𝐀 𝐬𝐭𝐨𝐫𝐲 𝐟𝐫𝐨𝐦 𝐀𝐭𝐭𝐚𝐜𝐤 𝐨𝐧 𝐓𝐢𝐭𝐚𝐧

      Холодное дуло ружья неприятно давило на небо, отдавая привкусом старого железа и пороховой гари. Райнер сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел куда-то в потолок, где тени сплетались в причудливые, пугающие узоры. Палец замер на спусковом крючке. Один короткий импульс — и этот бесконечный, выжигающий душу ад наконец-то прекратится.       Больше не будет кошмаров, где пустые глазницы павших товарищей с Парадиза смотрели на него с немым укором. Не будет удушающей вины, когда он в очередной раз натыкался взглядом на старую, пожелтевшую фотографию Бертольда. Глупая игра в «воина» и «солдата» подходила к своему финалу. Маска треснула и осыпалась прахом.       Но стоило ему закрыть глаза, готовясь к последнему шагу, как тьму прорезал один-единственный образ.

Каролина.

      Девчонка выбравшая в Гарнизон, чье имя он повторял про себя как молитву и как проклятие. Та самая, что по какому-то злому капризу судьбы оказалась в составе вылазки во время битвы за Шиганшину.       Одинокая слеза скатилась по щеке Райнера, оставляя влажный след на небритой коже.       «Ты не должна была этого видеть, Каролина...» — пронеслось в его угасающем сознании.       Больше всего на свете Браун не хотел, чтобы именно она узнала о его самой сокровенной тайне. Не хотел, чтобы она знала о Марли, о миссии, о том, что всё их общее время было лишь искусной декорацией для достижения цели. Он мечтал остаться в её памяти тем самым надёжным парнем из кадетского корпуса, на чье плечо можно было опереться в трудную минуту.       Воспоминания, хлынувшие следом за образом Каролины, обжигали. Браун невольно зажмурился, и тьма под веками превратилась в мягкое золото закатного солнца пятилетней давности.       Это было в учебном корпусе, за несколько недель до выпуска. Вечер выдался необычайно тихим, пахнущим свежескошенной травой и пылью тренировочного плаца. Они ушли подальше от шумных казарм, к старой роще, где за деревьями уже начинали зажигаться первые светлячки.       Шатенка шла чуть впереди, напевая какой-то простенький мотив. Не была лучшей в учебе, не метила в военную полицию, тем не менее она до мозга костей была пропитана жизнерадостностью и оптимизмом, чего самому Райнеру отчаянно не хватало. Девушка обернулась, и лучи заходящего солнца подсветили её волосы, создавая вокруг головы нимб.       — Райнер, ты снова хмуришься, — рассмеялась она, подходя ближе и бесцеремонно хватая за ладонь. — Мы ведь почти закончили. Скоро распределение. Ты ведь пойдешь в Разведку, да? Наш «большой брат» не может иначе.       — Должен, — коротко ответил он тогда, стараясь не смотреть в её изумрудные глаза.       Внутри него уже тогда шла война: Марлия требовала верности, а сердце предательски тянулось к этой девочке в форме.       Она вдруг остановилась и резко посерьезнела.       — Знаешь... Мне всё равно, что мы идём в разные войска. Если нужно будет, то я согласна пойти с тобой в разведкорпус, — голос Каролины сорвался на шепот, но в вечерней тишине прозвучал громче пушечного выстрела. — Я люблю тебя, Райнер. По-настоящему. И я хочу... Я хочу прожить с тобой всю жизнь! Найти домик где-нибудь в глуши, когда всё это закончится. Когда титанов не будет! Вырастить сад. Просто просыпаться и знать, что ты рядом.       Райнер помнил, как у него перехватило дыхание. В тот момент он готов был бросить всё: миссию, почести, долг перед родиной. Он хотел верить в эту иллюзию, в этот тихий домик и её смех по утрам. Он притянул её к себе, зарываясь лицом в мягкие волосы, и пообещал — солгал самому себе и ей, — что всё так и будет.

Две недели спустя

      День распределения. Воздух в кадетском корпусе тогда казался наэлектризованным. Страх перед будущим. Носитель бронированного Титана стоял в строю, выпрямив спину, как и подобало «воину», но его взгляд то и дело бродил по толпе в поисках знакомой копны шатеновых волос.       Юноша уже выбрал Разведкорпус — это было частью плана, частью его долгого пути в ад.       После официальной церемонии, когда радостные и испуганные выкрики разлетелись по плацу, он нашел её за зданием казарм. Там, в тени старой каменной кладки, Каролина сжимала в руках свою новую нашивку: две красные розы Гарнизона.       Она не была похожа на ту уверенную девушку, которая обещала идти за ним на край света. Её плечи мелко дрожали, а форма казалась на размер больше, будто она внезапно уменьшилась от стресса.       — Каролина? — негромко позвал Браун.       Вздрогнула и обернулась. Лицо было опухшим от слез, глаза покраснели. Увидев Райнера, издала судорожный всхлип и буквально рухнула ему на грудь, вцепившись в куртку так, будто Браун был единственным плотом посреди шторма.       — Прости... Райнер, пожалуйста, прости меня! — её голос срывался на истерический вопль. — Я трусиха. Я ничтожество! Я так хотела быть сильной, я клялась, что пойду за тобой... Но когда я представила их... титанов... я поняла, что просто не смогу. Я умру при первой же вылазке, и подведу тебя. Я подведу всех!       Парень чувствовал, как девичьи слезы пропитывали куртку. Внутри него в тот момент боролись две личности. «Воин» презирал слабость, видя в ней лишнее доказательство того, что жители стен — лишь «демоны», недостойные сострадания. Но «солдат», тот самый парень, который начал неровно дышать в сторону элдийки, чувствовал лишь облегчение.       — Тише, — гладил по волосам, чувствуя, как у самого к горлу подкатывает ком. — Тише, Каролина. Тебе не за что просить прощения.       — Нет, есть! Я обещала тебе домик, обещала быть рядом... а теперь я остаюсь под защитой стен, пока ты будешь рисковать жизнью снаружи. Я не сдержала обещание!       Если бы она знала. Если бы она только знала, что настоящим предателем в этой подворотне был именно он. Что её решение остаться в Гарнизоне, возможно, спасло ей жизнь — или, по крайней мере, отсрочило встречу с тем чудовищем, которым Райнер являлся на самом деле.       — Послушай меня, — он взял её лицо в свои широкие ладони, заставляя смотреть в глаза. — Ты будешь защищать стены. Ты будешь тем светом, к которому я буду возвращаться после каждой вылазки. Слышишь? Я хочу, чтобы ты жила, Каролина. Тебе ясно?       Тогда он верил в свои слова.       Он верил, что сможет защитить её даже от самого себя.       Но...       Стук сердца гулким набатом отдавался в ушах, заглушая крики и грохот пушек. Желтая вспышка молнии разорвала небо Шиганшины, и в этот миг Райнер перестал быть хорошим парнем. Оболочка из закаленной кости и ярости скрыла его дрожащее тело, превращая в идеальное орудие уничтожения.       Однако даже сквозь плоть Титана он продолжал видеть её.       Каролина не сбежала. Та, что называла себя трусихой, та, что плакала на его груди из-за страха перед гигантами, теперь стояла на пути Бронированного. Она была маленькой, почти незаметной точкой на фоне пылающего города, но её присутствие жгло Райнера сильнее, чем взрыв Бертольда.       — