Цепочка странных случаев

Ранее утро весной очень похоже на акварель: цвета полупрозрачные, силуэты то и дело расплываются в кляксы, а лучи света, косыми линиями охватывающие все вокруг словно мазки влажной кисти, усиливают переливы красок. Одного взгляда в окно, на эту призрачную феерию бывает достаточно, чтобы вместо нормальных мыслей в голове пестрыми бабочками начали роиться мечты и романтические бредни. А уж если в открытую форточку заглядывает шальной ветерок, принося запах росы, прохлады и чего-то еще, похожего на ранние цветы... Можно и вовсе головы лишиться! Кира Шемаханская встретила рассвет, сидя на подоконнике с кружкой уже остывшего чая в руках. На коленях женщины болталась та самая папка, что она прихватила из института. Чтиво оказалось настолько занятным, что до пейзажа за стеклом и головокружительных ароматов весны ведьме не было никакого дела. Зеленые глаза, чуть обведенные чёрным после бессонной ночи, бегали от строчки к строчке, ловя каждую, даже самую, казалось бы, незначительную деталь. Она все больше проникалась смесью уважения и интереса по отношению к Временщикам. Их магия, опирающаяся на физику и математический расчёт, пленяла свой хирургической точностью и изяществом форм. И такая же изящная точность, видимо, распространялась на всю деятельность отдела Исследований Нелинейного Времени. — Надо бы разузнать о них получше. Особенно о главе отдела... Как его там? Киврин? Содержать дела в таком порядке дорогого стоит. Кира отложила папку в сторону и легко спрыгнула с подоконника на пол. Вернее, почти сошла. Высокий рост позволял ей сделать это без особого труда. Служебная квартирка, выделенная ей, неуютная двушка на девятом этаже, отозвалась на тихий шорох шагов настороженной звенящей тишиной. Им еще предстояло привыкнуть друг к другу и ужиться под одной крышей, как бы глупо это ни звучало. Особенно тихим местом была кухня: средоточие всей домашней магии, которую пока только предстояло растревожить и приручить, будто одичалого кота. Для начала Шемаханская решила занять себя тем маленьким домашним ритуалом, что был доступен любому человеку: сообразить что-нибудь на завтрак. Если учесть, что вчера чародейка проторчала на работе с утра и почти до ночи и, разумеется, по пути не завернула ни в один магазин, готовить было решительно не из чего! Разве что выудить из одного из кармашков чемодана небольшую баночку, в которой прятался дорожный запас молотого кофе. — Ну, кофе так кофе. — Кира Анатольевна улыбнулась, обшаривая кухонные шкафчики на предмет нужной посуды. Чистую кружку найти не составило труда, а вот турки не оказалось. Пришлось от души поворожить, чтобы превратить в нее старый ковшик с погнутой ручкой, который все равно был бы непригоден в хозяйстве в своем оригинальном виде. Пока кофе тихо бурлил на синеватом огоньке газовой плиты, Шемаханская еще разок обошла свои владения, оглядывая каждый уголок и то качая головой, то одобрительно хмыкая. К ее удивлению, дом был рад ей. Только радость эта была настороженной, болезненной. Словно квартира давно пустовала и боялась, что ее снова покинут. Чародейка прищурила зеленые глаза, всматриваясь в потемневшее от времени зеркало в прихожей. Оно чуть мерцало изнутри, навевая мысли о зачарованном стекле. Так и подмывало выдать что-нибудь в духе "свет мой, зеркальце...", но Кира не спешила делать подобные глупости. Магия, а тем более ее разновидность, обличенная в хитросплетение рифмованных слов, была не игрушкой. И за неосторожность в обращении с ней порой приходилось дорого расплачиваться. Так что она ограничилась лишь тем, чтобы поправить растрёпанные рыжие кудри, придавая им уже привычную форму. От самолюбования колдунью отвлек аромат кофе, который расползся уже на всю квартиру. — Как раз вовремя. — Она удовлетворенно улыбнулась и бесшумными шагами направилась в кухню, сделав вид, будто не заметила, что ее собственное отражение пару секунд с любопытством смотрело ей в спину. Для того чтобы привести в порядок себя и свои мысли ей никогда не требовалось много: кофе, тишина и что-нибудь, что можно вертеть в пальцах, будь то чайная ложка, ручка или собственный локон. Наверное поэтому в коллекции украшений Киры Шемаханской почти не было ожерелий, но зато колечек, от совсем тонких безделушек до тяжеловесных перстней было хоть отбавляй. Пожалуй, выбор украшений был для ведьмы одним из важнейших ритуалов утра. В обществе чародейки любое ювелирное изделие пропитывалось магией до такой степени, что обретало нечто сродни личности, причем у каждого она была своей. Для первого своего официального явления на работе Кира Анатольевна остановила выбор на тонких медных серьгах с малахитом и колечке из тех же материалов. Миниатюрные и легкие внешне, они ощущались приятной тяжестью, давая ощущения правильности происходящего, безопасности. — Самое то. Если хочешь произвести хорошее впечатление, нужно быть в первую очередь спокойной. Кому понравится работать под началом трусливой истерички? — Болтать с самой собой, пока подбирается наряд и украшения тоже было маленькой привычкой ведьмы. Она снова оглядела себя в зеркало. Платье было простым, даже скромным. Черная ткань, рукава с длинными узкими манжетами, воротничок, юбка до середины икры, туфли на небольшом каблуке. Строго, элегантно, со вкусом. Зеленые глаза хищно блеснули в полумраке коридора, оттеняемые такими же зелеными искрами в аксессуарах. Губы, аккуратно накрашенные помадой цвета благородного вина, сложились в полуулыбку. Набросив пальто на плечи, Шемаханская покинула квартиру, а закрывая входную дверь позволила себе на пару секунд задержать пальцы на дверной ручке, без слов говоря "я скоро вернусь".

