Синдром наваждения

Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании.

Зигмунд Фрейд

      Сознание возвращалось медленно и неохотно, голова гудела глухим, монотонным гулом. Сквозь пелену сна пробивался шум воды из-за двери ванной и противная, назойливая вибрация телефона, упрямо дребезжавшего где-то прямо под ухом. Не открывая глаз, Шастун с трудом нащупал холодный корпус гаджета и, едва коснувшись пальцем экрана, принял вызов. – Да? – прохрипел он, пытаясь приподняться, но снова падая на подушку. – Антон, доброе утро, тебя беспокоит Павел Юрьевич. – сонливость испарилась мгновенно : глаза резко распахнулись, а по телу пронеслась обжигающая волна жара. Парень уставился на светящийся экран, силясь убедиться, что мозг не играет с ним злую шутку. Да, это был действительно Чащин. Взгляд скользнул на время: половина десятого. – Да-да, здравствуйте. – опомнившись, почти выдохнул Антон, все же садясь на кровать и сбрасывая с себя одеяло. – Скажи пожалуйста, ты сейчас где находишься? – голос Павла Юрьевича звучал беспокойно и почти тревожно, от чего у Антона внутри всё сжалось в холодный, нервный комок. – В Воронеже. – односложно отвечает он. – Я заявление оставлял, вам не передали? – Передали. – сразу же отозвался Чащин. – Вчера вечером один ребенок вернулся от родителей и привёз с собой кишечный грипп. – мужчина тяжело вздохнул, и в трубке послышался тихий звон – он отпивал что-то из кружки. – В связи с этим, нам пришлось закрыть пансион на карантин, а так как ты находишься вне его стен, то не сможешь вернуться до его прекращения. – Антон молча хлопал глазами, пытаясь переварить услышанное. Мысли путались, с трудом складываясь в единую картину. – И как долго продлится карантин? – Нам говорят, что со следующего понедельника мы сможем работать в обычном режиме. – Павел Юрьевич шелестит бумагами и вновь включается в разговор. – Я думаю ты сможешь вернуться уже в пятницу. – он вновь замолкает то ли формулируя мысль, то ли просто от усталости. – Я вот к чему, тебе есть где повести эту неделю? Если нет, то мы можем поместить тебя в изолятор внутри пансиона. – Нет-нет, – резко отзывается Шастун перебивая мужчину на полуслове. – Я как раз сейчас в гостях у родственников, думаю они будут рады если я задержусь. – Хорошо, я позвоню если что-то измениться. – Да, спасибо. – Чащин сбрасывает вызов, а Антон подрывается с места и бежит к ванной комнате. – Поз! – он застучал ладонью по двери. – Дима! – он сам не понимает к чему такая срочность, это может подождать пять минут, пока Позов не закончит с ванными процедурами, но Антон ждать просто не может. Вода наконец стихла и спустя пару секунд дверь приоткрылась. На пороге стоял Дима с мокрыми, взъерошенными волосами, в натянутой наспех футболке и домашних штанах, его взгляд был испуганным и удивлённым, он осмотрел Шаста с ног до головы и выдохнул. – Что случилось? – обеспокоенно спрашивает он. – Чащин звонил, Лангбард на карантине до пятницы. – на одном дыхании выдает младший. – Нас не впустят пока он не закончится. – Позов с лёгким вздохом поправил на себе мягкую хлопковую майку и вышел из облака пара, наполнявшего ванную. Он замер посреди узкого коридора, скрестив руки на груди и нахмурившись уставился в пол. – Ты ничего не скажешь? – Я думаю. – отозвался Дима, медленно поднимая голову. Он встретился взглядом с Шастуном полумраке коридора. – Есть ли смысл оставаться тут ещё на несколько дней? – у Шаста идей нет. Квартира Ромы была обшарена вдоль и поперек, бабушкину и дедушкину они тоже исчерпали. Проводить с ними время, если честно, желания не было ни капли – тошнило от одной мысли об их присутствии. Парень лишь неуверенно покачал головой, и Дима, кивнув, снова зашёл в ванную, чтобы развесить брошенное в спешке махровое полотенце. Младший последовал за ним, включил в кране прохладную воду, которая с шумом разбилась о эмаль раковины, и принялся за чистку зубов, наблюдая за Димой через чуть запотевшее зеркало. – Значит вернемся в Москву. – заключил Поз, тормоша чистым полотенцем короткие, всё ещё влажные волосы. Шаст даже закашлялся от неожиданности, и пена чуть не попала ему в горло. Он резко опустил взгляд, сполоснул рот и, вернув щётку в стакан, обернулся к другу, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Я к родителям не поеду. – выдает он. – Не хочу их видеть. – Дима запомнил это ещё со вчерашнего дня : Антон повторял эту фразу сотню раз во всех возможных формулировках, словно пытаясь вбить её то ли в свою то ли в Позовскую в голову. – Я и не предлагаю тебе к ним ехать. – пожимает плечами мужчина. – Оставайся у меня. – с этими словами он вышел из ванной, оставив Антона удивлённо провожать его взглядом. Шаст медленно повернулся к зеркалу и в его отражении, сквозь запотевшее стекло, заметил как на лице проступила улыбка.

