Заговор чувств

Наступило утро. Я был уже в университете, как обычно — приехал рано, чтобы занять привычное место возле входа. Спина прямая, руки в карманах брюк, на лице спокойствие… но внутри — удовлетворение. Мои люди сработали быстро. Юнджуна вытащили из какого-то грязного бара, и он уже понял, на чью территорию ступил. Вчерашняя ночь мне запомнится — впервые за долгое время я действительно чувствовал, что восстановил справедливость. Я поприветствовал парней, проходящих мимо, кивнул паре девушек, которые почти задыхались от восторга, глядя в мою сторону. Как обычно. Но вдруг — всё вокруг словно затихло. Она. Айлина. Шла по дорожке, ведущей ко входу. Серо-серебристая юбка красиво обтягивала её бёдра, а кофточка с открытыми плечами подчёркивала хрупкость ключиц. Волосы аккуратно распущены, взгляд — уверенный, спокойный. Каблуки отбивают ровный ритм, сумка на плече… И я чувствую, как все взгляды обращены на неё. Меня это раздражает до хруста в челюсти. Я бы выколол глаза каждому, кто на неё пялится. Она увидела меня — и улыбнулась. Улыбка, будто только для меня. Всё внутри сжалось и тут же разжалось. Я медленно подошёл к ней, не отводя взгляда. — Доброе утро, красавица, — произнёс я чуть ниже обычного, чтобы слышала только она. — Доброе, — ответила она, тихо, почти шепотом, но с тем самым оттенком нежности, из-за которого у меня сердце поднимается к горлу. — Как ты? Всё хорошо? — спросил я, словно между прочим, но на самом деле проверяя — не остался ли на ней хоть один след от того урода. — Всё отлично, — ответила она. Я не поверил. Но промолчал. Сегодня — просто хочу видеть её спокойной, сияющей. Ради этого я и сделал всё, что сделал ночью. Пока она рядом — всё остальное становится неважным. Хотя… нет. Один вопрос не даёт мне покоя: сколько ещё ей придётся терпеть? Но не сейчас. Сейчас — она идёт рядом со мной. И я не позволю, чтобы к ней прикоснулся хоть один лишний взгляд. — Ты приехала с Юнджуном? — спрашиваю, стараясь сохранить безразличный тон, хотя внутри уже всё сжимается. — Да, — отвечает она, — И слава богу, что он почти молчал всю дорогу. Видимо, подрался с кем-то… у него всё лицо в синяках. Я почувствовал, как по губам чуть дрогнула довольная усмешка, но быстро отвёл взгляд, чтобы она не заметила. «Подрался», — эх, если бы ты знала, кто именно его так «подрал»…» — А как запястье? — спросил я, снова глядя на неё, уже серьёзнее. — Болит, остался след, но терпимо, — ответила она и сжала губы. Я тяжело вздохнул. — Тварь. Проклятый ублюдок. Если бы… — я не договорил, потому что она вдруг тихо рассмеялась. — Ты каждый раз называешь его по-новому, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Я могу ещё придумать десятки, — буркнул я, но сам чуть смягчился, глядя, как уголки её губ приподнимаются. Мы вошли в здание университета. Её рука всё ещё рядом с моей — будто тянется, даже если не касается. И вдруг: — Айлина! — послышался знакомый голос. Я обернулся — и, конечно, Сихун. Улыбается до ушей, подходит уверенно, как будто уже ждёт момента, чтобы влезть между нами. — Привет, — она тепло отвечает, и я уже чувствую, как во мне что-то подкипает. — Ты сегодня просто… шикарно выглядишь, — говорит он, оглядывая её с ног до головы. Я мысленно сдерживаю себя от того, чтобы не сказать: свали, пока у тебя все зубы целы. Она улыбается, благодарит его, и они начинают говорить — про лекции, про