Наследница Чёрной Зари

Утро перед отъездом на каникулы в Хогвартсе всегда было особенным. Оно пахло не просто кофе и свежей выпечкой, а свободой, обещанием долгих спокойных дней, тёплыми каминами и отсутствием расписания. Для Астории это утро было ещё и глотком воздуха после долгого ныряния в пучину напряжения. Она упаковала свой сундук накануне вечером, тщательно сложив книги, которые планировала изучить в библиотеке Гринграссов, и несколько тёплых свитеров. Последние приготовления были простыми: лёгкий макияж, аккуратная причёска, практичное, но элегантное дорожное платье цвета тёмной хвои. В карман платья она на всякий случай положила свою ясеневую палочку — привычка, от которой не могла избавиться даже сейчас. Лия, уже собранная, сидела на своей кровати и что-то оживлённо рассказывала, смакуя последние предотъездные сплетни. — ...и представляешь, Стебль с Когтеврана и тот долговязый гриффиндорец, Стрикленд, вчера после ужина были замечены у заброшенной беседки у озера! А вчера же был мороз! Совершенно безрассудно, конечно, с медицинской точки зрения, но, должно быть, романтично, — говорила она с таким неподдельным, девичьим интересом, что Астория невольно улыбнулась. Это было так... нормально. Так далеко от пророчеств, охоты за кровью и ледяных взглядов Тома Реддла. Они смеялись над чьей-то неудачной попыткой приворотного зелья, перемывали косточки преподавателям, строили планы на скромный обмен рождественскими подарками. В эти несколько минут не было войны за власть, не было путешественницы во времени — были просто две девушки-подростка в своей комнате, болтающие перед расставанием на праздники. — Ты точно не передумаешь? Поехать со мной? — спросила Астория, уже зная ответ. — И стать третьим колесом в твоей идиллической семейной картине? Спасибо, увольте, — фыркнула Лия, но глаза её светились. — К тому же я обещала отцу разобрать его архив по аномальным атмосферным явлениям в магических локациях. Идеальный отдых. Пиши, если что. И... отдыхай, правда. Они обнялись — быстро, неловко, но тепло. И Астория, взяв свой не слишком тяжёлый сундук (благодаря заклинанию «Несгораемый»), вышла из башни Когтеврана в последний раз в этом семестре. Коридоры были полны суеты. Ученики спешили на завтрак или уже тащили вещи к выходу. Астория шла, глядя под ноги, надеясь раствориться в этом потоке. Не получилось. Он вышел из ниши с аркой, ведущей в внутренний дворик, будто поджидал её. Том Реддл. На нём были дорожные мантии, и он выглядел так же безупречно и холодно, как всегда. — Мисс Гринграсс, — его голос остановил её, как невидимая преграда. Он подошёл ближе, и в его вежливой улыбке читалось лёгкое, сдерживаемое раздражение. — Поздравляю с назначением. Видимо, наши пути будут пересекаться чаще. На благо школы, разумеется. Астория замерла, приняв безупречно прямую осанку. Маска аристократки, холодной и недоступной, легла на её лицо сама собой. — Благодарю вас, мистер Реддл, — её голос звучал ровно, вежливо и абсолютно безэмоционально. — Я также поздравляю вас. Ваши достижения делают ваше назначение более чем заслуженным. — Она сделала небольшую, но чёткую паузу, глядя ему прямо в глаза. — Позвольте также пожелать вам удачных каникул. Думаю, после насыщенного семестра мы все заслужили немного... отдыха. Время, чтобы всё обдумать и набраться сил, бывает полезно для всех сторон. Она вложила в эти слова ровно столько намёка, сколько можно было вложить в светскую беседу. Отдых и от вас, и от меня. Пауза. Она видела, как в его тёмных глазах на миг вспыхнуло что-то — оценка, досада, понимание. Он кивнул, столь же холодно вежливо. — Разумно. До