Наследница Чёрной Зари

Ведение на этот раз было мимолётным, словно вспышка боли в виске. Оно пришло не во сне, а в полусне, на скучной лекции по истории магии, когда профессор Бинс монотонно бубнил о Гоблинских восстаниях. «Доверчивый зов приведёт к каменной пасти. Кровь позовёт кровь, но в голосе будет ложь. Не иди на зов, если не готова увидеть, кто держит поводок.» Астория не пошевельнулась, лишь пальцы её, лежащие на пергаменте, чуть сжались. Она медленно выдохнула, переводя взгляд на пыльное окно. Сообщение было ясным. Кто-то, связанный с ней кровно, попытается её куда-то заманить. И это будет ловушка. Родольфус. Или… призрак будущей матери? Нет, Беллатриса сейчас ещё ребёнок. Только Родольфус. После лекции Лия сразу подошла, нахмурившись. — Ты опять где-то далеко. Видение? Астория коротко кивнула, идя рядом по коридору, и прошептала суть. Лия побледнела. — Каменная пасть… Опять этот змей во дворе? Он что, будет там тебя поджидать с открытыми объятиями? — Нет. Сначала будет «зов». Доверчивый. От того, кому, кажется, можно верить. Мой… отец. Их разговор прервал тяжёлый, нарочито громкий звук шагов. Родольфус Лестрейдж шёл им навстречу, и его лицо было странно приглажено, попытка скрыть обычную угрюмость под маской делового беспокойства. — Мисс Гринграсс. Прерву на мгновение. Дело… семейное. Лия метнула на Асторию предостерегающий взгляд, но та дала едва заметный знак: «Жди». Они отошли к высокому арочному окну. Родольфус не стал тянуть. — Я говорил с Кассиопеей. Она… в одном из своих ясных моментов. Она просила передать. Говорит, в старом флигеле нашего поместья, в том, где была её личная библиотека, она оставила для тебя кое-что. Дневники. Туда, где, по её словам, «птенец нашёл путь назад». Она думает, это может помочь тебе… понять твой дар. Остановить видения, если они мучают. — Он говорил слишком гладко, как заученный текст. В его глазах не было прежней мучительной нерешительности, только плоская настойчивость. — Я буду там завтра после полуночи. Открою тебе проход. Это безопасно. Никто, кроме нас, знать не будет. Доверчивый зов. «Птенец нашёл путь назад» — намёк на маховик времени. Слишком правильно. Слишком то, что мне нужно. Астория смотрела на него, и её лицо было полной, непроницаемой вежливостью. — Бабушка Кассиопея всегда была добра ко мне. Передайте, что я тронута её заботой. Но ночные вылазки из Хогвартса… это большой риск. Для нас обоих. — Риск будет минимален, — он наклонился чуть ближе, и в его дыхании, пахнущем джином и тревогой, не было искренности. — Я всё продумал. Ты же хочешь обрести контроль, правда? Перестать быть игрушкой в руках этих… голосов. Он играл на её самом большом желании — управлять пророческим даром. Ловушка была расставлена мастерски. — Позвольте мне подумать до завтрашнего утра, — сказала Астория, опуская глаза, изображая внутреннюю борьбу. — Я дам вам ответ в библиотеке, перед ужином. Родольфус кивнул, и в уголке его глаза мелькнуло что-то похожее на облегчение. Задача была выполнена: приманка брошена. С Томом всё было лишено таких сложных церемоний. Он появился на её пути к кабинету зельеварения, будто случайно вышел из потаённой ниши в стене. — Мисс Гринграсс. Как поживают ваши… внутренние демоны? — спросил он без предисловий, идя рядом. Его голос был тихим, насмешливым. — По-прежнему рисуют вам мрачные картинки будущего? Астория не стала притворяться. Он знал. Он видел. Тот самый эпизод на третьем курсе в библиотеке, когда ведение настигло её внезапно, а он выхватил пергамент из её слабеющих пальцев. С тех пор между ними висело это знание — он свидетель её слабости, она — пленница этого факта. — Они достаточно любезны, чтобы не нарушать расписание, мистер Реддл, — холодно ответила она. — В основном посещают в нерабочее время. — Как удобно, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Но они же такие непослушные, эти голоса. Могут вырваться в самый неподходящий момент. Например, когда кто-то предлагает… помощь. Особенно если эта помощь исходит от человека, чья кровь отзывается в ваших жилах. Может сбить с толку. Заставить увидеть союзника там, где его нет. Он смотрел на неё, и его тёмные глаза, казалось, просвечивали её насквозь. Он не просто знал о видениях. Он знал о звоне Родольфуса. И давал понять, что это — его игра. Он наблюдал, как она будет реагировать. — Союзников, мистер Реддл, определяют по делам, а не по кровным титрам, — парировала она, останавливаясь у поворота. — И уж тем более не по намёкам в пустых коридорах. Если вы хотите поговорить о зельях, я к вашим услугам. Если нет — вы меня отвлекаете. Он засмеялся — коротко, сухо. — Всегда восхищался вашей способностью прятаться за ширмой учёбы. Продолжайте в том же духе. Но помните: даже самое прочное стекло можно разбить, если знать, куда надавить. А у меня… хороший слух. Я слышу, как стучит ваша кровь. И как шепчутся ваши видения. До завтра, мисс Гринграсс. Он растворился в тени коридора, оставив после себя ощущение ледяного сквозняка. Вернувшись в гостиную Когтеврана, Астория застала Лию за составлением списка всех потайных ходов в поместье Блэков, которые они смогли отыскать в архивах. — Ну что? — спросила Лия, не отрываясь от пергамента. — Предложение было сделано. Заманчивое и абсолютно фальшивое. Реддл дал понять, что кукловод — он. — Значит, не идти, — мгновенно заключила Лия. — Нельзя не идти, — поправила Астория, садясь рядом. — Если я откажусь, они поймут, что я раскусила игру, и придумают что-то менее предсказуемое, более грубое. Нужно прийти. Но подготовленным. И… с ответным «гостинцем». — Каким? — Если они хотят заманить меня в ловушку у «каменной пасти» в поместье, значит, там их территория, их правила. Нужно изменить правила. Завтра, когда я дам Родольфусу свой «согласие» в библиотеке… тебе нужно будет сделать кое-что. Я напишу письмо Кассиопее. Настоящее. И ты отправишь его с самой быстрой школьной совой. В нём будет вопрос об этих дневниках. И предупреждение, что завтра ночью в поместье могут быть непрошеные гости, помимо меня. — Ты думаешь, она, в своём безумии, сможет что-то предпринять? — Её безумие — тоже инструмент, — сказала Астория, глядя на пламя. — Непредсказуемый и опасный. Пусть оно работает на нас. А мы… мы пойдём на этот зов. Но не для того, чтобы попасть в пасть. Чтобы вырвать клыки у того, кто в ней притаился.