Заговор чувств

Прошло три дня. Всего три, а ощущение, будто тянутся недели. Я сижу на полу посреди комнаты, складывая последнюю стопку одежды в чемодан. Пустые полки, разобранные ящики, аккуратно сложенные коробки — всё это будто отрезает целый этап жизни. Мы уезжаем. Не в мою старую квартиру, нет. Я нашёл другую — тихую, светлую, чуть дальше от центра. Так будет лучше. Не столько для меня, сколько для неё. Айли согласилась. Кивнула, не споря. С того самого вечера… она стала другой. Не чужой — нет. Она по-прежнему рядом, мы едим вместе, смотрим фильмы, говорим. Но будто стекло между нами. Прозрачное, невидимое, но прочное. Я её слышу, вижу, чувствую, но не могу дотронуться. Я не давлю. Я не прикасаюсь, если она не даёт знак. Но каждый вечер, когда мы ложимся спать, и её спина повёрнута ко мне, я чувствую, как что-то внутри опускается. Я скучаю по ней. По тем моментам, когда она укладывалась на моё плечо, обнимала за талию, засыпала, дыша мне в шею. Теперь — тишина. И спина. Осторожная, напряжённая. Я понимаю. Всё понимаю. Но от этого не легче. На работу я пока не выходил. Решил поработать из дома. Не могу оставить её одну. Она говорит, что всё нормально, но я вижу. Я же её знаю. Это “нормально” — защита. Щит. А под ним — раны. Я бросил взгляд на часы. Через полчаса должен подъехать грузовик, чтобы забрать вещи. Осталось немного. Встал, провёл ладонью по лицу и направился наверх, в комнату Айли. Дверь была приоткрыта. Я тихо постучал костяшками пальцев. — Айли, ты собрала всё? Грузовик скоро приедет, — сказал я мягко, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Она стояла у комода, что-то складывала в сумку. Словно ничего не произошло. Но я уже научился видеть — плечи были чуть напряжены, подбородок опущен, движения — механические. Я вошёл внутрь. — Помочь? — спросил, и встал рядом. Она чуть повернула голову, кивнула. Я присел, начал аккуратно складывать её книги в коробку. Говорить… стоит ли? Всё ведь и так ясно. Но молчание между нами тоже становится тяжёлым. — Я… — начал я и замолчал. — Слушай, если хочешь поговорить… Я всегда рядом. Без давления. Просто… чтобы ты знала. Она не ответила. Только тихо выдохнула, будто что-то сдержала. Я не стал настаивать. Просто остался рядом. Когда мы с Айли закончили собирать последние вещи, я выпрямился, потянулся, бросив взгляд на её собранные сумки. Всё было готово. — Работники приедут чуть позже и всё заберут, — сказал я, перехватив взгляд Айли. — А мы с тобой сейчас поедем сами. Я хочу, чтобы ты увидела квартиру первой. Ну… если точнее — сюрприз. Это не совсем просто квартира, как ты думаешь. Она вопросительно посмотрела, но ничего не сказала, лишь кивнула. Я взял её сумку, спустил вниз, и вскоре мы уже садились в машину. Путь начался в тишине. Неловкой, давящей. Она смотрела в окно, я на дорогу. Всё внутри снова просилось наружу — хочется говорить, шутить, отвлекать, возвращать хоть кусочек тепла между нами. Но я знал — нельзя торопить. Нужно просто быть рядом. Минут через пятнадцать я всё-таки заговорил: — Знаешь… я всё думал эти дни. Ты сильная. Сильнее, чем кажешься. Я бы, наверное, на твоём месте сломался. Она медленно повернулась ко мне, её глаза были спокойными, но всё равно в них пряталась боль. — Я не сильная, — сказала она тихо. — Просто… стараюсь. Я кивнул, сжав руль чуть крепче. — Ну, тогда ты прекрасно стараешься. И если вдруг… не захочешь больше стараться — я рядом. Мне не нужно, чтобы ты была сильной ради кого-то. Просто будь собой. Айли не ответила, но её взгляд немного смягчился. И этого мне хватило.