встречи в новом семестре, мисс Гринграсс. Приятных праздников. Он сделал шаг в сторону, пропуская её. Она прошла мимо, не оборачиваясь, чувствуя его взгляд на своей спине. Эта короткая стычка была выиграна — она сохранила лицо и обозначила границы. Но цена была в постоянном, изматывающем напряжении, которое не отпускало даже сейчас. В поезде она, к своему удивлению, нашла в одном купе Августу Лонгботтом. Та, сияя, уступила ей место у окна и тут же начала бесконечный, путаный рассказ о событиях на факультете Пуффендуй: о том, как кто-то подменил все пуховки в общежитии на летающие подушки-перечницы, о предстоящем рождественском благотворительном аукционе вязаных носочков, о своей новой, очень сложной схеме вышивки герба. Астория слушала вполуха, кивая в нужных местах, изредка задавая вопросы. Это был приятный, лёгкий шум, белый шум нормальной школьной жизни, в который можно было погрузиться и на время забыть о всём. Она смотрела на мелькающие за окном заснеженные поля и леса, и на душе становилось чуть спокойнее. На платформе Кингс-Кросс её уже ждали Эдгар и Элеонора Гринграсс. Элеонора, увидев её, радостно замахала, а в глазах Эдгара светилась неподдельная гордость. Их объятия были тёплыми, крепкими, лишёнными подвоха. В них не было ни оценки, ни скрытой угрозы, ни тяжёлого ожидания. Только радость от встречи. — Староста школы! — восхищённо прошептала Элеонора, поправляя прядь волос на её лбу. — Мы так гордимся тобой, дорогая! Дорога до коттеджа прошла в лёгкой беседе о погоде, предстоящих праздничных приготовлениях. И только за семейным ужином, когда подали горячий суп и запечённую индейку, Эдгар спросил напрямую: — Расскажи, Астория, как всё прошло? Назначение... оно не принесёт тебе лишних хлопот? Мы слышали, вторым старостой назначен Том Реддл. Астория отложила ложку, выбирая слова. — Всё прошло хорошо, сэр. Это большая честь и ответственность. Что касается мистера Реддла... — она сделала вид, что собирается с мыслями, — мы договорились работать вместе на благо школы. Он... очень целеустремлённый. Думаю, мы найдём способ взаимодействовать. Она говорила ровно то, что от неё хотели услышать: скромно, ответственно, дипломатично. Эдгар одобрительно кивнул. Элеонора выглядела слегка обеспокоенной, но не стала развивать тему. После ужина Астория поднялась в свою комнату. Та самая, светлая, с видом на сад, теперь покрытый пушистым снегом. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и наконец-то позволила себе выдохнуть. Длинный, глубокий, с дрожью. Сумка упала на пол. Она медленно расстегнула и сняла дорожное платье, чувствуя, как с каждым слоем одежды с неё спадает и часть дневного напряжения. Надела мягкую, тёплую ночную рубашку, подаренную Элеонорой. Она подошла к окну. Внизу, в саду, фонари уже зажгли, отбрасывая жёлтые круги света на снег. В доме было тихо, тепло и безопасно. Здесь не было ледяных взглядов Реддла, не было бреда Кассиопеи, не было давящего груза тайны. Здесь был покой. Она погасила свет и легла в постель. Мягкие, прохладные простыни пахли лавандой. За окном была тихая, морозная ночь. Мысли ещё пытались цепляться за тревоги будущего семестра, за образы увиденного, за неразгаданные пророчества, но усталость брала своё. Веки стали тяжёлыми. Последним осознанным ощущением была глубокая, почти физическая благодарность за эту передышку. За несколько недель, когда можно будет просто быть Асторией Гринграсс. Девочкой, которая приехала домой на каникулы. С этими мыслями она погрузилась в глубокий, безмятежный сон — первый по-настоящему спокойный сон за много-много месяцев. Война подождёт.