взял мою руку, как будто спрашивал разрешение. — Но ты выбралась, Айли. Ты сильная. А я рядом. Я подниму тебя на ноги. Всё сделаю. Только… пожалуйста, не отталкивай меня. Позволь мне быть рядом. Моё сердце сжалось. Я боялась. Мне было стыдно. И так страшно. — Я боюсь, — прошептала я. — Мне страшно, Хенджин… — И мне, — тихо ответил он. — Но ты не одна. Я с тобой. Пока ты не скажешь мне: «Хенджин, хватит». До тех пор — я буду рядом. Я не отпущу. Я не удержалась. Улыбнулась сквозь слёзы — слабо, почти незаметно, но от всей души. — Спасибо, — выдохнула я. — Просто… побудь со мной. Не уходи. — Я не уйду, — пообещал он. — Никогда. Он сел рядом. Не касаясь. Просто рядом. И в этой тишине, среди боли, страха, и чувства вины, впервые за долгое время во мне родилась надежда. Маленькая. Хрупкая. Но настоящая. Я всё ещё тихо всхлипывала, но внутри уже не бушевала та невыносимая буря. Будто бы моё тело устало страдать, бороться, бояться. Всё, чего я хотела сейчас — это закрыть глаза и забыться. Хоть на несколько часов. — Я… хочу спать, — прошептала я, чуть сжав пальцы в его руке. Хенджин мягко кивнул: — Конечно. Отдыхай. Я рядом. Никуда не уйду, пока ты не уснёшь. Он помог мне лечь, осторожно, не дотрагиваясь лишний раз, как будто боялся причинить ещё хоть каплю боли. Я ощущала его тепло — не физически, а просто… в воздухе, в том, как он рядом. Как он просто есть. Я закрыла глаза. И вдруг почувствовала, как он бережно поправляет на мне одеяло, укрывает плечи, как будто защищает не только от холода, но и от всего, что осталось снаружи — там, за этими стенами. — Ты в безопасности, — тихо прошептал он, и я почти почувствовала, как его голос касается моей кожи. — Всё закончилось. Я не позволю никому прикоснуться к тебе. Никогда больше. Сердце сжалось. Мне так хотелось поверить. И я верила — потому что это он. Он, который держит меня в этом мире, когда всё рушится. — Спи, Айли. Я с тобой. Всё хорошо. Всё хорошо… Я дышала ровнее. Медленнее. Сквозь полусонное состояние я знала, как тяжело ему. Он ведь знает, что мне неприятны даже прикосновения. Он не тронул меня ни разу без разрешения. Даже сейчас. Он тактично, мягко, почти незаметно был рядом, не причиняя мне ни капли дискомфорта. И от этого мне становилось только теплее. Я засыпала. Медленно. Но впервые за эти бесконечные дни — без страха. Потому что знала — он здесь. И мне больше ничего не угрожает.

***

Я сидел рядом с кроватью, наблюдая за тем, как её дыхание становится ровнее. Как пальцы больше не сжимаются в кулак, а веки чуть дрожат, словно отпуская весь страх, что она держала в себе. Только когда я был уверен, что она уснула, я медленно поднялся. Тихо. Осторожно. Как будто любое движение могло разрушить эту хрупкую тишину. Я вышел из комнаты и зашёл в ванную. Закрыл дверь, прислонился к ней спиной и провёл рукой по лицу. Грудь сжалась. Вдох — и не хватает воздуха. Словно что-то давит на грудную клетку изнутри. Я сжал зубы. Сильно. Проклятый Юнджун. Его лицо врезалось в память так ярко, что хотелось врезать прямо в зеркало. Он прикасался к ней. Трогал её. Целовал. Против её воли. А она… она винила себя. Она чувствовала себя грязной. Как будто это была её вина. — Чёрт… — выдохнул я, стягивая с себя одежду. Я включил воду. Горячую. Почти обжигающую. Она хлестала по телу, но мне было всё равно. Я встал под струю и закрыл глаза, откинув голову назад. Как мне быть теперь? Как смотреть ей в глаза и не касаться? Как не прижать её к себе, не сказать, как сильно я её люблю? Как объяснить, что мне не важно, что делал Юнджун, не важно, кто к ней прикасался— она всё равно моя. Но если её сердце сжимается от любого прикосновения… если она боится… как я могу взять её за руку и не думать, не гадать — делаю ли ей больно? Я ударил кулаком по стене душа. — Почему я не успел раньше… — прошептал сквозь зубы. Айли была сильной. Она боролась, даже когда её сломали изнутри. И она всё равно нашла в себе силы рассказать, признаться — мне. Я поклялся себе, что буду рядом. Что дам ей время. Всё время в этом чёртовом мире, если потребуется. Но чёрт, как же тяжело — не обнять. Не прижать к себе. Не поцеловать в лоб, не сказать шёпотом, что всё будет хорошо. Я стоял под душем, не замечая времени. Вода всё лилась и лилась. Моя девочка. Моя Айли. Я всё стерплю. Только пусть снова научится улыбаться. Только пусть перестанет бояться.