***

Через некоторое время мы подъехали к зданию. Высокому, современному, с зеркальными окнами, отражающими небо. Я выключил зажигание. Айли вышла первой, окинула здание взглядом и прошептала: — Красивое место… Я улыбнулся. — Внутри ещё лучше. Мы вошли в здание. Внутри всё было на высшем уровне — мраморные полы, дизайнерская мебель, мягкое освещение. Интерьер был дорогим, но со вкусом. Всё словно говорило: “Ты в безопасности, здесь — уют.” Айли удивлённо осматривалась, даже замедлила шаг. — Это… лобби жилого дома? — Погоди, это только начало, — сказал я, указывая на стеклянный лифт. Мы вошли внутрь, и двери плавно закрылись. Лифт начал подниматься, этаж за этажом, пока цифры не стали показывать уже двадцатые. Потом — тридцатые. — Мы куда вообще едем? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Скоро увидишь, — ответил я, чуть склонив голову. Наконец, лифт остановился. Мы вышли, прошли по тихому коридору и подошли к двери. Я открыл её ключом и, пропустив Айли вперёд, вошёл за ней. Она сделала несколько шагов вперёд — и замерла. Прямо перед нами была огромная прозрачная стена от пола до потолка с видом на весь город. Огни домов, движения машин, высокие здания — всё как на ладони. Гостиная начиналась сразу у окна: просторная, уютная, с мягким диваном, тёплым освещением и лёгким ароматом свежести. — Вау… — прошептала Айли. — Это… очень красиво. Я подошёл ближе, встал рядом. — Это пентхаус, — сказал я просто. Она обернулась, на её лице отразилось удивление. А затем… наконец, её губы тронула лёгкая, настоящая улыбка. Та, которую я так давно не видел. Я будто вдохнул воздух впервые за три дня. Это стоило всего. — Пентхаус?.. — Айли ещё раз обвела взглядом пространство, будто не веря. — Ты купил его?.. — Ага, — я пожал плечами. — Вернее, заранее готовил. Знал, что нам с тобой рано или поздно понадобится своё место. Где будет тихо. Где никто не будет вмешиваться. Где только мы. Она прошлась вперёд, шаги лёгкие, осторожные. Словно боялась испортить этот идеальный воздух. Остановилась у панорамного окна, опёрлась ладонями о стекло, не отрывая взгляда от ночного города. — Это… правда для нас? — её голос дрожал. Я подошёл ближе, остановившись позади неё. — Только для нас. Я хотел, чтобы ты почувствовала: ты дома. Без родителей, без чужих взглядов, без напряжения. Здесь только ты и я. Здесь всё начинается по-новому. Она повернулась, посмотрела на меня, глаза всё ещё были полны эмоций. Непонимание, тронутые чувства, благодарность. Всё вперемешку. — Ты не должен был… — начала она, но я сразу перебил, спокойно, но твёрдо: — Должен. Потому что я не собираюсь больше смотреть, как ты живёшь в страхе. Не собираюсь мириться с тем, что у тебя отняли покой. Если я могу хоть немного это исправить — я сделаю всё, Айли. Её губы дрогнули. Она отвела взгляд, будто не знала, как принять это. Я видел — в ней борются эмоции. Всё ещё больно, но внутри неё загорается крохотный огонёк тепла. — Пошли, покажу остальное, — сказал я, мягко касаясь её плеча. Мы прошли дальше. Большая кухня с барной стойкой и встроенной техникой. Белые шкафы, тёмные столешницы, золотистые акценты. Отсюда тоже открывался вид на город. Затем — спальня. Стильная, просторная, с огромной кроватью, с мягким постельным бельём и стеклянными стенами, на которых висели лёгкие плотные шторы. — Здесь всё готово. Только тебя не хватало, — сказал я, когда она осматривалась. Айли тихо прошлась по комнате, остановилась у изящного трюмо, где уже стоял аккуратный набор косметики и парфюма — тот самый, что она любила. Она посмотрела на меня. — Ты даже это предусмотрел?.. — Я многое о тебе помню, — улыбнулся я. — Даже если иногда делал вид, что не замечаю. Она прикусила губу, как будто боялась, что улыбка соскользнёт раньше времени. Но она всё же появилась — настоящая, нежная, неуверенная, но уже её. Я подошёл ближе, но не тронул. Просто стоял рядом, наблюдая, как она расслабляется, как постепенно этот вечер перестаёт казаться ей сном или ловушкой. — Я… правда не знаю, что сказать, — прошептала она. — Это всё слишком много. — Тогда ничего не говори, — тихо ответил я. — Просто будь со мной. Здесь. Сейчас. Этого достаточно. Она кивнула, и мы так и стояли: в полумраке новой квартиры, с видом на бесконечный город и началом чего-то очень важного.