***

      Мысль о том, что нужно снова переступить порог бабушкиного дома, вызывала у Антона физическую тошноту. Воздух в машине стал спёртым и тяжёлым, как перед грозой. Каждый поворот, приближающий их к знакомому дому, заставлял пальцы судорожно сжиматься в кулаки. Он смотрел в окно, но улиц не видел : перед глазами стояли образы вчерашнего дня. Дима, почувствовав напряжение Шаста, нарочито громко включил музыку – какую-то беззаботную, дурацкую поп-песню, совершенно ему не свойственную. Он начал напевать, барабанил пальцами по рулю, то и дело кидая короткие взгляды на Антона. – Как в Москву вернемся можем ещё раз на какие-нибудь аттракционы сходить. – Позов нарушил тишину, стараясь звучать бодро. – Там выбор побольше будет. – младший лишь мотнул головой. Диме за него было беспокойно. Все расспросы и серьезные обсуждения он решил оставить на потом, сейчас атмосфера не та, да и Шаст явно ещё не до конца проснулся, чтобы осмысленно вести диалог.       Машина остановилась у знакомого подъезда. Антон сделал глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в ледяную воду. Дима вышел из машины первым, открыл Шасту дверь, уже на тротуаре затевая какой-то оживлённый разговор о погоде или спектакле : о чём угодно, лишь бы создать звуковой фон и прикрыть собой нервозность Шастуна. Дверь открыла Татьяна Ивановна. Её лицо озарилось удивлённой, но искренней улыбкой. – Мальчики! Ой мы вас ждали! Всë хорошо у вас? – залепетала женщина. Парни разулись и прошли в гостинную вежливо улыбаясь. – Всё прекрасно, Татьяна Ивановна, — Дима шагнул вперёд, буквально втиснувшись между ней и её мужем и мягко оттесняя её от Антона. – Вы уже извините, что снова без звонка. У меня, знаете, маленькая просьба! – он вновь выдавил из себя ослепительную улыбку, осматривая комнату и цепляясь взглядом за полку, которую они вечера растормошили. Антон проскользнул за его спиной, почувствовав странный прилив стыда. Дима разворачивал целое представление, болтал что вчерашний кофе ему покоя не даёт, что такого он никогда не пробовал и даже просил насыпать ему такой с собой. Он увлёк женщину своим рассказом вовлекая в разговор и Алексея Николаевича, который с интересом оторвался от телевизора. Дима расспрашивал о сортах, о турке, о тонкостях помола – обо всём, что приходило в голову, создавая как можно больше шума и отвлекая внимание.       Антон, стоя в спальне, стараясь вообще не думать : на ощупь нашёл ту самую коробку, открыл крышку и бросил внутрь ключ. Он упал на дно, глухо звякнув о пуговицы и комсомольский билет. Захлопнул шкатулку, водрузил всё обратно и глубоко вздохнул. Шаст вышел в коридор, поймав взгляд Димы. Тот, стоя напротив родственников с бабушкиной банкой кофе в руках, уловил взгляд друга и едва заметно кивнул. – Ба, – позвал Антон заходя в гостинную. Он неосознанно встал ближе к Диме и окинул дедушку коротким взглядом. – Тут такое дело, у нашего с Димой общего друга проблемы серьезные, – он сглотнул комок в горле, нервно проведя языком по пересохшим губам, выигрывая время для сочинения лжи. Позов чудом сдержал порыв удивлённо обернуться. – Болеет очень серьезно, и мы решили съездить к нему и помочь чем сможем. – парень чувствовал, как учащённо забилось его сердце, отдаваясь глухим стуком в висках. Он повернулся к деду, стараясь адресовать часть реплик и ему, сделать историю правдоподобнее. – Но это придется пару дней учёбы пропустить, но здоровье ведь важнее. – он все же не выдержал и повернулся к Диме, взглядом умоляя подхватить эту хлипкую историю. – Да, – протянул Позов. – Понимаете, от него невеста ушла прямо накануне свадьбы, а тут еще и болезнь эта и помочь некому. – к концу фразы он, кажется, даже сам поверил в эту историю, скривив лицо в искренне-горестной гримасе. – В общем, вы можете родителям сказать, что я у вас остался? – наконец выдает Антон. – А то они волноваться будут. – это было единственное, что пришло ему в голову, и, на удивление, прозвучало достаточно убедительно.       