Наследница Чёрной Зари

Тишина в кабинете, нарушаемая лишь треском пламени, висела между ними плотной, осязаемой пеленой. Свиток на столе, испещрённый дымящимися алыми и золотыми рунами, был обвинительным актом и чудом одновременно. Том Реддл первым нарушил молчание. Его голос прозвучал тихо, почти задумчиво, но каждый слог был отточен, как клинок. — Лестрейндж и Блэк. Прямое родство. И… аномалия. — Он медленно обвёл взглядом Асторию, и в его глазах горел холодный, научный интерес, смешанный с алчностью. — Пророчества Кассиопеи. «Птичка обретёт величие». «Кровь привязала злую душу». Она говорила не абстрактно. Она говорила о тебе. О тебе, прилетевшей из будущего. Именно поэтому её слова были бредом для всех, кроме тех, кто знал контекст. Контекст, которого ещё не произошло. Родольфус, казалось, очнулся от ступора. Его взгляд, прикованный к Астории, был поламёдленным. В нём боролись отвращение, ужас и невероятное, извращённое любопытство. — Ты… моя дочь? — вырвалось у него, и голос сорвался. Он сделал шаг вперёд, и его рука инстинктивно потянулась к палочке в складках мантии. В тот же миг палочка Астории, лежавшая в скрытом кармане её платья, отозвалась. Не яркой вспышкой, а глубоким, низким гулким вибрацией, которая отозвалась в её костях. И палочка Родольфуса, ещё не извлечённая, ответила ей едва слышным звоном, словно тончайшее хрустальное стекло. Звук кровного резонанса, магия, узнающая свою плоть. Астория вздрогнула, но не от страха. Это был физический отклик, против которого она была бессильна. Она видела, как дрогнули пальцы Родольфуса на рукояти его палочки. Он тоже почувствовал это. Связь, которую нельзя было отрицать, даже если очень хотелось. — Видимо, так, — тихо сказала она, глядя в пол. В её позе была показная усталость, сломленность. Она позволила плечам опуститься, голосу задрожать. Это была тщательно рассчитанная капитуляция. Пусть думают, что сломили. Пусть видят испуганную девочку. Так проще будет видеть то, чего они не ждут. — Я… я дочь Родольфуса Лестрейнджа и Беллатрисы Блэк. Из будущего. Я нашла маховик времени в поместье Блэк. Я просто хотела… узнать. И попала сюда. Том внимательно наблюдал за ней, анализируя каждую микро-дрожь. Его разум уже просчитывал последствия, возможности. — Твои способности к прорицанию… они усилились здесь? Или это наследие Кассиопеи, проявленное в тебе? — спросил он, опускаясь в кресло напротив, как хозяин положения. — Я не знаю, — солгала Астория, опуская ресницы. — Видения начались уже здесь. Возможно, сбой во времени… обострил что-то. Родольфус всё ещё не мог отвести от неё взгляд. Его мозг, воспитанный в догматах чистоты крови и семейственности, с трудом переваривал эту информацию. Его дочь. Из будущего. Это делало её не внезапно обретённым ребёнком, а артефактом. Живым пророчеством. — И что теперь? — хрипло произнёс он, обращаясь больше к Тому, чем к ней. — Теперь, — Том откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком, — мы соблюдаем приличия. Бал продолжается. Мисс Гринграсс — наша гостья и… наша родственница. Самой судьбой доставленная. Мы не будем ничего менять внешне. Но наша стратегия меняется кардинально. Он посмотрел на Асторию, и в его взгляде появилось что-то новое — не просто враждебность, а признание её как фактора. Опасного, но потенциально полезного. — Вы возвращаетесь в зал. Мы все возвращаемся. И ведём себя так, будто ничего не произошло. Ваша кровь — наш секрет. Ваше происхождение — наш секрет. Понятно? Астория кивнула, делая вид, что с облегчением принимает эти условия. Внутри же всё леденело. Она только что отдала им свою самую большую тайну. Но, как ни парадоксально, в этом была и её сила. Они знают КТО я. Но только я знаю, ЧТО они сделают. Каждый их шаг, каждое их будущее преступление… у меня в голове. И это мой козырь. Оставшаяся часть бала прошла в призрачном, почти театральном спокойствии. Астория танцевала с сыновьями других почтенных семей, смеялась тихим, приличным смехом, обсуждала погоду. Том Реддл был безупречен и обаятелен, разливая чары своей магнетической личности. Родольфус казался слегка задумчивым, но не более того. Ни один мускул на их лицах не дрогнул. Маски, отточенные поколениями аристократического лицемерия, держались идеально. Только один раз их пути пересеклись ненадолго. Проходя мимо, Кассиопея Блэк на мгновение задержала взгляд на Астории. В её глазах не было ни удивления, ни страха. Было лишь