***

Ночь уже плотно окутала город за огромной стеклянной стеной, а мы всё ещё двигались по квартире, расставляя последние коробки и аккуратно убирая вещи по местам. Я устало выдохнула и наконец позволила себе сесть на мягкий диван в просторной гостиной. Тихо прислонившись к спинке, я провела ладонью по лицу — кожа чуть липла от усталости, но в груди было ощущение какого-то приятного облегчения. Через пару секунд рядом опустился Хенджин. Его футболка была немного смята, волосы — чуть взъерошены. Видно было, что и он вымотался не меньше меня. — Устала? — спросил он, повернув голову ко мне. Я кивнула и посмотрела вперёд, на ночной город, отражающийся в стекле. — Устала, — мягко ответила я. — Дом такой большой… к нему ещё нужно привыкнуть. — Он быстро станет тебе родным, — проговорил Хенджин, глядя на меня. — Я специально выбирал, чтобы ты могла дышать свободно, не чувствуя, что кто-то за спиной. Здесь только мы. Я слегка улыбнулась, но усталость всё равно оставалась во взгляде. Я привыкла к тесным границам: контролю, страху, шуму в голове. А здесь — тишина, простор и чужая для меня свобода. К ней действительно нужно привыкнуть. Я повернулась к Хенджину и спросила чуть тише: — Ты не жалеешь, что ввязался во всё это? Со мной?.. С моими проблемами?.. Он тут же покачал головой. — Ни секунды. Если бы пришлось — я бы сделал это снова. Хоть тысячу раз. Я смотрела на него, и сердце внутри будто сжималось. За последние дни он стал для меня опорой, даже когда я молчала. А я всё ещё будто учусь заново — дышать, жить, чувствовать. Но рядом с ним — это уже не кажется таким невозможным. Я поднялась с дивана, потянувшись слегка — всё тело ныло от усталости. — Я пойду спать, — тихо сказала я, чувствуя, как веки тяжелеют. Хенджин кивнул и тоже встал, без слов пошёл за мной. Мы прошли по новому коридору, который вёл в спальню. Она была просторной, с высоким потолком, светлыми стенами и огромной кроватью посередине. Я медленно переоделась в свою любимую пижаму — мягкую, домашнюю, давно знакомую. Она пахла моим прошлым, каким-то уютом, безопасностью. Я легла на кровать, и только тогда ощутила, насколько она удобная. Матрас словно обнимал тело. — Здесь всё… по-настоящему, — прошептала я себе под нос, оглядываясь. Хенджин тоже лег рядом. Он повернулся ко мне на бок, подложив руку под голову. Некоторое время он молчал, а потом сказал: — Они хотят вести дело до суда. По Юнджуну. Я тут же нахмурилась, внутри будто что-то дернулось. Голос стал твёрдым: — Не упоминай его имя, — резко сказала я. — Он… бесит. Просто… не говори про него. Не здесь. Не сейчас. Я отвернулась, уткнувшись в подушку, чтобы он не видел, как дрогнуло моё лицо. Это место должно было стать началом новой главы. А я всё ещё таскала за собой тень прошлого, словно след от ожога. Хенджин тихо вздохнул позади, но ничего не ответил. Он понял. И молчание, что воцарилось в комнате, оказалось для меня самым нужным. Я лежала на спине, глядя в потолок. Слабое освещение из коридора проникало сквозь приоткрытую дверь, создавая мягкие тени на стенах. Хенджин рядом. Я чувствовала его дыхание, его тепло. Он не пытался ко мне прижаться, не касался. Просто лежал… рядом. Раньше мы всегда засыпали в обнимку. Он держал меня крепко, будто боялся отпустить. Мне это нравилось. Давало ощущение безопасности. А сейчас… я даже повернуться к нему не могу. Всё внутри сжимается от мысли о прикосновении. Будто это должно вызвать тепло, но вызывает только тревожное напряжение. Не боль. Просто — что-то не то. Почему? Что со мной? Почему я чувствую себя… будто предала его? Он же рядом. Он спас меня. Он бережёт. Он ничего не сделал плохого. А я… отталкиваю. Не хочу, но делаю это. Я чувствую себя виноватой. Перед ним. Перед нами. Как будто всё испортила. Я закрыла глаза. — Прости… — едва слышно прошептала я, — я не знаю, что со мной… Подушка была мягкой, кровать тёплой, и рядом был тот, кого я любила. Но внутри меня всё ещё был холод. И всё, что я могла — это просто заснуть, надеясь, что однажды… всё пройдёт. Я уже почти проваливалась в сон, когда услышала его голос — тихий, хриплый от долгого