график, что-то ещё. Я закатываю глаза. Господи, да сколько можно, она же не твоя. Она моя. Я делаю шаг ближе, напоминаю о себе не словами, а взглядом — таким, от которого многие давно обходят меня стороной. Она поворачивается ко мне и, словно вспомнив, говорит Сихуну: — Ладно, увидимся позже. Мне нужно идти. И возвращается ко мне, встаёт ближе. Молча. Просто — рядом. И всё снова на своих местах. Потому что пока она рядом со мной — она в безопасности. — Кстати, у нас сейчас совместная пара, — говорю ей, чуть склонившись ближе, наблюдая, как она поправляет волосы. Она поворачивается ко мне с неожиданной радостью в глазах. — Правда? — улыбается. — Класс! Тогда я сяду перед тобой. — Передо мной? — удивлённо хмыкаю. — А почему не рядом? Айли отвечает с той самой хитрой полуулыбкой, которая меня выбивает из равновесия: — Потому что ты будешь мне мешать. Мне нужно слушать лектора, а не твои шуточки и флирт. Я притворно поджал губы и театрально фыркнул: — Как будто я только шутками и флиртами ограничиваюсь, — потом добавил, подмигнув: — Но с твоей спиной перед глазами я, пожалуй, сам ничего не услышу. Она закатила глаза, но я видел — ей это нравится. Эта игра между нами. С каждым днём всё более настоящая. Мы вошли в аудиторию. Как и обещала, Айли уверенно пошла к переднему ряду и села прямо передо мной. Я устроился чуть сзади, удобно развалившись на стуле, вытянул ноги. Через секунду она повернулась, бросила на меня взгляд через плечо, и я поднял бровь с лёгкой ухмылкой. Она знает, что я смотрю. И ей это нравится. — О, кого я вижу, — послышался позади голос Феликса. — Хенджин, как обычно, привлёк к себе всё внимание. Я усмехнулся, обернувшись. — Я вообще-то тихо сидел, если что. — Ага, и глазел, как волк на зайку, — добавил Минхо, подмигнув мне и кивнув в сторону Айли. — Не твоя зайка, — ответил я спокойно и занялся своим планшетом. Феликс и Минхо сели рядом, и мы втроём, а вернее, уже вчетвером, начали непринуждённо болтать — про преподавателя, про дурацкие задания, которые нам снова дадут, и про вчерашний футбол. Я чувствовал — день начинается неплохо. Особенно когда вижу перед собой её спину, её волосы, лёгкие движения, когда она записывает что-то в тетрадь. Интересно, сколько ещё мне придётся скрывать, кто я на самом деле… И что будет, когда она узнает. Лекция только началась, а я уже ловил себя на том, что абсолютно не слушаю преподавателя. Айли сидит прямо передо мной, наклоняется к тетради, то заправляет волосы за ухо, то подпирает подбородок рукой, глядя на экран. Я почти не отрываю от неё взгляда. Феликс тычет меня локтем. — Ты вообще слышишь, что говорят? — Слышу, — бормочу не отрываясь. — Просто мои мысли заняты… важным вопросом. Минхо фыркает: — Слишком важным, чтобы делиться? Я усмехаюсь, но ничего не говорю. Только в этот момент замечаю, что Айли оборачивается — будто почувствовала, что я на неё смотрю. Ловлю её взгляд. Она чуть улыбается, будто застеснялась, но сразу отворачивается, делая вид, что возвращается к лекции. Игры продолжаются. Минут через десять она снова поворачивается и жестом показывает, что забыла ручку. Я понимаю — надо помочь. Поднимаюсь, подхожу к ней, опираюсь на её парту и достаю из кармана тонкую, чёрную ручку. — Только аккуратнее. Эта ручка может отвлекать, — шепчу я, склоняясь ближе к её уху. — Спасибо, — тихо отвечает она, беря ручку так, чтобы наши пальцы едва