Цепочка странных случаев

Всю первую рабочую неделю Шемаханская можно сказать прожила на рабочем месте, доползая до своей квартиры на девятом этаже служебного общежития лишь за тем, чтобы рухнуть спать. Даже сны перестали ее посещать на это время, ведь все силы уходили на дела в реальности. Документы, согласования графиков, планы, отчётность высшему руководству, проекты. Голова пухла от всего! Поэтому с обходами отделов пришлось повременить до тех пор, пока в архивах и актуальной документации не установилось хотя бы подобие порядке. И только когда необходимость назначения зама по науке стала подпекать, Шемаханская спохватилась. Надо было что-то делать! А для начала понять, что вообще происходит в НИИ на практике, за ширмой из документов. Все началось с кружки холодного кофе, который чародейка сварила, кажется, еще вчера… или всё-таки этим утром? Не суть важно, главное что все началось с кружки холодного кофе и оторванного листка календаря, который по воле Киры сложился в бумажного журавлика и своим ходом перепорхнул в мусорное ведро. — Надо что-то делать… Для начала пройдусь сегодня по отделам. — Она тряхнула головой, убирая от лица встрепанные спросонья волосы и покосилась на свое отражение в зеркале, которое было видно из кухни. Ее отражение в темном стекле, такое измотанное как она сама, ободряюще кивнуло.