молчания: — Айли… о чём ты только что сказала? Моё тело тут же напряглось. Я не думала, что он услышит. Не думала, что вообще открою рот. Я медленно повернулась к нему лицом. Он лежал на боку, смотрел на меня внимательно, как будто ждал, что я сейчас убегу, если он скажет что-то не так. — Прости, — я выдохнула, чувствуя, как глаза снова наполняются теплом и болью, — за всё. За то, что я стала такой. За то, что отдаляюсь. За то, что не могу быть такой, как раньше… Хенджин приподнялся на локте, его взгляд стал тревожным. — Ты не должна извиняться. Никогда. Не за это. Я покачала головой, не отводя взгляда от его глаз: — Но я чувствую, что… предаю тебя. Мы были такими близкими, а сейчас между нами стена. Я не хочу этого, правда… Просто… я не могу. — Я знаю, — прошептал он. — И я рядом. Я не уйду. — Но вдруг… — голос предательски дрогнул, — вдруг ты устанешь от этого. От меня. Что, если однажды ты просто перестанешь… хотеть меня? Я ведь даже позволить тебе прикоснуться не могу… — Эй, — Хенджин приблизился ближе, не прикасаясь, но я чувствовала его тепло. — Смотри на меня. Я посмотрела. — Ты думаешь, я с тобой, потому что хочу тебя только физически? Я замерла. Он продолжил, мягко, с паузами: — Айли, я люблю тебя не за прикосновения. Я люблю тебя за то, как ты смотришь на мир. За то, как ты заботишься, даже когда сама на грани. За силу, которую ты не видишь в себе, но которую вижу я. Ты — это ты. И ты для меня самое важное. Даже если ты больше никогда не сможешь ко мне прикоснуться, я всё равно останусь. Я чувствовала, как внутри что-то сжимается. И вдруг — расправляется. Как будто часть боли немного отступила. — Спасибо, — я выдохнула. — Я очень боюсь потерять тебя. Он улыбнулся. Грустно, но искренне. — Ты уже потеряла себя. Но не потеряешь меня. Я дождусь тебя. Сколько бы это ни заняло. И в этот момент, впервые за всё время, я не отпрянула, когда он осторожно положил свою руку рядом с моей. Не на неё. Рядом. Просто чтобы я знала — он здесь. Уже глубокая ночь. Тишина такая, что слышно, как где-то вдалеке гудит ветер за окнами высокого этажа. Комната погружена в полумрак, только мягкий свет от уличного фонаря пробивается сквозь шторы, ложась бледными полосами на постель. Я снова не сплю. Смотрю в потолок, перебираю мысли одну за другой, и все они такие тяжёлые. Как будто голова переполнена, и некуда деть эту тяжесть. Последнее время это стало обычным — спать урывками, просыпаться в три ночи и смотреть в пустоту. Или на него. Я тихо повернулась на бок и посмотрела на Хенджина. Он спал спокойно, на спине, одна рука чуть приподнята над одеялом. Его дыхание было ровным, глаза закрыты, черты лица расслаблены. Он казался таким… мирным. Будто ничто не может его тревожить, когда я рядом. Что-то сжалось у меня внутри. Горло, сердце — не знаю, что именно. Просто вдруг стало так щемяще тепло и больно одновременно. Я осторожно подняла руку и кончиками пальцев коснулась его щеки. Он не шелохнулся. Только тепло его кожи отозвалось во мне дрожью. Я почти забыла, как это — просто прикасаться. Может… попробовать? Я медленно придвинулась ближе, не вплотную, но ближе, чем в прошлые ночи. Так, чтобы ощущать его тепло, слышать дыхание. Так, чтобы снова почувствовать, что он — здесь, рядом. Лежала, наблюдала за его лицом. Как веки дрожат во сне. Как на губах едва заметная мягкая линия. Моё сердце забилось быстрее, тише я дышала, стараясь не нарушить тишину. — Как же я люблю тебя, — прошептала я почти беззвучно, одними губами. Так сильно. Больно. Глубоко. И, кажется, с каждой минутой — всё сильнее. Утро пришло тихо. Солнечные лучи медленно пробивались сквозь неплотно занавешенное окно, ложась мягкими полосами на постель. Я проснулась не сразу — сначала почувствовала тепло рядом. Настоящее, живое. Потом поняла — я лежу ближе к нему, чем обычно. Я не помню, когда заснула, но сейчас, просыпаясь, я всё ещё была лицом к нему. Хенджин. Он всё так же был рядом. Я приоткрыла глаза и тихонько вдохнула. Его рука была недалеко от моей. Он спал. Спокойно, глубоко. Я не стала двигаться, просто наблюдала. Почему-то именно с утра всё чувствуется