соприкоснулись. Я не ухожу сразу. Смотрю на неё сбоку, на изгиб её губ, на то, как она старается не поднять глаза, зная, что я рядом. — Ты такая сосредоточенная. Это даже мило, — прошептал я. — Садись, пока нас не выгнали, — усмехнулась она, не поворачиваясь. Я вернулся на место, довольный. Сердце почему-то билось чаще, чем обычно. И это ещё просто пара. Что же будет, когда мы останемся одни? Но в этот момент в аудитории резко открывается дверь — и влетает преподавательница, вся на взводе. — Кто оставил машину у входа, закрыв подъезд техники? Белая, с тонировкой и гонщицкими номерами?! Сейчас же убрать, иначе вызовем эвакуатор! Я чуть не рассмеялся. — Кажется, это мой крошка-зверь, — говорю вполголоса Феликсу. Айли оборачивается ко мне и тихо спрашивает: — Ты что, припарковался прямо у входа?! — Для королей нет правил, — отвечаю, подмигивая. Преподавательница продолжала ругаться, а в аудитории начал подниматься лёгкий гул. — Ладно, я сейчас, — сказал я и вышел из аудитории. Перед тем как выйти, успел снова поймать её взгляд. Она смотрела так, будто ей было весело. И будто она уже привыкла ко мне… Пара тянулась слишком долго. Я сидел, облокотившись на стол, подперев щеку рукой, лениво наблюдая за затылком Айлины, как будто это могло как-то ускорить время. Она сидела впереди — идеальная, как всегда. Записывала каждое слово преподавателя, даже не обернувшись на меня ни разу. Серьёзная. Умная. Моя. Ну, почти. Я краем глаза заметил, как Феликс украдкой что-то чертит в блокноте Минхо, тот едва сдерживал смех. Что-то явно было очень смешным, но мне было всё равно. Мои мысли неотрывно были о ней. — …на этом лекцию заканчиваем. Не забудьте подготовить анализ к следующей теме, это касается обеих групп, — голос профессора, наконец, прозвучал как музыка для моих ушей. Я моментально выпрямился и посмотрел на Айлину. Она убрала ручку, закрыла тетрадь и наконец повернулась ко мне. На её лице была та самая улыбка, от которой внутри всё будто перегревалось. Я быстро поднялся, обогнул ряд и оказался рядом. — Надеюсь, ты не умер там, пока я записывала каждое слово? — усмехнулась она, закидывая сумку на плечо. — Я бы умер, если бы не знал, что после пары ты снова моя, — ответил я, почти шепотом, подходя ближе. — Идём? Она покачала головой, чуть закатив глаза, но всё равно двинулась рядом со мной. — И куда мы идём? — В столовку. Или… — я притормозил, наклоняясь к ней. — Куда пожелаешь, принцесса. Айлина мягко улыбнулась и посмотрела на меня снизу вверх. — А можно просто… посидеть с тобой? Где-нибудь спокойно. Без людей. Я не ответил. Только протянул ей руку. Она взяла её без колебаний. Пара закончилась. А день только начинался. — Куда пойдем? — спросила она. Я чуть склонил голову: — На крышу. Хочу с тобой побыть. Айлина посмотрела в сторону длинного коридора, который вёл к пожарной лестнице, и, ничего не сказав, направилась туда. Поднимаясь, я шёл позади, наблюдая, как колышется край её юбки, как легко двигается её спина. Было что-то спокойное в этой минуте, в её молчаливом согласии. Мы открыли дверь на крышу, и нас встретил лёгкий ветер. Город шумел внизу, но здесь, на высоте, казалось, всё застыло. Айли подошла к краю, присела на бетонный бортик, закинув ногу на ногу. Я встал рядом, вытащил из кармана жвачку, протянул ей — она взяла. — Тут красиво, — сказала она, жуя медленно. — Тихо. Я кивнул, глядя не на город, а