Последовала душещипательная тридцатиминутная беседа, где Дима виртуозно поддерживал легенду, кивая и поддакивая, а Шаст лишь молча стоял, чувствуя, как жжёт щёки от стыда. Наконец, вырвавшись на лестничную площадку, они почти бегом спустились к машине, втиснулись в салон, и только когда Воронеж остался далеко позади, позволили себе расслабиться, но так и не заговорили о главном.       На первой же заправке Антон перебрался на задний ряд, скомкал рюкзак, превратив его в подобие подушки, и улёгся в немыслимой позе, пытаясь уместиться так, чтобы к концу пути не онемели ноги и не заныла спина и через несколько минут провалился в сон.       Дима старался не думать за рулем, боялся отвлечься на дороге и что на очередном повороте Шаст слетит с сиденья на пол, но получалось скверно. Как оградить Антона от нервного срыва? А что ещё важнее, как вести себя, когда они вернутся в пансион? Думать об этом не хотелось, но было принципиально важно : от этого зависила карьера Позова и репутация Шаста. Но его больше беспокоили находки на Чащина. Он снова и снова вспоминал его показания, прокручивал в голове все их рабочие беседы и пытался понять, можно ли ему доверять, или он, все же испугавшись, переметнулся на сторону администрации, покрывая весь тот ужас, что творился в Лангбарде.       Несмотря на всё принятие, где-то в глубине души Дима корит себя за то, что вовлёк Антона в это расследование ещё глубже, за то, что не уберёг его от такого шока. Мысль о том, что он, взрослый человек, так ещё и психолог, не смог предотвратить тяжёлое эмоциальное потрясение кололось чувством вины. Пока Шаст спит, Дима остаётся на вахте. Его разум – это штаб кризисного управления, где кипит работа, оценка угроз, разработка планов, борьба с собственными демонами и непрерывная забота о том, кто доверил ему свою боль.

***

      Шастун остановился посреди гостиной и медленно обвёл взглядом Димину квартиру, потом сбросил рюкзак на пол около дивана, и поплелся на кухню. Позов, тем временем, торопливо раскладывал продукты в холодильнике, пытаясь параллельно сообразить, что можно из этого всего приготовить на обед и ужин, да еще и так, чтобы завтра опять не пришлось идти в продуктовый. – Пиздец это странно. – раздался голос Антона с порога кухни. Он прислонился к косяку, наблюдая за метаниями друга. – Я у тебя в квартире. – Дима усмехается сворачивая пакет и убирая его в полку. – Значит в следующий раз к тебе поедем. – хмыкает стрший и ещё раз открывает холодильник, окидывая содержимое скептическим взглядом. – Может доставку закажем? – Давай. – без промедлений соглашается парень. Дима полез за телефоном и почти сразу протянул его Шасту с открытым приложением доставки – Выбери что-нибудь, я пока постельное найду.       Младший вернулся в гостиную, плюхнулся на диван и уставился в яркий экран, задумчиво всматриваясь в сотню, если не больше, предложенных вариантов блюд. За стеной слышалось, как Позов копошится в спальне, открывая и закрывая шкафы. – Поз, ты острое ешь? – кричит младший зависая на экран телефона, разглядывая фото карри с овощами, щедро посыпанное перцем чили. Дима, что-то громко роняя, сначала выкрикивает пару ругательств, а после более радостное "Да". Антон уже собрался тыкнуть пальцем на кнопку «В корзину», как вдруг весь экран залила яркая вспышка входящего вызова. Он неохотно поднялся с дивана и поплёлся вглубь квартиры, на звуки возни. – Тебе звонят. – Шаст смотрит на стоящего спиной к нему Позова, убирающего стопку одежды обратно на полку. – Кто? – не оборачиваясь спрашивает он, пока телефон продолжает вибрировать в руке Антона. – Ну, – Шаст чешет затылок кидая взгляд на экран. – Денис еб твою мать. – Поз закатывает глаза и переходит к следующей стопке. – Поставь на громкую. – просит он. Антон кивнул, хотя Дима и не видел этого, принял вызов и, включив громкую связь, аккуратно положил смартфон на край кровати. Он молча развернулся и вышел из спальни, оставив друга разбираться одновременно с постельным бельём и телефонным разговором.       