яснее. Стало тревожно — вдруг он проснётся и поймёт, что я лежу так близко, и ему это будет не по душе? Или наоборот… он подумает, что я готова вернуться к тому, как было раньше. А я ещё не знаю… Готова ли? Я хочу быть ближе, но что-то внутри всё равно сжимается. Я аккуратно отвернулась, снова сделав между нами небольшое расстояние. Но не слишком большое. Просто чуть-чуть — чтобы не давить. Я тихо выдохнула и села на кровати, потянувшись. Было немного тяжело на душе, но и легче, чем в прошлые дни. Может, я правда начинаю восстанавливаться?.. Я встала, взяла халат и вышла из спальни, не оглядываясь. Сегодня, кажется, будет светлый день. Я надеюсь. Я зашла в ванную, закрыв за собой дверь, и включила воду. Холодные капли коснулись кожи, помогая окончательно проснуться. Я умылась, провела ладонями по лицу, смывая остатки сна и тяжёлых мыслей, что застряли с вечера. В зеркале отразилось моё лицо — немного уставшее, но уже не такое тусклое, как в прошлые дни. Закутавшись в халат, я вышла в коридор. Тишина в квартире была особенной — мягкой, уютной. Я шла по светлому пространству, и каждый шаг открывал новые детали: широкие окна, мягкий ковёр в гостиной, светлые стены, на которых утреннее солнце рисовало тёплые блики. Здесь действительно было хорошо. Просторно, спокойно. И… моё. Наше. На кухне меня встретил запах свежесваренного кофе. Он заполнил всё пространство, тёплый, обволакивающий, как утреннее объятие. Я остановилась, склонила голову — кофемашина ещё тёплая, на столе стояла только что приготовленная чашка. Кто сделал?.. Я не стала искать ответа. Просто взяла чашку в руки — она приятно грела ладони — и направилась к балкону. Открыв стеклянную дверь, я вышла на просторную террасу. Передо мной раскинулся весь город, залитый мягким золотом утреннего солнца. Машины спешили куда-то внизу, но здесь, на высоте, всё казалось замедленным. Я сделала глоток — ароматный, насыщенный вкус растёкся теплом по груди. Я стояла, вдыхала прохладный утренний воздух, и впервые за долгое время почувствовала… лёгкость. Не полную. Но достаточно, чтобы заметить разницу. Этот вид, этот кофе, эта тишина — они будто говорили: ты начинаешь новую главу. Я стояла, глядя на город, когда за спиной послышались тихие шаги. Я обернулась — Хенджин, сонный, с чуть растрёпанными волосами, проходил на кухню. В руках у него уже была своя чашка кофе, и он, кажется, только-только налил его. Я сделала ещё один глоток, потом вышла с балкона и подошла к нему. — Доброе утро, — сказала я мягко. Он обернулся, и уголки его губ чуть приподнялись. — Доброе, — ответил он, отпив кофе. — Как ты себя чувствуешь в новом доме? Я поставила свою чашку на стол и чуть пожала плечами, но с улыбкой: — Всё хорошо. Мне правда здесь нравится. Он кивнул, глядя на меня так, будто хотел убедиться, что я говорю это искренне. Я, поколебавшись пару секунд, спросила: — А ты… когда собираешься вернуться на работу? Хенджин отвёл взгляд в сторону и медленно ответил: — Пока не знаю. Поработаю из дома, пока ты не будешь чувствовать себя лучше. Боюсь оставлять тебя одну. Я тихо выдохнула и чуть улыбнулась, стараясь, чтобы в голосе было больше уверенности: — Всё будет хорошо. Если тебе срочно надо на работу, иди. Я ведь на высоком этаже пентхауса, здание хорошо охраняется. Нужно оставить прошлое и жить дальше. Хенджин, не мучай себя из-за меня. Он посмотрел на меня, будто хотел что-то возразить, но промолчал. Только сжал чашку чуть крепче. Хенджин поставил чашку на стол, облокотился ладонями о столешницу и несколько секунд просто смотрел на меня. Его взгляд был спокойным, но за ним пряталась тревога. — Айли… — начал он тихо. — Я понимаю, что ты хочешь, чтобы я жил дальше, но… я не могу просто так взять и уйти на целый день, зная, что ты одна. Я опустила глаза, чувствуя, как во мне смешиваются благодарность и лёгкое упрямство. — Я же сказала, всё будет хорошо… — Я знаю, — перебил он мягко. — Но пока я не почувствую, что ты действительно в порядке… я не смогу спокойно работать где-то ещё. Пойми, я не мучаю себя из-за тебя. Я просто… выбираю быть рядом. Эти слова задели что-то глубоко