на неё. — Я всегда сюда прихожу, когда хочу сбежать от всего. Даже от себя. Айлина повернулась ко мне. Ветер распустил пару прядей её волос, и я осторожно убрал их за ухо. — Тогда почему позвал меня? — спросила она чуть тише. — Потому что от тебя я не хочу убегать. Никогда. Она опустила взгляд, но я видел, как губы её дрогнули, как она сжала пальцы. — Хенджин… — сказала она чуть неуверенно, — спасибо за вчера. За то, что был. Я сел рядом, ближе, чем стоило. Коснулся её руки — она не отдёрнула. — Я всегда буду, Айли. Поняла? Не важно, кто и что будет против. Ты — моя. Ветер прошёлся по крыше сильнее, будто подчеркивая мои слова. Она посмотрела на меня, серьёзно, прямо, и… чуть-чуть кивнула. Я посмотрел на неё, склонив голову и усмехнувшись. — Вот мы и остались вдвоём. Крыша. Тишина. Только ты, я и запрещённое место. Романтично, не находишь? Айлина закатила глаза, но в уголках губ уже играла улыбка. — Хенджин, ты как всегда… Я подался ближе, опираясь одной рукой о бетон позади неё, будто ненароком загоняя её в ловушку. — Как всегда что? Неотразим? Привлекателен? Или ты опять хочешь сказать, что я тебе мешаю учиться? — Ты мешаешь мне дышать, когда вот так вешаешься надо мной, — хмыкнула она и отодвинулась чуть назад, но не особо стремясь убежать. — Ага, значит, произвожу эффект, — я прищурился. — Приятный эффект? Она молча посмотрела на меня с выражением: «Хенджин, ты невозможен». И только собиралась что-то сказать, как вдруг поправила волосы и сказала: — Нам, между прочим, вообще-то нельзя тут находиться. Студентам запрещено быть на крыше. Если кто-то из преподавателей увидит… Я наклонился ближе и прошептал: — Ну, если мы с тобой — исключение из всех правил, то почему бы и не нарушить ещё одно? Айлина отвернулась, но я заметил, как у неё щеки порозовели. Она тут же встала, отряхнула юбку, взяла сумку. — Всё, я ухожу. Не хочу, чтобы потом по универу слухи пошли, что я с каким-то красавчиком на крыше роман кручу. Я встал следом, притворно обидевшись. — «Каким-то красавчиком»? Вот это обидно. Я думал, мы уже на стадии, где ты признаешься, что без ума от меня. — Угу, только если во сне, — буркнула она, направляясь к двери. — А я и во сне хорош, — подбросил я ей вслед. Айлина обернулась у выхода, на секунду остановилась, посмотрела на меня. — Пошли уже, пока ты не начал флиртовать с крышей. Я рассмеялся и двинулся за ней, чувствуя, как тепло расползается внутри от её слов, взглядов и той лёгкости, которую только она могла создавать. — Да какие нам запреты? — усмехнулся я, догоняя её на лестнице. — Слухи о нас уже и так ходят. Почти пол универа знает. Мы за ручки ходим, разговариваем как парочка… А может, кто-то видел, как мы обнимаемся. Целуемся. Не боишься? Айли обернулась и посмотрела на меня серьёзнее. — Может, и боюсь. Это может быть опасно. Но… — она немного помолчала, — Это всё внутри универа. Вне его мы не заходим дальше. Так что пусть это будет нашим секретом. Я приподнял бровь, подойдя ближе. — Секрет, да? Значит, я — твой универский секрет? — Да, — улыбнулась она, — Зато другие девушки будут знать, что с тобой бесполезно флиртовать или пытаться привлечь твоё внимание. Потому что ты мой. Я удивлённо рассмеялся, прищурив глаза. — Ты… ревнуешь? Айлина тут же нахмурилась и скрестила руки. — А ты что, против? Если тебе хочется и дальше флиртовать с другими — пожалуйста, иди! Я не держу. Она