Пока из-за двери доносились обрывки фраз и смех Димы, Шаст наконец добрался до своего рюкзака. Он схватил его с пола и ретировался в ванную, щёлкнув за собой выключателем. Он быстро скинул с себя дорожную одежду, пахнущую бензином и соусом от хот-дога, и переоделся в поношенные домашние штаны и футболку. Достав зубную щётку, он, склонив голову, замер. С одной стороны, как-то неприлично ставить её в стакан к щётке Позова и вторгаться в личное пространство. С другой – оставлять её валяться на дне рюкзака, среди пыли и крошек, тоже не хотелось. Антон колебался секунду, глядя на своё отражение, а потом с лёгким пожатием плеч поставил свою синюю щётку рядом с чёрной Диминой, так еще и в придачу выложил на белую мраморную раковину и свою расчёстку.       Когда Шаст наконец выходит из ванны, Дима старательно заправляет одеяло в пододеяльник, ровно складывает его на кресло рядом с диваном, придерживая телефон плечом и закатывая глаза. – Да подожди ты две секунды, – бормочет Позов поворачиваясь на Антона. – Друг мой хочет заехать, ты не против? – негромко спрашивает мужчина повернувшись на младшего. Антон кивает и принимается за подушку с наволочкой, пока Дима пытается попрощаться со своим товарищем. – Неужели я познакомлюсь с Денисом еб твою мать? – усмехается Шаст, когда Дима сбрасывает вызов. Поз улыбается. – Ты еду выбрал? – Не успел. – Позов возвращает Шасту телефон, и Антон окончательно определившись с выбором, ткнул пальцем в экран, добавляя в корзину то самое острое карри, а заодно и том-ям на всякий случай. – Заказываю? – Денису тоже что-нибудь возьми. – кивает Позов. – Уже, – кивнул Антон, демонстрируя экран с заказом. — И ещё сатай взял. – Отлично. – Позов одобрительно хмыкнул и плюхнулся на диван рядом, закинув ногу на ногу. – Он минут через сорок будет. Как раз доставка должна успеть.       Парни замолчали. Тишина в квартире стала другой – не напряжённой, а скорее ленивой. Антон взял свой телефон и откинулся на спинку дивана. Дима схватил с журнального столика книгу с заломленными уголками страниц и начал её листать, не вчитываясь. Снаружи доносился негромкий городской гул, изредка прерываемый сигналами машин, в воздухе витал лёгкий, едва уловимый аромат Диминого одеколона, смешанный с запахом старой бумаги от книг. – Интересно, острое будет прям до слёз? – пробормотал Антон, не отвлекаясь от телефона. – У этого места всегда есть опция "как для туриста" – усмехнулся Дима, откладывая книгу. – Ты же заказал по-нормальному? – А то, – Шастун хмыкнул. – Пусть Денис помучается с нами за компанию.       Ещё полчаса прошли в этом расслабленном, почти сонном состоянии. Дима перелистывал страницы, Антон почти дремал, убаюканный монотонным шумом города и чувством временного затишья после всех передряг, пока не раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. – Доставка или Денис? – лениво поинтересовался Антон, даже не двигаясь с места. – Слишком быстро для доставки, – Дима уже поднимался с дивана. – И для Дениса. – добавил он уже из коридора. Он направился к двери, а Антон наконец открыл глаза и потянулся, слыша, как у него хрустнули позвонки. Парень глянул на заказанный ужин на экране, потом на дверь, за которой уже слышался весёлый, знакомый голос, и почувствовал странное, почти неизвестное чувство – простое ожидание обычного вечера с друзьями. – Эта еда! – радостный возглас Позова донёсся из прихожей, сопровождаемый шуршанием пакетов. Антон оживился, поднялся с дивана и потянулся на кухню, откуда уже доносился звон посуды. – Давай стол в гостинную перетащим. – предложил Дима, уже взявшись за один край кухонного стола. – Тебе Чащин не звонил? – доставая суп из пакетов спрашивает Антон. Дима, раскладывая столовые приборы, лишь