Исповедь

      Когда Гето поднимался на эту сцену в Токио, то не мог подумать о том, что их выступление будет последним. Но все началось задолго до этого концерта…

***

      До восемнадцати лет жизнь Сугуру Гето событиями не пестрила: жизнь в пригороде Токио, школьные будни, типичные ссоры с родителями по глупым мелочам. Редкие поездки с одноклассниками на экскурсии, волнение перед экзаменами, муки выбора университета и совершенно размытое будущее. У Сугуру не было никаких планов. Родители твердили об юридическом, учителя просили обратить внимания на языки, которые Сугуру давались легко. Его оценки — близились к идеальным, и перед Гето открывались все дороги. Шагай — не хочу. Только Сугуру неуверенно стоял где-то посередине. Протоптанные дорожки не были интересны. Было кое-что, о чем он мечтал с самого детства, трусливо пряча в глубине души. У Гето Сугуру была гитара. И каждый, кто хоть раз слышал его, смело заявлял — талант. Поэтому когда бывший одноклассник и старый друг Хайбара попросил присоединиться к только что созданной группе, Гето уже знал, что его дорога выбрана. Так Гето стал солистом пока еще неизвестной никому группы. Его друг Хайбара уверенно восседал за барабанами, Нанами — еще один приятель-одноклассник когда-то, — с усталым видом маячил рядом, а за клавишными понуро сидел Мегуми. Его — парня на класс младше, темноволосого и вечно молчаливого — затащили почти насильно. Кто? Улыбающаяся во все тридцать два Нобара Кугисаки, соседка Хайбары, бегающая туда-сюда с фотоаппаратом на каждой репетиции.       Их компания была весьма странной и разношерстной, но в груди все равно трепетало, когда инструменты идеально сочетались в прекрасную мелодию. Сначала это походило на развлечение — посиделки в гараже Хайбары, где и стояли инструменты, нескончаемые веселые истории Нобары и искристый смех. Музыка легко сблизила их; вечера у Хайбары из забавы переросли в необходимость, даже Мегуми с горящими глазами предлагал все новые и новые идеи для будущих песен. А Нобара наделала кучу фотографий на память — Сугуру, убирающий волосы в хвост, смеющийся Хайбара, Нанами, с испуганным видом держащий палочки, Мегуми, спешащий прикрыть камеру ладошкой. Дни не проходили зря — парочка мелодий для будущих хитов была записана на старенький диктофон Сугуру. Звук, вопреки помехам, был отличный, как и филигранное гитарное соло Гето. Но музыке не хватало слов. Мегуми и Нобара отказались от сочинительства сразу, Хайбара неловко поскреб в затылке, разводя руками, а Нанами… ну, он попытался. Однако далеко дело не ушло — предложения Кенто били наотмашь, не попадали в общий ритм, да и походили больше на офисные заметки — Нанами стажировался в офисе этим летом. Пока ребята раскисали, проводя вечера в гараже Хайбары, выпивая и играя в настолки, Сугуру все чаще таскал с собой небольшой блокнотик. Иногда он засматривался на спорящих Мегуми и Нобару, иногда наблюдал за парочками в забегаловке, где подрабатывал сам. Постепенно чистые страницы оказались заполнены неровным и дерганым почерком, странными узорами и множеством вопросительных знаков.       А к концу лета Сугуру, неловко шаркая ногой и отводя взгляд, предложил группе несколько песен. Которые оказались оглушительно успешны. Потому что всю осень ребята играли в забегаловках и на день рождениях, зарабатывая небольшие, но весьма приятные деньги. Все в пригороде знали их группу, а девчонки мечтали познакомиться с ее негласным лидером — Сугуру Гето. Это было благословением для всех них, обычных парней. Мегуми неловко отворачивался, когда в школе к нему подходили незнакомые ребята с разными смущающими просьбами, Хайбара с радостью фотографировался со всеми желающими, а Сугуру… ну, его стремительно атаковала женская часть со всех окрестностей. Он сумел сколотить желанный образ — длинные черные волосы, собранные в хвост, проколотые уши и дерзкий пирсинг, свободные рубашки на голое тело, чарующий голос, и, несомненно, умение держать себя на сцене. Девушки визжали, когда Сугуру бросал свою рубашку в толпу, мечтали о встрече вне концерта, и, разумеется, делали хорошую кассу их выступлениям. Вот только… такая локальная популярность уже не устраивала Гето, вошедшего во вкус: нескончаемые выступления и греющее эго внимание, выпивка за счет заведения и бесплатная травка и множество цветных таблеток, шедших в подарок. И, конечно, бухтящий на фоне Нанами, беспокоившийся по поводу и без.       В один из таких вечеров, после оглушительного выступления и бурных оваций, ребята решили продолжить веселье в опустевшем клубе. Выпивка была в их распоряжении, и даже бармен, казалось, рад наливать музыкантам столько, сколько они пожелают. Хайбара крутил барабанные палочки над головой, довольный и счастливый, пока Нанами пытался отобрать их у пьяного друга. Мегуми, для которого концерты, казалось, были персональной пыткой, отсиживался в углу. Нобара, их самый первый и верный зритель, трепалась с барменом. Все казалось идеальным, по крайней мере Гето был в этом уверен — пока звук полицейской сирены не перебил приятную кантри мелодию из колонок. Хайбара резко остановился, отчего палочки выскользнули и приземлились на голову Нанами. Мегуми выглянул из угла. Нобара хотела окликнуть бармена, но того и след простыл. Но это не было самым ужасным. Самое ужасное — рассыпанный порошок на барной стойке и на коленях Сугуру, прямо перед тем, как в клуб ворвались копы.       Позднее ребята пришли к единому выводу — это было облавой. Кажется, кто-то позавидовал их успеху, или, может, имел какие-то личные счеты. Но в тот вечер Сугуру Гето оказался на решеткой, оторванный от своих друзей, и предоставленный себе. А уже утром его ждали разочарованные родители, разрушенное громким проступком идеальное личное дело и, конечно, презрительное «наркоман» от бывших знакомых и недавних фанатов. Группа прекратила концерты. Ненадолго. Сугуру посетил несколько анонимных собраний, отметил месяц трезвости и чистоты в календаре ярко-красным маркером, попытался придумать парочку новых текстов. Получалось хуже, чем раньше. Благо, репетиции в гараже Хайбары никуда не делись, а ребята из группы приняли его обратно с распростертыми объятиями. Тогда Гето решил, что им нужно что-то большее. Им нужен Токио.