внутри. Я тихо выдохнула и кивнула, не найдя, что возразить. — Ладно, — сказала я чуть тише. — Пусть будет так. Хенджин едва заметно улыбнулся и вернулся к своей кружке. — Вот и договорились. А теперь, — он бросил взгляд на часы, — давай нормально позавтракаем. Сегодня у нас первый день в новом доме. Надо его начать правильно. Я слабо усмехнулась. — Что ты предлагаешь? — Я приготовлю, — ответил он с такой уверенностью, что я даже удивилась. — Но ты — не помогаешь. Сегодня твоя задача просто сидеть и наслаждаться. Я закатила глаза, но всё же отошла к столу, решив, что спорить с ним бесполезно. Я прошла к обеденному столу и села, наблюдая, как Хенджин молча достаёт из холодильника продукты. Он двигался уверенно, спокойно, будто этот дом был нашим уже давно. На кухне разлился мягкий запах свежесваренного кофе и тёплого хлеба. Я облокотилась на стол, невольно рассматривая, как солнечный свет медленно заполняет комнату, отражаясь в стеклянных поверхностях. Здесь всё казалось таким просторным, чистым и… безопасным. Хенджин заметил мой взгляд и слегка улыбнулся: — Похоже, дом тебе всё-таки нравится. Я кивнула: — Даже больше, чем я думала. — Тогда всё было не зря, — тихо ответил он и продолжил готовить. Через несколько минут он поставил передо мной тарелку с тёплыми тостами и яичницей с овощами. Всё выглядело так, будто он делал это в сотый раз. — Ешь, — просто сказал он, присаживаясь напротив с чашкой кофе. Я попробовала и почувствовала, как внутри становится чуть теплее. Вкус был домашним, уютным, и в какой-то момент я поняла — это, наверное, и есть то, что мне нужно сейчас. Мы ели в тишине, но она не была неловкой. Это была спокойная, тёплая тишина, в которой можно просто дышать и чувствовать, что рядом есть тот, кто всегда подстрахует. Я отложила вилку, облокотилась на стол и, чуть потянувшись, сказала: — Знаешь… мне тут скучно. Как будто всё время только дома. Хочется выйти, сходить куда-то. У меня даже подруг нет, чтобы просто погулять. Хенджин поднял на меня взгляд, в котором мелькнуло лёгкое понимание. Он сделал глоток кофе и кивнул: — Можем сегодня выбраться. Пройдёмся, погуляем… А ещё можем заехать в торговый центр, сделать покупки. Всё равно нужно кое-что докупить для квартиры. Я удивлённо приподняла брови. — Правда? — Конечно, — в его голосе не было ни малейшего сомнения. — Если хочешь — пойдём. Я невольно улыбнулась, почувствовав, как настроение стало теплее. — Тогда я согласна, — сказала я, глядя на него. — Это будет даже интересно. Он ответил лёгкой улыбкой, и в этот момент я поняла — сегодняшний день может оказаться совсем другим.

***

Я уже стоял в коридоре, полностью готовый — куртка, обувь, ключи в руках. Оперся плечом о стену и ждал. Пока ждал, мысли сами полезли в голову. Чёрт… я ведь правда дурак. Как я мог не заметить, что ей скучно? Она ведь почти всё время проводит дома. Ни друзей, ни прогулок, ни просто смены обстановки. Только стены и я. Конечно, ей тяжело. Нужно уделять ей больше внимания, давать больше свободы, больше жизни, а не держать её в четырёх стенах, даже если это пентхаус. Я услышал лёгкие шаги — и через секунду Айли вышла из своей комнаты. На ней было простое, но очень ей идущее платье и тонкое пальто. Волосы аккуратно уложены, на губах лёгкая улыбка. — Я готова, — сказала она, глядя на меня. Мне так хотелось взять её за руку, почувствовать, что она рядом по-настоящему. Но я не сделал этого. Она должна сама захотеть. Ей нужно восстановиться, а не чувствовать давление. — Поехали, — ответил я. Мы вышли из квартиры и зашли в лифт. Айли встала чуть сбоку, опираясь на перила. — Я хочу купить себе сумку, — сказала она, глядя на своё отражение в зеркале лифта. — И ещё пару украшений. Я перевёл взгляд на неё и кивнул: — Всё купим. Что захочешь. Лифт плавно спустился на первый этаж. Мы прошли через лобби, и, выйдя на улицу, направились к машине. Я открыл для неё дверь, она села на пассажирское сиденье, а я обошёл и сел за руль. Двигатель мягко загудел, и мы выехали со стоянки, направляясь к торговому центру. Мы ехали в тишине, и только тихое урчание двигателя и шум города за