отрицательно мотнул головой, но в тот же миг его лицо скривилось – в кармане джинс настойчиво завибрировал телефон. Он кинул короткий взгляд на экран и хмыкнул. – Легок на помине. – Вспомнил говно, вот и оно. – бормочет Шаст себе под нос и разложив всю еду падает на диван открывая входящие сообщения. Арсений пишет, что у них начался карантин, Слава и Настя спрашивают как дела, а Артём скидывает какие-то фотографии. Быстро ответив друзьям что он в Воронеже и все у него нормально, парень выходит из чата и кидает взгляд на Позова, уходящего в спальню. Тот вернулся через пару минут с крайне недовольным выражением лица и тяжело опустился на рядом. – Чё там? – спрашивает младший глядя на остывющую еду и проклиная Дениса за то, что он долго едет. – Работы накинули. – вздыхает он, проводя ладонью по лицу. – Надо составить характеристику на ребенка, а я его знать не знаю. – А что за ребенок? – интересуется Антон, наконец отводя взгляд от еды. – Ермоленко. – безрадостно отзывается Дима. – Егор вроде. – Из девятого? – вскидывает бровь Антон, и Позов угукает, прикрывая глаза. – Я его знаю, он у нас в баскетбол играет, так что могу помочь. – улыбается Шастун, тормоша волосы. Дима бросил на него удивлённый взгляд и кивнул. Это, конечно, было не очень профессионально, но ночевать в одной квартире со своим учеником тоже в рамки профессионализма как-то не вписывалось. В дверь наконец звонят, Поз поднимается с дивана и спешит впустить друга, Антон, услышав как дверь закрылась, тоже поднимается с места направляясь в сторону коридора.       В полуметре от входной двери, на инвалидном кресле сидит улыбающийся мужична, визуально Димин ровесник, с почти отдающими в рыжину коричневыми волосами и джинсовой куртке. Шаст на секунду завис, застигнутый врасплох, но затем, осознав, что пялиться неприлично, улыбнулся и протянул руку. – Антон. – Денис, – улыбается он в ответ, а после хлопает рукой по колесу коляски. – Ты не удивляйся, на меня акула напала. – Шаст, забыв о всех нормах приличия, распахнул глаза, удивлённо глядя на собеседника. Тот пару секунд сидел с серьёзными лицом, а потом усмехнулся. – Да шучу я, – он замолкает, а Антон облегченно вздыхает. – Подстрелили меня. – Антон, кажется, почти закашлялся от такой новости, но Дима с Денисом быстро его прервали, зайдясь хохотом. Парень хлопнул глазами и тоже рассмеялся. – Погнали уже, мы тебя час ждем. – успокоившись говорит Позов проходя в гостинную, Шаст последовал за ним, а Денис, закатив глаза, тихо хихикал. – Я тебе ноги отдавлю! – громко крикнул он из прихожей и затем ловко зарулил к столу, останавливаясь с другой стороны.       Они все вместе сразу же принялись за еду, проведя первые десять минут под звук стука приборов о тарелки, и как только желание есть чуть приутихло завели разговор. – Антох, а ты где учишься? – откладывая палочки интересует Денис. Шаст замирает с куском курицы во рту и делает глоток из принесённой Димой бутылки пива. – В школе-пансионе. – на удачу отзывается он, надеясь что собеседника такой ответ устроит, и расспрашивать он больше не станет. – О, – восклицает парень, вскидывая брови вверх. – Это там где Поз работает? – кидая взгляд на Диму интересуется он. Мужчина согласно кивнул и растянулся на диване, поднимая руки вверх и разминая спину. – Сдружился с клиентом, Позов? – усмехается Денис показательно покачивая головой из стороны в сторону. – Не завидуй, умник. – улыбается Дима. – То что все твои мертвые не значит, что мне нельзя дружить с живыми. Тем более он не мой клиент. – добавляет он кидая взгляд на Антона, тот удивленно смотрит сначала на Диму, а после на его друга. – Ты патологоанатом? – спрашивает Шаст рассматривая Дэна с ног до головы. Исходя из его внешнего вида ему бы подошла карьера какого-нибудь напыщенного технического специалиста или на худой конец фотографа. Судить по одежде определено неправильно, так ещё и может быть оскорбительно, но