отвернулась, в её голосе прозвучало уколом, который неожиданно больно ударил по мне. Я сразу оказался перед ней, заглядывая ей в глаза. — Эй… — тихо сказал я. — Ничего против я не имею. И ни с кем, кроме тебя, я и не хочу общаться. Серьёзно. Они мне неинтересны. Ни одна из них меня никогда не привлекала. Айли вскинула взгляд. — То есть хочешь сказать, что ты прям такой весь хороший, и до меня никто тебя не привлекал? Я не удержался от смеха. — Ну… если честно были девушки. Да, на одну ночь. Но никто не задерживался. Она чуть хмурится. — Даже Соен? Я отвёл взгляд, провёл рукой по затылку. — С ней… другое. Я её не любил. Она просто сама не отставала от меня. Признаюсь, когда нужно было расслабиться — я приходил к ней. Но… — я посмотрел на неё искренне, — Это было до тебя. И не имело никакой ценности. Айли вдруг замолчала. Я заметил, как что-то ёкнуло у неё в груди. — А я… я для тебя тоже такая? Я сразу стал серьёзным, сердце чуть сжалось. — Айли… не говори так. Ты что, не видишь, как я смотрю на тебя? Как трепетно к тебе отношусь? Ради тебя я готов на всё. Айли… ты первая такая. Единственная. Прошу, не думай так больше. Она опустила глаза, а затем тихо кивнула. — Прости. Я просто… не уверена в себе, наверное. — Не смей извиняться, — прошептал я, взяв её за руку. — Пойдём. У нас ещё много таких крыш впереди. Мы спустились вместе, рука в руке. И на душе было как-то легко. Как будто с каждым шагом я всё ближе к ней. Настоящей.                                 

***

Сижу на последней паре, уставшая, и всё, о чём могу думать — это как же мне не хочется ехать домой с этим человеком. Юнджун. Даже его имя вызывает раздражение. Как от него избавиться? Как прекратить эту нелепую помолвку? Каждый раз, когда он рядом, внутри всё сжимается. А когда я рядом с Хенджином — наоборот… будто я в безопасности. Но что мне делать? Мои родители на его стороне. Они видят во всём этом только выгоду. А я? Я не товар. Звонок. Пара закончилась. Я выдохнула и поспешила выйти, натянув на лицо равнодушие. С надеждой оглядываюсь по сторонам — Хенджина нигде нет. Может, он занят? Или не хотел показываться, чтобы Юнджун не заподозрил чего-то? Возле ворот уже стоит чёрная машина. Конечно. Он всегда приходит заранее, будто у нас и правда что-то есть. Я открываю заднюю дверь, бросаю сумку рядом и сажусь, молча захлопывая дверь. — Привет, Айлина, — раздаётся его голос с переднего сиденья. — Как прошёл день? — Нормально, — отрезаю я коротко, уставившись в окно. Он хмыкает. — Почему так грубо? Будь нежна, дорогая. Ты же моя невеста. Я закатила глаза и промолчала. Невеста? Это слово звучит как цепь. Он не понимает, что я не его. Никогда и не была. Всю дорогу едем в тишине. Он иногда кидает фразы, но я либо отвечаю односложно, либо игнорирую. Мне даже лень притворяться. Подъезжаем к особняку. Я с саркастичной усмешкой говорю: — Спасибо за комфортную поездку. Как всегда — мечта. И, не дожидаясь его реакции, выхожу, захлопнув дверь и направляясь к дому. Мне срочно нужен план. Как избавиться от него, не подставляя родителей? Как вырваться из этой фиктивной сказки? И, главное… где Хенджин? Ночь опустилась на особняк, заливая комнату мягким серебром лунного света. Я переоделась в свою любимую пижаму — короткую бежевую ночнушку с тонкими бретелями, шелковистую и почти невесомую на теле. Волосы распустила, лицо умыла, выключила верхний свет, оставив