окном сопровождали нас. Айли сидела, повернувшись к окну, следя взглядом за проносящимися улицами. — В последнее время погода вообще не радует, — вдруг сказала она, не отрывая взгляда от мокрого стекла. — Холодная какая-то. Всё время дождь. Я скосил на неё взгляд, чуть усмехнувшись: — А мне нравится дождь. И такая погода тоже. В ней есть что-то… спокойное. Она обернулась, встретившись со мной глазами, и мягко улыбнулась: — Вот видишь… в этом мы с тобой разные. Я только хмыкнул, не споря. И действительно — разные, но в этом и был какой-то свой баланс. Через некоторое время мы подъехали к торговому центру. Я припарковался у входа, вышел из машины и открыл для неё дверь. Айли грациозно выбралась наружу, поправив пальто. Внутри было тепло и оживлённо. Высокие потолки, мягкий свет, витрины, манящие яркими вывесками. Айли сразу направилась в отдел сумок. Здесь всё было дорогое — стеклянные полки, аккуратные ряды брендовых моделей, каждая из которых могла бы стать центром любого образа. Она остановилась у витрины, где были сумки в тёплых бежевых и глубоких чёрных оттенках. Осторожно взяла одну в руки, повернулась ко мне: — Как думаешь, эта подойдёт? Я посмотрел, оценивая. — Хорошая. Но… — я указал на другую модель чуть левее, — вот та тебе будет ещё лучше. Она взяла её, прижала к себе, посмотрела в зеркало, потом перевела взгляд на меня: — И правда… Ты неплохо разбираешься. — Просто знаю, что тебе пойдёт, — ответил я спокойно, наблюдая, как на её лице появляется лёгкая довольная улыбка. Айли в итоге определилась с выбором — из всего отдела она выбрала две сумки: одну классическую чёрную и другую в мягком бежевом оттенке. Я без лишних слов взял их у неё, отнёс к кассе и расплатился, пока она продолжала осматривать витрины. Мы вышли из магазина, и уже собирались пойти в сторону отдела украшений, как она вдруг остановилась и, чуть смущённо взглянув на меня, сказала: — Знаешь… я бы хотела купить себе платье. Можно? Я слегка улыбнулся: — Конечно, можно. Пойдём. Мы зашли в бутик с женской одеждой. Пространство было залито мягким светом, а вдоль стен висели аккуратно расставленные коллекции. К нам почти сразу подошла консультантка — молодая девушка в строгом костюме. — Добрый день, могу помочь с выбором? — спросила она. Айли кивнула, и та тут же начала показывать варианты — от утончённых вечерних до более лёгких, повседневных. Айли выбрала пару платьев, взяла их в руки и направилась в примерочную. — Подожди здесь, — сказала она, улыбнувшись, и скрылась за плотной шторой. Я опустился на мягкий диван в зоне ожидания, откинулся на спинку и взял в руки телефон. Но вскоре услышал её голос: — Хенджин? Я поднял голову. — Можешь подойти? Встал, подошёл к примерочной и чуть приоткрыл штору. Айли стояла передо мной в нежном платье пастельного цвета. Оно идеально подчёркивало её фигуру, но сзади молния была наполовину расстёгнута. — Мне нравится это платье… — тихо сказала она. — Застегни, пожалуйста. Я вошёл внутрь, встал позади неё. Осторожно убрал её волосы на одно плечо, обнажив линию шеи. Пальцы коснулись ткани, и я начал медленно поднимать молнию. Вблизи её лёгкий аромат смешивался с чем-то тёплым, родным. Когда застежка дошла до конца, она медленно повернулась ко мне лицом. Я позволил себе задержать взгляд — платье действительно сидело на ней безупречно. — Тебе идёт, — сказал я негромко, но уверенно. — Очень. Она смотрела прямо в мои глаза. Молча. И я тоже. В этом взгляде было всё — и то, что мы боялись сказать, и то, что понимали без слов. Я стоял и всё ещё смотрел на неё, а в голове только одно — как же она красива. Не просто красива, а по‑особенному, по‑моему. Платье мягко облегало её фигуру, тонкая ткань подчёркивала изгибы, а свет в примерочной будто делал её кожу ещё нежнее. И вдруг… она сделала то, чего я совсем не ожидал. Айли сама потянулась ко мне. Медленно, будто проверяя мою реакцию, положила руки мне на плечи. Пальцы коснулись ткани моей рубашки, и я почувствовал, как её тепло пробивается сквозь неё. Сердце у меня сжалось. Я боялся дышать громче, чтобы не спугнуть этот момент. Её глаза всё ещё были прямо в