***

В институте с раннего утра было оживлённо. Сегодня, когда официально началась новая эпоха, а точнее вступила в должность новая директриса, многие сотрудники находились в состоянии лёгкого ступора, смешанного с паникой. Еще бы! Никто ведь понятия не имел, чего ждать от этой тёмной лошадки по фамилии Шемаханская. В кабинетах судорожно шуршали бумаги, эхом разносились шепотки, а темные переплетения коридоров хранили настороженную тишину и опасливые косые взгляды. Не спасали ситуацию даже слова Оли о том, что товарищ директор совсем не похожа на злую ведьму. Скорее наоборот, попытки секретарши всех успокоить только раздували всеобщее волнение. Предстоящий ученый совет все воспринимали как расплату за все и сразу. Главы отделов судорожно пытались придумать хоть что-то, чтобы не получить слету на орехи, рядовые сотрудники шушукались между собой, продолжая накручивать сами себя и друг друга. Сама Кира Анатольевна, впрочем, тоже не являла сейчас собой образец безмятежности. Чародейка мерила свой кабинет шагами из угла в угол, то стремительными и бесшумными, то наоборот, оглашающими все вокруг стуком каблуков. Рыжие кудри, еще утром лежавшие идеально, теперь распушились, как шерсть на загривке потревоженного зверя. Малахитово-зеленые глаза посверкивали антрацитово-черной щелью вытянутых змеиных зрачков. Тонкие пальцы не переставали двигаться, то перетасовывая бумаги, то прокручивая вокруг фаланги кольцо, то отбивая по каждой встреченной поверхности причудливые ритмы.