лишь ночник у прикроватной тумбы. Я легла в кровать, глубоко вдохнула, стараясь отпустить тяжесть мыслей. Но даже в этой тишине, даже когда глаза уже закрываются, а сознание будто растворяется — в голове крутится только одно имя. Хенджин. “Интересно, что он сейчас делает?.. Думает ли обо мне так же часто, как я о нём?” С этими мыслями я перевернулась на бок, натянула одеяло до плеч, и позволила себе почти уснуть. Но вдруг — лёгкое прикосновение к моему плечу. Мгновенное ощущение тревоги пронзило всё тело. Я резко обернулась, выхватила ближайшую подушку и бросила в того, кто стоял рядом. — Кто здесь?! — сорвалось с губ в полушепоте, полукрике. Я уже хотела вскочить, убежать, позвать на помощь, но остановило меня только одно — знакомый голос. — Айли… Это я. Я моргнула, взгляд сфокусировался, и я замерла. — Хенджин? — прошептала я, сердце бешено колотилось. Он стоял прямо передо мной, в своей обычной манере — спокойно, как будто ничего странного не происходило. В полумраке его карие глаза смотрели на меня с теплом. — Дурак… ты напугал меня! — выдохнула я, всё ещё пытаясь прийти в себя. — Как ты вообще вошёл? Он лишь кивнул в сторону балкона. Я обернулась — дверь и правда была приоткрыта. — Айли… — мягко сказал он, делая шаг ближе. — Я не мог уснуть. Просто… должен был тебя увидеть. Я подошла, закрыла дверь, вернувшись к нему. Наши взгляды встретились. Тишина. — Ты ведь только собиралась спать? — спросил он. — Да… — кивнула я, не отрывая взгляда от его лица. Хенджин обнял меня, и я без сопротивления прижалась к нему. — Я скучал, — прошептал он мне в волосы. — Так быстро? — я улыбнулась, чувствуя, как тревога уходит, как в его объятиях всё становится снова правильно. — Каждый раз, когда тебя нет рядом — мне чего-то не хватает. И в этот момент я поняла: заснуть сегодня будет легко. Потому что он здесь.  Я всё ещё стояла в его объятиях, прижавшись щекой к его груди. Сердце Хенджина билось спокойно, ровно — как будто он и правда пришёл, чтобы просто быть рядом. Он провёл пальцами по моим волосам, легко запустив их за ухо, и прошептал: — У тебя запах как у сна. Тёплого, уютного… в котором я бы хотел остаться навсегда. Я рассмеялась тихо, отстраняясь чуть-чуть, чтобы посмотреть на него: — Ты сейчас комплимент делаешь или пытаешься усыпить меня своими фразами? — Если усыпить — то только в моих объятиях, — усмехнулся он, и, не дожидаясь ответа, взял меня за руку и потянул обратно к кровати. — Ложись. Не собираюсь отпускать тебя сегодня. — А кто тебе сказал, что я собиралась тебя держать? — прищурилась я, садясь на край кровати. — Хм, может, твоё лицо, когда ты меня увидела? — он сел рядом, чуть откинувшись назад и оперевшись на ладони. — Такое было, будто ты не знаешь — ударить меня подушкой или поцеловать. Я покраснела и отпихнула его плечом: — Знаешь, я ещё могу передумать. — Только не забудь, что я вооружён, — он приподнял подушку, которую я в него бросила, — И очень опасен. Я рассмеялась, и он сразу, не теряя момента, схватил меня за талию, резко прижал ближе, словно знал: я не сопротивляюсь. Моя ночнушка зашуршала по простыням, а кожа напряглась от близости его ладоней. — Хенджин… — Ммм? — хрипло произнес он. — Ты не собираешься уходить? — Ни за что. Сегодня я хочу просто… быть с тобой. Неважно, спишь ты, злишься или молчишь. Главное — рядом. Я уткнулась носом в его шею, ощущая знакомый запах — немного