глубокое, бездонное понимание и тень… печали? Она молча кивнула, как бы принимая неизбежное, и поправила серебряную заколку в волосах Астории — жест, одновременно светский и невероятно интимный. «Ты в игре, птенчик. Игра началась по-настоящему», — словно говорил этот жест. Поздно ночью, уже в своей комнате в поместье Гринграсс, когда притворная безмятежность спала, Астория схватила перо. Рука дрожала уже не притворно. «Лия, Всё кончено. Они знают. Не всё, но главное — моё происхождение. Реддл и… мой отец. Они взяли мою кровь на балу. Свиток показал всё: Блэк, Лестрейдж. И аномалию времени. Я сделала вид, что сломлена. Пусть думают так. Это даёт мне пространство для манёвра. Они теперь видят во мне не просто помеху, а артефакт, загадку. Это опаснее, но и… по-другому. Они не станут действовать грубо. Пока. Это и страшно, и придаёт сил. Я не знаю, что они задумают теперь. Но я знаю, что они сделают в будущем. И это мое единственное преимущество. Нам нужно быть готовыми ко всему. Скоро каникулы кончатся. Вернуться в Хогвартс будет как войти в клетку со львами, которые теперь знают, что их пленник — тигрёнок. Необычный тигрёнок. Жду твоего ответа. Будь осторожна. Твоя Астория». Она отдала письмо ночной сове и упала на кровать, чувствуя, как её бьёт мелкая дрожь. Страх и странное, леденящее спокойствие боролись в ней. Первый акт закончился. Начался второй. Тем временем, в самой глухой из башен поместья Блэков, куда не долетали звуки музыки, собрались те, кому Том Реддл доверял безгранично: Родольфус, Малфой, Эйвери, Розье, Долохов. Воздух был густ от дыма сигар и напряжения. Том стоял у камина, его лицо освещалось прыгающими тенями. — Итак, факты, — начал он без преамбулы. — Астория Гринграсс — не Гринграсс. Она — дочь Родольфуса и Беллатрисы из будущего. Её кровь чище, чем у большинства из нас здесь собравшихся. Она обладает даром прорицания, возможно, усиленным временным сдвигом. И она знает наше будущее. В комнате повисло тяжёлое молчание. Даже для этих изощрённых умов информация была ошеломляющей. — Это… невероятно, — наконец произнёс Абраксас Малфой. — И крайне опасно. Она — ходячее пророчество. И свидетель. — Свидетель, который может изменить то, о чём свидетельствует, — парировал Том. — Это делает её не просто угрозой. Это делает её инструментом. Представьте: мы можем корректировать наши действия, зная, к чему они приведут. Мы можем избежать ошибок. Мы можем… ускорить некоторые процессы. — Или она может уничтожить нас, зная наши слабые места, — мрачно добавил Родольфус. В его голосе всё ещё звучала неуверенность, внутренний разлад. — Она одна, — холодно констатировал Эйвери. — Девочка. Пусть и с знаниями. Её можно контролировать. Изолировать. Использовать. — Контроль — да, — согласился Том. — Но не изоляция. Она должна жить обычной жизнью. Учиться. Общаться. Нам нужен доступ к её видениям, к её знаниям. Нам нужно её… сотрудничество. Добровольное или нет. — Как? — спросил Розье. — Страх — примитивный инструмент, — сказал Том, и в его глазах мелькнул расчётливый свет. — Но есть кое-что мощнее. Чувство принадлежности. Она — наша кровь. Она — Лестрейндж и Блэк. Её место с нами. В будущем, откуда она родом, её, судя по всему, бросили. Здесь у неё есть шанс обрести семью. Или то, что мы ей представим как семью. И амбиции. Она умна, амбициозна. Она хочет власти над своей судьбой. Мы можем предложить ей больше, чем может предложить моральное благоразумие Дарвелла или слепая преданность Гринграссов. Он обвёл взглядом своих приспешников. — Мы меняем тактику. Прекращаем открытые нападки. Мы наблюдаем. Мы изучаем. Мы предлагаем… дружбу. Наставничество. Мы впускаем её в круг, но на наших условиях. И мы продолжаем поиски информации о её прошлом, о механике её перемещения. И о моей… магловской родне. Эти две задачи теперь связаны. Кто знает, какие ещё сюрпризы готовит нам ткань времени? — А если она откажется? — не унимался Долохов. Том Реддл улыбнулся. Это была тонкая, безрадостная улыбка. — Тогда, Антонин, мы используем то, что у нас уже есть. Её кровь. Связь крови — мощный рычаг в древней магии. И её страх за тех немногих, кого она считает своими. За Гринграссов. За её подругу-полукровку. Мы дадим ей выбор. Но это будет наш выбор. План был принят. Охота не прекращалась. Она просто перешла в новую, куда более сложную и опасную фазу. Теперь охотники решили приручить свою добычу, чтобы та сама показала им все тропы в лесу будущего.