моих, и в них было что‑то новое — тёплое, живое, почти забытое. Я хотел поднять руки, обнять её, но сдержался. Пусть это будет её шаг, её желание. Я просто стоял, впитывая каждый миг, каждое движение её пальцев, лёгкое, осторожное, но всё же осознанное. Внутри всё дрогнуло — может, она готова впустить меня чуть ближе?.. Может, стекло между нами начинает трескаться?.. — Айли… — тихо произнёс я, но не успел сказать больше. За шторой вдруг раздался мужской голос, глуховатый и чуть неловкий: — Извините, но в примерочной нельзя вдвоём. Мы оба замерли. Её пальцы чуть сжали ткань на моих плечах, а в глазах мелькнуло что‑то между смущением и лёгкой улыбкой. — Похоже, нас спалили, — прошептал я, глядя на неё, и впервые за долгое время в её взгляде я увидел тень игривости. Айли чуть смущённо опустила глаза и тихо сказала: — Тебе лучше выйти… Я сейчас же переоденусь и выйду. Я кивнул, хотя уходить совсем не хотелось. Было ощущение, что если я сделаю шаг назад, то потеряю хрупкий момент, который только что возник между нами. Но я понимал — спешить нельзя. — Ладно… жду тебя снаружи, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Отпустив штору, я вышел и снова сел на диван возле примерочной. Облокотился на спинку, скрестив руки на груди, и поймал себя на том, что улыбаюсь. Внутри всё ещё отзывался тот миг — её руки на моих плечах, взгляд, чуть теплее, чем прежде. Чёрт, как же я скучал по этому. Прошло несколько минут, и шторы приоткрылись. Айли вышла, уже в своей одежде, держа в руках платье. — Возьму это, — сказала она просто, но я заметил, как в её глазах всё ещё теплился тот же мягкий свет. — Отлично, — ответил я, вставая. Мы направились к кассе, я оплатил покупку, и когда консультантка аккуратно сложила платье в пакет, я взял его, чтобы нести сам. — Хочешь поесть? — спросил я, глядя на неё. — Да, — она улыбнулась чуть заметно, но искренне. — Тогда пошли, — сказал я, коснувшись рукой края пакета, чтобы убедиться, что он не выскользнет. — Зайдём в ресторан. Мы вышли из магазина и направились по блестящему коридору торгового центра в сторону ресторанной зоны.

***

Мы вернулись домой уже глубокой ночью. Я сняла обувь и сразу почувствовала — усталость была приятной, а внутри было какое-то лёгкое тепло. С того дня, когда я пропала, всё между нами казалось тяжёлым, как будто мы оба несли камни на плечах. Иногда мне даже казалось, что мы отдаляемся всё сильнее. Но сегодняшний день… он доказал обратное. Мы смеялись, шутили, бродили по магазинам, делали покупки. Я даже сама удивилась, как легко снова держала его за руку. Мы купили всё, что хотели, а в конце ещё и заехали за продуктами. Я давно не чувствовала себя так спокойно. — Я пойду разложу продукты, — сказал Хенджин, когда мы вошли в квартиру. — Хорошо, — кивнула я и взяла пакеты с новыми вещами. В спальне я начала раскладывать покупки по местам. Сумка — в шкаф, платье — аккуратно повесила на плечики, украшения — в шкатулку. Всё выглядело так… по-домашнему. Я поймала себя на мысли, что ведь я не виновата в той ситуации. Не виновата, что меня трогали. Но внутри всё ещё жило это мерзкое чувство — стыд, обида и странное ощущение, будто я предала. Будто недостаточно сопротивлялась. Эти мысли разъедали меня. Но ведь так нельзя. Это разрушает меня и нас. Хенджин… он понимает меня, любит, ждёт, заботится. Ради него, ради нас я должна научиться оставлять прошлое в прошлом. Разложив всё, я переоделась в свой бордовый шёлковый халат. Лёгкий, мягкий, он приятно скользил по коже. Я вышла из спальни, ожидая увидеть Хенджина на кухне. Но его там не было. Тогда я заметила: на балконе горит мягкий свет. Подошла ближе… и вдруг уловила тонкий запах дыма. Сердце неприятно кольнуло. Хенджин стоял, облокотившись о перила, и в руке у него что-то тлело. Он поднёс это к губам, вдохнул, и из его губ вырвался лёгкий клуб дыма, который тут же рассеялся в прохладном ночном воздухе. Я замерла на мгновение, но потом подошла совсем близко. Только тогда я поняла — он курит. Я нахмурилась. Он ведь никогда не курил. Никогда. — Хенджин… — тихо сказала я, и он чуть обернулся. — Что ты делаешь?