мускуса, чего-то утреннего, и его — просто Хенджина. — И это тот самый король университета, который никого к себе не подпускал? — шепчу я с улыбкой. — Тсс… ты портишь мою репутацию, — усмехнулся он. — Ты должна видеть во мне холодного и недоступного. — Ха, конечно. Особенно когда ты прячешься у меня в комнате и гладишь мою спину, будто кот. — Это не кот. Это тигр. — Он медленно провёл ладонью вверх по моей спине. — Но только для тебя — ручной. Я усмехнулась, прижимаясь к нему крепче, и вдруг почувствовала, как спокойно стало внутри. Без слов, без лишних разговоров — просто он. Тепло его тела. Его пальцы, лениво заплетённые в мои. Его дыхание, ровное и близкое. — Эй, — он вдруг шепнул, — Если я усну раньше тебя, не нарисуй мне ничего на лице, ладно? — А если ты первым уснёшь, значит, ты проиграл. Я могу делать, что хочу. — Я рассмеялась. — Ну всё, тогда я точно не сплю, — он расправился на подушке и притянул меня ближе. — Потому что я знаю, на что ты способна. — На очень многое, — прошептала я, прикрывая глаза, — Но только если рядом ты. Я думала, что уже засыпаю. Мои глаза начали слипаться, дыхание стало глубоким и ровным, но его голос вдруг нарушил тишину. — Айли, — прошептал Хенджин, — Не спи пока. Я хочу просто посмотреть на тебя… такой. Я чуть повернулась на бок, приоткрыв глаза. Он лежал рядом, полуоблокотившись на подушку, смотрел на меня с той самой, мягкой и почти недопустимой улыбкой. — Такой? — переспросила я сонным голосом. — Такой… настоящей. Без масок, без идеальной укладки, без высоких каблуков и лишних слов. Просто ты. Моя. Моя. От этого слова по коже прошла дрожь. Я приподнялась и, не думая, пересела — сначала на колени, а затем, осторожно, на его бедра, устроившись у него на коленях. Он не шелохнулся, только удивлённо вскинул брови, а потом его руки сразу оказались на моей талии — тёплые, цепкие. — Так ты будешь смотреть на меня лучше? — тихо спросила я, склонившись чуть ближе. — Слишком хорошо, — прошептал он, и между нами почти не осталось расстояния. Он приподнялся чуть, и наши губы встретились — сначала несмело, будто в первый раз, но затем поцелуй стал глубже. В нём было всё: усталость от долгого дня, ожидание, скрытая тоска, которую мы оба носили в себе. Его пальцы скользнули чуть выше, по моей спине, затрагивая поясницу. Моя лёгкая ночнушка приподнялась, и я ощутила, как подушечки его пальцев медленно скользят по моей коже, словно изучая её. — Ты знаешь, — выдохнул он между поцелуями, — Я бы хотел, чтобы ночь не заканчивалась. — А я — чтобы ты не исчезал по утрам, — ответила я тихо, прижавшись к нему лбом. Он усмехнулся, мягко обнял меня, снова прижав к себе, и позволил мне лечь на него. Он полу лежал, а я устроилась у него на груди, слушая, как бьётся его сердце. Медленно, но уверенно мы оба погружались в ту тишину, где не нужны были слова. Только дыхание, кожа, и ощущение — ты не одна. Он здесь. Неделю спустя. За эту неделю всё будто стало на свои места. Я сама не понимаю, как это случилось, но… с Хенджином стало по-настоящему хорошо. Спокойно. Легко. Весело. Тепло. Мы не обсуждали, что между нами. Не ставили ярлыков, не говорили громких слов. Просто… были вместе. Он появлялся там, где мне было нужно. Касался легко, так, что мурашки. Говорил глупости — и я смеялась. Мне действительно стало лучше с ним. Не просто весело, не просто интересно —лучше. В университете, конечно, все