***

Первым в очереди на ревизию оказался самый безобидный с точки зрения потенциальных разрушений отдел Магической Биологии и Селекции. Большая часть их подведомственных территорий отводилась под сады и оранжереи, где уже успела сформироваться своя причудливая и переменчивая экосистема. Но растения мало занимали Киру Анатольевну. Ей было больше интересно понаблюдать вживую за сотрудниками, понять, что творится в головах этих людей, стоит ли допускать их в высшее руководство. Вывод директор НУИНУ сделала тут же, едва переступив порог одной из оранжерей. Среди пышных кустарников, где, казалось бы, должна царить совершенно идиллическая атмосфера, сотрудники бродили с таким угрюмым видом, будто под каждое растение только что было зарыто по десятку невинно убиенных младенцев. Дополняло картину зычное чертыхание старшей сотрудницы, исполняющей обязанности главы отдела: пожилой уже женщины титанических размеров. Кира Шемаханская никогда не могла назвать себя миниатюрной, но рядом с этой великаншей даже на каблуках начинала чувствовать себя маленькой девочкой. Великанша, заметив появление гостьи, прервала свой монолог на середине особенно цветистого оборота и заулыбалась. — Кира Анатольевна, добрый день. А нас не предупреждали, что вы придёте… — Люблю делать сюрпризы. — с тщательно выверенной ноткой яда в тоне отозвалась директор НУИНУ, глядя на собеседницу. — В таком случае рада знакомству. Лютик Мария Афанасьевна*, старший научный сотрудник. Шемаханская кивнула, про себя отметив, что в этой организации будто нарочно кто-то коллекционировал говорящие фамилии. Было в этом что-то и нелепое и волшебное одновременно. Рассказы старшей научной сотрудницы отдела Магической Биологии и Селекции Кира слушала с вежливым вниманием, но все же больше подмечала не байки и истории их проектов, а хлесткие комментарии Марии Афанасьевны в сторону других научных сотрудников и стажёров. Товарищ Лютик, хоть и не обращалась к грубой лексике, но говорила со всеми жёстко, авторитарно. «Таких нельзя к руководству допускать. Весь НУИНУ заездят» — вывод, к которому пришла Кира Анатольевна был крепким, как железобетонная плита и не подлежащим обсуждению. — А это ещё что за недоразумение? — взгляд Шемаханской обратился к единственному тощему деревцу, одиноко занимающему небольшую оранжерею в самом дальнем углу. — А это головная боль всего нашего отдела… — Лютик покачала головой. — Третий год пытаемся селекционировать Молодильную Яблоню, но пока получилась только эта. Яблочки Наливные и Отравленные. И оба вида растут на одном дереве. Так она еще и упрямится постоянно, не допросишься от нее. — Упрямится? — Кира чуть наклонила голову вбок, выражая заинтересованность. — Ну да… Наши генетики что-то перемудрили, так что она у нас, можно сказать, разумная. И жадная. Как за яблочком потянешься, так она сразу ветки под потолок задирает. Директор НУИНУ уже почти не слушала объяснения, всматриваясь в плоды на ветках дерева. Темно-красная, почти фиолетовая кожица мягко поблескивала в искусственном свете, привлекая внимание и, что уж отрицать, вызывая аппетит. Ветки чуть покачивались в такт доносящейся из дальнего угла сада музыке: кто-то из сотрудников забыл выключить радио. Листики даже в отсутствии ветра шуршали, будто бормоча неведомые приговорки. Стоило Шемаханской подойти, как яблоня настороженно замерла и вдруг, одним рывком задрала ветки к потолку оранжереи. — Ну я же говорила! — Мария Афанасьевна всплеснула руками. — Каждый раз одно и тоже. Ой, доиграется, попилю ее на дрова, мерзавку. — Ну за что вы с ней так? — Кира покачала головой, подметив, как дрожат листочки яблони, словно губы у испуганного и готового зареветь ребенка. — Вы же на свою дочь, небось, не орете, когда та чего-нибудь боится? — Боится? — маг-биолог запнулась на полуслове, пригляделась к деревцу и вдруг охнула, схватившись за сердце. — Да что же это я, в самом деле? И правда ведь, трясется вся, как осинка… — Вам стоит быть помягче со своими подопечными, товарищ Лютик. — Кира говорила спокойно, но в зелёных глазах мелькнул холодок. — И речь не только о растениях. Пока престарелая маг-биолог, что-то причитая, обходила селекционную яблоню по кругу, Шемаханская слегка погладила одну из веточек, подбадривая. В ответ дерево наклонило другую ветку, покрупнее, где было солидное количество яблок. Шемаханская, не став отказываться, сорвала одно. — Кира Анатольевна, вы его пробуйте осторожно. — предупредила ее Лютик. — Если горечь почувствуете, плюйте сразу. У нас так уже трое сотрудников потравились. Благо хоть не насмерть. Чародейка пропустила это предупреждение мимо ушей, с хрустом впиваясь зубами в твердую сочную мякоть. Та оказалась сладкой, будто пропитанной медом. На губах ведьмы от неожиданности даже проступила улыбка. — Отличный вкус. Действительно отличный. Яблоня смущенно зашуршала листвой, но ветку убирать не спешила, даже спустила еще чуть ниже, будто уговаривая взять еще. — Надо же, угощает. — Мария Афанасьевна подошла ближе к дереву, глядя на то, будто впервые увидела. — Приглянулись вы ей чем-то, Кира Анатольевна. — Еще бы. Хоть кто-то к ней как к человеку отнесся. — Крякнул студент-стажер, проходивший мимо. Яблоня отреагировала мгновенно. Одно из яблочек влетело в его голову, будто артиллерийский снаряд. Шеманаская едва сумела подавить смешок, чтобы не унизить парня еще сильнее. Ему и так на орехи досталось от обычной, пусть и колдовской, яблони! А потом еще и от старшего научного сотрудника выговор будет, за то, что встревает в разговоры старших.

***

В погодный отдел Шемаханская зашла и тут же вылетела за дверь, озлобленно шипя на каждого встречного. В рыжих кудрях запутались мелкие колючие снежинки, притом в таких количествах, будто на дворе была не середина апреля, а разгар зимы! — Поразительная безответственность. — Два слова в которые уложилась вся характеристика отдела и творящегося в нем безумия. Отдел Абсолютных Неожиданностей тоже не получил особой симпатии от директора. Всего несколько человек, погруженных в работу до такой степени, что пришлось изрядно потрудиться, чтобы хоть разъяснений по проекту от них добиться. Разве что уже знакомые ей Ковров и Брыль согласились кратенько все объяснить ей. Нынешний их проект был нацелен на воссоздание и модернизацию колдовского Посоха, сродни тех, которыми орудовали друиды и колдуны былых веков. «Хорошие люди, прекрасные сотрудники, но никакие руководители. Слишком простые, слишком.» — и тут она не нашла подходящей кандидатуры.