в голове Антона с трудом укладывалось то, как Денис с серьёзным видом копошится в телах. – Ага, – тянет он. – А ты кем хочешь стать когда вырастешь? – хихикает мужчина, расплываясь в улыбке. Шаст пожимает плечами. В последнее время думать о высшем образовании времени не было, тем более что с лангбардовскими экзаменами и аттестатом поступить можно почти куда угодно, если конечно баллы будут соответствующие. Он не придавал этому вопросу большого значения : поступит – хорошо, не поступит – ну и хуй с ним, значит попробует ещё раз в следующем году. Родители в любом случае захотят чтобы он стал частью семейного бизнеса, и на отсутствие образования вряд-ли посмотрят, но запасной план, на случай непредвиденной ситуации, иметь, конечно, надо. – Я ещё не определился. – отзывается Антон, получая на это одобрительный кивок со стороны Дэна. – Димка тоже не сразу определился, – усмехается он, поправляя волосы. – Он таким ботаном был, ты не представляешь. – заулыбалась парень, наклоняясь ближе к столу. – Короче, –Дима фыркнул, но протестовать не стал, прикрыв глаза с видом мученика готовящегося к казни. – Видишь этого уважаемого психолога? – Денис метнул хитрый взгляд сначала на Позова, а после на Шастуна. – А в универе той ещё занозой в заднице был. Сидит на паре, спорит с преподом так, что тот краснеет, синеет, а потом.. – Ну не пизди! — засмеялся Дима, швырнув в друга скомканую салфетку. – Я был.. – он на пару секунд задумался, подбирая варианты. – Перспективным студентом! А Светлов просто сам тему не знал, вот я с ним и спорил. – Спорил? – фыркнул Денис. – Ты ему целую лекцию прочитал! Он потом месяц ходил оскорблённый. – Антон хохотал, представляя эту картину. Дэн, воодушевлённый успехом, решил копнуть глубже. – А помнишь, как твой папаша, – начал он с хитрым прищуром, но Дима мгновенно перебил его, кидая в него ещё одну салфетку. – Ну ты давай не перебарщивай, закатил глаза Позов. – У него был свой стиль жизни. Каждые пару месяцев новые подруги. Он так серьёзно к этому подходил! – он повернулся на Шастуна, рассказывая историю ему : Денис её уже слышал, и сидел с довольным лицом наблюдая со стороны. – Каждый раз цветы и ужины при свечах. – Я вообще по его рассказам думал, что он не отношения ищет, а собирается открыть кулинарные курсы для влюблённых. – влез в рассказ Дэн вновь берясь за столовые приборы. Все трое вновь рассмеялись. – Я сижу в комнате, делаю уроки, а оттуда, из гостиной, доносится смех, звон бокалов и фильм ещё какой-то идет. Я даже имена их все запоминал : тётя Лена, тётя Катя, тётя Света, – Позов загибал пальцы, пытаясь упомнить всех дам своего отца, но после пятой или шестой эту идею отбросил. – А потом тишина. Папа ходит хмурый дня три, смотрит какие-то ромкомы, а потом – опять! Новая дама сердца. – он улыбаясь покачал головой. – Ой, – выдохнул Денис улыбаясь. – Мой батя всё детство пытался сделать из меня спортсмена. А я, – он хлопнул ладонью по колесу. – Вот. Но он все равно меня на басект для колясочников отдал. – Мой, как отец, кстати, классный был. На все мои дурацкие кружки возил, даже девчонок разрешал домой приглашать. Просто очень уж ему хотелось, чтобы у нас была полная семья. – Ну, надо же было ему чем-то компенсировать, что ты в детстве горохом стрелялся из трубочки вместо нормальных игр! — не унимался Денис. Шаст ещё раз глотнул пива из бутылки и глянул на Поза. – Да не было такого! – развел руками Поз, на что Дэн повернулся к Шасту и одними губами прошептал "ещё как было". – А он ещё морскую свинку свою тренировал. – Денису быстро становится скучно сидеть без дела. Он бегает взглядом по комнате, пытаясь придумать какое-нибудь развлечение. – Так, это всё конечно здорово, но надо же отметить знакомство! – спустя пару секунд заявляет он, хватаясь за колёса коляски. – У Поза есть виски где-то на верхней полке, который он жалеет для гостей. А ещё у него есть дартс! – не успевает Дима возмутиться, как Денис уже лихо рулит на кухню в поисках того самого виски. Дмитрий, сгримасничав, идёт ему на помощь, а Антон получает задание найти дартс в глубинах шкафа.       