уже всё поняли. Мы не скрывали того, как смотрим друг на друга, как держим друг друга за руку или сидим рядом в кафетерии. Но всё это — внутри универа. Внешний мир — другой. Наружу никто не должен ничего уносить. За столько лет учебы здесь мы все знали негласные правила: слухи остаются в стенах университета. И потому я не боялась, что отец узнает. Не потому что мне всё равно, а потому что всё продумано. А вот Юнджун… Он всё так же возит меня в университет и забирает. Каждый раз эти поездки превращаются в поле битвы. Я прямо говорю ему, что не люблю, не полюблю, что не выйду за него, что всё сделаю, чтобы обойти это. Он злится, он кричит, я его игнорирую, иногда срываюсь сама. Но в последнее время он как будто… утих. Не давит, не спорит, смотрит — и молчит. Это пугает. Либо он сломался, либо задумал нечто хуже. Не знаю, что хуже. Сейчас я сижу на последней паре в пятницу. Завтра выходные. И… мы с Хенджином планировали пойти ночью куда-то погулять. Просто вдвоем. Без оглядки. Без звонков. Просто мы. Вот и звонок. Я быстро собираю свои вещи, вскидываю сумку на плечо и выхожу из аудитории. Хочется домой, под одеяло, в душ… А ещё быстрее бы наступила ночь. Выхожу на улицу. Студенты постепенно расходятся, кто-то смеётся, кто-то на звонке спорит с родителями. Обычная суета. Хенджина сегодня не было. Он писал мне утром, что уехал с отцом в другой город, но ночью обещал вернуться. Я стою у ворот, жду машину Юнджуна. Время тянется. Ноги начинают гудеть от усталости. И тут я чувствую… что-то странное. Вокруг как будто воздух поменялся. Стало… неуютно. Я поднимаю взгляд — студенты. Группами. Смотрят на меня. Слишком явно. Кто-то тычет пальцем. Кто-то переговаривается. Кто-то резко отводит глаза, когда я поворачиваю голову. Да, на меня часто смотрели. Да, обсуждали. Но не так. Не с этим выражением лиц. Не с осуждением. Я замечаю, как у нескольких студентов в руках — телефоны. Они смотрят на экран, потом на меня, потом снова шепчутся. Сердце сжимается. Что-то произошло. Что-то, чего я не знаю. Я делаю вид, что всё нормально. Что я в порядке. Никакой паники. Вот подъезжает машина Юнджуна. Я быстро сажусь на заднее сиденье. Он не говорит ни слова. И, слава богу. Молчание — лучший его выбор на сегодня. Я достаю телефон, просто чтобы отвлечься. Вибрация. Одна. Вторая. Третья. Групповой чат с подругами. Открываю — куча скриншотов. Я жму на первый. Сердце проваливается. Новостной паблик. Фотография. Я — в черном платье. Хенджин стоит рядом. Его рука — на моей талии, обнимаемся. Мы на той вечеринке. В честь годовщины универа. Когда родители уехали на неделю… На следующем скрине — я держу бокал, пью что-то прозрачное. И подпись под постом: «Неужели идеальная дочь Ким Дживона — всего лишь образ? Алкоголь, вечеринки, и роман с Хван Хенджином — главной проблемой университета. Знает ли её отец, что она ведёт двойную жизнь?» Мир будто переворачивается. Мой желудок скручивает, дыхание сбивается. В ушах гул. Пальцы дрожат, телефон чуть не выпадает. Невозможно дышать. Невозможно думать. Это всё. Вот оно. То, чего я так боялась. То, чего я так старалась избежать. Телефон продолжает вибрировать. Новые скрины. Новые сообщения. Комментарии, репосты, разлетающиеся слухи. Уже не внутри универа. Теперь — наружу. А я еду домой. Туда, где, возможно, мой отец уже это увидел. И что будет дальше — я не знаю. Я просто боюсь.