***

Последним из отделов, оставшимся без внимания Киры Шемаханской был отдел Изучения Нелинейного Времени. Она целенаправленно оттягивала визит туда, держала интригу, не давала любопытству слишком ярко разгореться. Все же директору огромного НИИ не пристало бегать туда-сюда, как студентке, впервые приехавшей на практику. Первым что бросилось в глаза… точнее в уши, был шум, заполнявший все коридоры этажа, где располагались помещения временщиков. Прислушавшись как следует, Кира с удивлением поняла, что все это, каждый звук — тиканье, шорохи и скрежет механизмов, от крошечных часиков, до наполных махин, возвышавшихся под самый потолок. Часы были повсюду, на столах сотрудников, на полках, в шкафах, на стенах и около них на полу. Ходики, маятниковые, механические, песочные, водные, солнечные… От такого изобилия времени во всех его формах невольно начинала кружиться голова. К тому же тикали каждые часы в своем темпе, в свой момент, сливаясь в один оглушающий гул. Чародейка притормозила, пытаясь хоть немного приноровиться к этому. Но, допустила оплошность, остановившись у больших напольных часов. Те, будто того и ждали, оглушительно громко прозвенели полдень, заставив женщину вздрогнуть и отшатнуться, прикрывая уши руками. В себя ее привело лёгкое касание к локтю. Это был Киврин. — Кира Анатольевна, вы бы предупреждали о своих визитах. Неподготовленному человеку в нашем отделе может и поплохеть. — он говорил сдержанно, негромко, с легким беспокойством всматриваясь в ее лицо. — Да, спасибо за совет, Иван Степанович, впредь буду осторожнее. — Шемаханская кивнула, оглядываясь по сторонам и вновь отмечая для себя то, как удивительно часовые механизмы реагируют на присутствие начальника отдела Времени. Теперь все они двигались как один, тикали в такт и, кажется, даже звучали тише. Собравшись с мыслями и не отвлекаясь на шум, она смогла как следует осмотреться. В отличие от других отделов, где атмосфера была колдовской, с ноткой безумия или тяжелым, будто в старом склепе, здесь волшебство было уютным, теплым. Мерное тиканье оказывало какой-то даже гипнотический эффект. — Нравится? — вопрос, заданный мужчиной, казалось бы, совершенно издевательский, но в тоне ни намека на подколку. — Непривычно… — Кира тряхнула головой, отчего ружие кудри смешно качнулись. — Это нормально. — чародей чуть кивнул, прищурив серовато-голубые глаза, прячущиеся за очками в тонкой серебристой оправе, удивительно подходящей к его внешности — Вы здесь любопытства ради или по какому-то делу? — Скорее первое. Для каких-то дел у меня пока недостаточно сведений о вашей работе. — зеленый малахит в ее глазах чуть замерцал, остановившись на часах в конце коридора. Настенные с маятником и причудливым механизмом, похожим на глаза. С каждым движением маятника часы переводили свой взор из стороны в сторону.** — Это легко исправить. Прошу. — он распахнул перед ней дверь в один из кабинетов.