Через пять минут начинается турнир. Денис, не вставая с коляски, поражает всех своим мастерством. Дима, после несколько минут сопротивления игре в квартире, яростно с ним соперничает. Антон проигрывает с разгромным счётом, но хочет до слёз. Виски они пьют из кофейных чашек, ставя их то на пол, то на полки шкафа, смеются и делятся самыми нелепыми историями из своей жизни. Энергия после дартса окончательно иссякла. Все валятся на диван и кресло в блаженной прострации. – Так, – обречённо тянет Денис. – Я никуда не поеду. Я даже отсюда до двери не доеду. Включай что-нибудь ужасное, чтобы мозг отключился. – откидывая голову назад и смотря на Позова просит он. Дима листает стриминговый сервис и наконец выбирает новый комедийный ужастик с рейтингом стремительно приближающимся к нулю. Антон смеётся вместе со всеми, пытаясь закинуть ноги на стол, за что получат от Димы в плечо. Дэн смеется то ли с них, то ли с дурацких скримеров с ужасной графикой. Парни доедают оставшиеся закуски и абсолютно ни о чём не думают, медленно допивая пиво. Как только фильм заканчивается Денис спешит уехать, пока его не заставили помогать убирать за всеми. Он бросает какую-то шутку на прощание, пожимает ребятам руки и скрывается за входной дверью. Антон, зевая, тащит стол на кухню, пока Дима, матерясь себе под нос, убирает с пола просыпаный рис. Как и в прошлый раз, Шаст наперегонки с Позом бежит в душ, а после заваливается спать на диван, не удосужившись даже выключить свет и зашторить окна.

***

      Воздух был прохладным и влажным, наполненным густым запахом прелой листвы и сырой земли. Футбольное и баскетбольное поля пустовали, да и вообще на всей территории пансиона не было видно ни души. Даже старшеклассники, которым разрешили прогулку, куда более охотно сидели в своих комнатах, чем на улице.       Настя стояла под старым клёном, прислонив к его шершавой коре огромную папку для рисования, и с убитым видом вчитывалась в листок, выданный администрацией. – Пиздец, – громко говорит она, привлекая внимание друзей. – "Принести не менее пятнадцати единиц разнообразного природного материала для создания коллажа, отражающего осеннее настроение." – Какое еще настроение? – она с нескрываемым презрением бросила взгляд на бумагу и подобрала лежащую в ногах шишку. Арсений, закатив глаза, методично собирал в пакет образцы природных материалов, а Слава брëл по краю газона, высматривая пару приличных каштанов. – Шестнадцать. – не поднимая головы говорит Попов. – Уже шестнадцать. Этот можно засчитать за «единицу настроения»? – парень держит на ладони полуистлевшего, склизкого червяка. – Арс, выброси! – скривившись тянет Настя. – Тебе ещё грязными руками все на белый плакат клеить. – А у него, может, тоже настроение осеннее. – включается в разговор Слава. Он поднимает с земли идеальный, ярко-жёлтый лист, смотрит на него секунду и бросает обратно. Занятие казалось им абсолютно бессмысленным, очередной обязаловкой от руководства пансиона, чтобы не заморачиваться с украшениями самим. Но даже эта скучная возня на свежем, хоть и холодном воздухе, всё равно была лучше, чем душные комнаты и давящие стены. – Ты вообще почему нас запрягла этим заниматься, а не девочек своих? – запихивая в карман куртки какие-то сухие ветки, поинтересовался Вяч, подходя ближе. – Потому что мои девочки в изоляторе сидят. – ответила она, засовывая список в карман и с неохотой принимаясь за поиски вместе со всеми. Внезапно из-за кустов раздаётся шорох, и на аллею выскакивает запыхавшийся Артём. Волосы у него растрепаны, а на щеке расчёсанная царапина от ветки. – Ребята! – пытаясь отдышаться говорит он. – Что делаете? – он стоит, пыхтит и смотрит на них умоляющим взглядом, ожидая реакции. – Тебя как