***

Когда чего-то ждешь, время, будто в издевку, замедляет свой ход, доводя тебя до нервного тика, вынуждая дергаться от каждого шороха, а затем вдруг срывается в стремительный бег, сбивая с ног и не оставляя даже шанса отреагировать. Так вышло и в этот раз. Первый совет с новым руководителем в НУИНУ прошел быстро, скомканно и, по сути, сводился лишь к тому, чтобы все главы отделов назвались по именам и получили исчерпывающую инструкцию (читай приказ) в течение рабочей недели привести документацию своего отдела в надлежащий вид. Самый весомый нагоняй, приправленный тяжелым взглядом и тихим шипением выпал на долю товарища Сатанеева, поскольку в круг его замдиректорских обязанностей входил и контроль за документооборотом. Аполлон Митрофанович скрежетал зубами, метал молнии из глаз на всех присутствующих, но вместо возражений витиевато извинялся, обещая что "исправит свой недогляд и лично все проконтролирует". Хотя в душе его буйным цветом расцветала завистливая ненависть. Позволить вот так собой помыкать какой-то засланной столичной ведьме, подумать только! — Единственный отдел, к которому у меня пока не возникло никаких вопросов по части отчетности — Исследования Нелинейного Времени. К слову, а где, собственно, их представитель? — Шемаханская чуть склонила голову влево, щуря глаза. Тяжелый взгляд окатил всех присутствующих такой волной холода, что у некоторых натурально дыхание стало облачками пара, будто на морозе. Надвигающуюся бурю прервал стук в дверь директорского кабинета. После довольно раздраженного "Войдите!", она слегка приоткрылась, впуская визитёра. — Прошу прощения за опоздание, вышла досадная заминка со служебным транспортом. — Моложавый мужчина лет тридцати пяти приветливо улыбнулся всем присутствующим, разве что в сторону Сатанеева полетел холодный, колкий взгляд, повисший в воздухе фразой "я ни на что не намекаю". Шемаханская на миг сощурилась, вглядываясь в лицо мужчины. Тот отвечал ей взаимностью, изучая ее. Эти гляделки продлились недолго, секунд пятнадцать, но даже этого оказалось достаточно, чтобы два могущественных чародея успели обнюхаться и примерно понять, с чем столкнулись. — Киврин Иван Степанович, глава отдела Изучения Нелинейного Времени. — Представился он, протянув руку. — Шемаханская Кира Анатольевна. Новый директор НУИНУ. — ведьма приняла рукопожатие. "Высокая, тощая как смерть, змеиные глаза... Баба Яга какая-то. И хватка у нее отнюдь не девичья." — Киврин на миг прикрыл глаза, спрятанные за стеклами очков, прислушиваясь к своему чутью. От чародейки перед ним веяло силой острой, холодной и хищной. Она внушала ощущение дискомфорта, тревоги. По крайней мере пока. Пока он не знал, чего можно ждать от этой силы. Отпустив его руку, Шемаханская отошла на пару шагов, к своему столу, небрежным жестом смешивая бумаги. — В отношении теории и отчетности, Иван Степанович, работа вашего отдела не вызывает у меня никаких вопросов. Но вот в отношении практики мне было бы любопытно ознакомиться с вашей деятельностью более подробно. — С удовольствием предоставлю все необходимые сведения. — учтиво кивнул часодей, внимательно наблюдая за ведьмой. Глаза мужчины серовато-голубые, как небо зимой, несмотря на холодный оттенок смотрели тепло и любопытно. "Тоже мне сказочный волшебник." — Кира мысленно фыркнула, вдруг обратив внимание на ходики на стене. Утром она заметила, что часы слегка отстают, то ли на минуту, то ли на две. Но теперь они словно затикали быстрее, нагоняя упущенное время. — "Как странно. Надо будет понаблюдать за ним..." Очередной щелчок часового механизма сработал как переключатель, вновь вернув Шемаханскую в рабочее русло. — Чтож, на сегодня я увидела все, что хотела. О назначении заместителя по науке побеседуем с вами позже, когда я на практике понаблюдаю за вашей работой. — Хищные зелёные глаза обвели присутствующих, вновь окатив парализующим холодом. — И надеюсь, господа, вы понимаете, что у нас с вами два варианта: либо мы работаем вместе, либо я работаю с вами. Поэтому попрошшу без глупоссстей... Киврин, до этих слов просто наблюдавший за новой начальницей, замер. Потому что иной реакцей на увиденное стала бы мгновенная попытка побега. Зеленые глаза чародейки светились так ярко, что казалось, выключи кто-то свет, темнее в кабинете не станет. Во рту, изящно очерченном помадой оттенка бордо поблескивали клыки, здорово смахивающие на гадючьи, а кончик языка выглядел раздвоенным, тоже на змеиный лад. В обрамлении чуть шевелящихся огненно-рыжих кудрей картина выглядела ужасно и... завораживающе, что ли? Да еще и тень за спиной ведьмы на миг сгустилась, став чем-то вязким и черным, живым. И это что-то явно не стоило злить. Пару секунд понаблюдав за произведённым фурором Шемаханская едва заметно улыбнулась, приводя свой облик и настроение в порядок и, еще разок оглядев всех, поведала, что они могут быть свободны. Кабинет опустел за секунды. Единственным, кто слегка задержался, был Киврин, по пути подтянувший гирьку в ходиках. Когда тяжелая дверь кабинета директора закрылась, Иван Степанович чуть покачал головой, разрываясь между двумя мыслями: "Ну и жуть!" и "Какая женщина!". Работа в НУИНУ обещала стать очень интересной.