***

Кабинет Ивана Степановича Киврина был полным отражением его сути как работника и чародея. Простая, без излишеств мебель, сдержанная цветовая палитра, многочисленные часы и форменный бардак, в котором, впрочем, угадывалась некая система, понятная только владельцу. Запах смазки, какую используют в часах, металла, кофе и чего-то еще, терпковато-пряного окутывал помещение не тяжелой удушливой пеленой, как это часто бывает, а легким, ненавязчивым шлейфом. Просто как способ сказать «это мое место». Кира Анатольевна застыла в паре шагов от порога, оглядываясь с искренним интересом, ловя каждую мелочь. — Пытаетесь понять, что я за человек? — Киврин читал ее как открытую книгу. Ведьма не стремилась скрыть свои эмоции и мысли, позволяя тем шальными искрами мелькать в зеленых глазах. Да, она пришла к нему не просто так, ради поболтать, но и любопытство в этом ее решении сыграло нешуточную роль. Ему льстило, что его сочли достаточно интересным, чтобы не ограничиваться прочитанным личным делом, сплетнями и наблюдением со стороны. — Не без этого, Иван Степанович. Предпочитаю знать, с кем мне предстоит работать. — ведьма кивнула сдержанно, хотя в глазах беснула та самая ядовитая зелень, которая чуть не довела весь цвет НИИ до массового инфаркта в день Ученого Совета. — Похвальная предусмотрительность… Особенно на первых порах. — Короткий кивок и теплый взгляд светлых глаз почему-то сразу заглушили ее недовольство. Чутье подсказывало, что этот человек — один из немногих, кому Шемаханская и правда может доверять в НУИНУ. Их беседа затянулась, порой оказываясь на опасно тонкой грани со спором. Кира Анатольевна Шемаханская — потомственная чародейка, опирающаяся на личное могущество и древнюю магию с трудом могла понять, как математика и физика могут применяться в чародейских делах, а Иван Степанович Киврин — маг времени, талантливый самородок едва ли мог сообразить как «архаичные методы» вообще работают в современном, механическом и полном математики мире. — Иван Степанович, должность заместителя по науке ваша. — это заявление Шемаханской прозвучало, как гром среди ясного неба. — Что? Почему? — часодей сбился с темы разговора и некрасиво вытаращил глаза на нее. — Потому что в вашей работе я не смогу найти повода для нареканий, даже если буду старательно придираться. Впервые вижу человека, настолько преданного своему делу. — Она чуть прищурилась, ловя его взгляд. Темный отблеск уральского малахита был куда ярче серовато-голубого кварца, давил, не оставляя ни одного шанса возразить. К тому же сегодня на Кире были туфли с особенно высоким каблуком, что возвышало ее над собеседником на целую голову. — Чтож… Как вам будет угодно, Кира Анатольевна. — Иван со вздохом поправил очки, первым разрывая зрительный контакт. Смотреть в глаза этой ведьме было слишком трудно, да и держать голову поднятой тоже. Шея начинала затекать. — Выбор кандидата на должность главы Нелинейного Времени я оставляю за вами. В конце концов, вы куда дольше меня знаете каждого из них. — Кира тоже отвернулась чуть в сторону, глядя за окно, на сереющее в объятиях туч небо. Она поднялась со своего места, когда стрелки часов как раз перешагнули отметку в три часа пополудни. — До встречи, товарищ заместитель по научной работе. Иван проводил ее немигающим взглядом до двери своего кабинета и, только когда та закрылась, сумел выдавить из себя хриплое: — До свидания…

***

Киврин смотрел на себя в зеркало, как на врага народа. Даже мерное тиканье многочисленных часов, громоздящихся везде, где можно и нельзя, не успокаивало. Более того, в ответ на раздрай в его душе механизмы сами начинали троить, сбиваясь с ритма. — Ну что, Иван-дурак, доумничался? Производят тебя в царевичи. И только попробуй возложенных надежд не оправдать, сожрут без соли. В ответ из соседней комнаты громко пробили наполные часы, знаменуя полночь. Он вернулся домой куда позже, чем планировал, просто не смог заставить себя сделать это раньше. Бродил неприкаянным приведением по улицам города в туманных, грязновато-рыжих от огней фонарей сумерках. Поэтому пальто было насквозь сырым, ботинки утонули в грязи по щиколотку, оставляя на полу заметные следы, а волосы некрасиво липли к лицу. — М-да, в таком виде, Ваня, тебе лучше на люди не показываться. А то погубишь свою репутацию… — мужчина хмыкнул, приводя в порядок себя и свои вещи. Не без магии, конечно, зачем лишний раз руки утомлять, если бытовое колдовство освоено на высшем уровне? Закончив с бытовыми мелочами и кое-как заставив себя успокоиться, он устроился на диване в зале и щёлкнул пультом от телевизора. На синеватом экране почему-то, вместо обычных ночных программ замелькали образы Винни-Пуха и всех-всех-всех. Видимо, кто-то из соседей поворожил над своим ящиком, чтобы развлечь чадо и случайно задел и его квартиру. В служебном общежитии НУИНУ, где всевозможное волшебство царило во всех квартирах, переливаясь за край, порой случалось и не такое. — Ну, мультики, так мультики… — Иван Киврин, чародей с многолетним опытом, устроился поудобнее на диване, в легким прищуром глядя в экран телевизора.