на улицу отпустили? – удивился Арс, кидая пакет с листьями на землю. – Меня не отпускали. – светиться от гордости Гаус. – Я сбежал. – Слава тяжело вздохнул, глядя на младшего брата, и строго сложил руки на груди. – Только вы никому не говорите. – Настя, Арсений и Слава замирают, обмениваются красноречивыми взглядами. – Ладно, – первым нарушает тишину Попов. – Значит, ты тут просто гулял с нами всё время. Понятно? – Точно. И ты не гулял, а.. – девушка задумывается, – Активно помогал нам в творческом процессе. Вот, – она снимает со своей папки запасной ватман и протягивает ему вместе с коробкой красок. – Тоже делаешь плакат. – И очень стараешься. – добавляет Вячеслав. – Да, я очень стараюсь. – закивал Тëма. Он тут же плюхается на сухую землю под деревом, расстилает ватман и хватается за карандаш, делая набросок.       Через пару минут все "единицы настроения" были собраны, и ребята уселись вкруг Артёма, приклеивая цветные листья к ватману, создавая огромный, сложный узор – то ли спираль, то ли символ бесконечности, или, на худой конец, просто абстрактный рисунок, рождённый всеобщей скукой. – А шишки? – спрашивает Арсений крутя в руках одну из них. – Тебе клей дали? – он посмотрел на Настю. Девушка полезла в папку и, громко выругавшись, извлекла оттуда пузырёк с жидким ПВА. – Совсем долбаебы что-ли? – адресует она вопрос администрации. – Как мы этим, – подчёркивая последнее слово и с силой тряхнув пузырьком говорит она. – Шишки клеить будем? – А что это здесь происходит? – голос Чащина разноситься как гром среди ясного неба. Он стремительно приближался к компании, расположившейся прямо на траве. Ребята мгновенно переглянулись, сильнее сжимая в руках листья. – Анастасия, потрудись объяснить почему вас четверо? – складывая руки на груди интересуется мужчина, осматривая школьников сверху вниз. – Ну вы же сами мне помощников взять разрешили. – собрав в кулак все оставшиеся крупицы уверенности, парировала девушка. – Да, но ты просила Попова и Гауса. – возмущается Чащин глядя то на неё, то на плакат. – Павел Юрьевич, – девушка заговорила таким тоном, будто объясняла что-то очевидное маленькому, непонятливому ребёнку, стараясь при этом не звучать слишком снисходительно, чтобы не влипнуть ещё больше. – Я просила Попова и Гаусов, а не Гауса. – подчёркивая окончания фамилий говорит она. – Вот смотрите как красиво у Артёма получается. – она жестом указала на ватман, на котором уже проступали узнаваемые контуры учителей с довольными лицами и букетами из кленовых листьев в руках. Павел Юрьевич всмотрелся в рисунок и одобрительно хмыкнул. – Ладно, – наконец вынес вердик он. – Занимайтесь. Смотрите обед не пропустите. – резко развернувшись он зашагал прочь и его тень длинной полосой легла на пожухлую траву. – Ты как это сделала? – Слава метнул удивленный взгляд на Настю отрываясь от рисования. Девушка не понимая пожала плечами и вскинув брови осмотрела их лиственную композицию.       Работа закипела с новой силой. Настя стала сгребать в охапку шишки и листья, Арсений взял на себя роль художественного директора, указывая, куда лучше приклеить тот или иной элемент, пока Слава помогал брату ровно выводить буквы «С Днём учителя!», а Артём, задумчиво кусая карандаш, пытался не разлить краску на траву. Через полчаса оба плаката были готовы. Один – абстрактно-цветастый, от старшеклассников, с их "единицами настроения", второй – более простой, с отдалённо узнаваемыми портретами педагогов и украшенный каким-то листиком сбоку.       В корпус они возвращались молча, но их переглядывания и едва уловимые улыбки говорили сами за себя. Ребята прошли мимо дежурного учителя, который, к их облегчению, лишь кивнул, увидев раскрытые плакаты и кажется не заметив за ними Тëму. Младший Гаус отправился в свою комнату, а остальные, закинув плакат в спальню Арсения, поспешили на обед, рассматривая пустую столовую с отодвинутыми друг от друга столами.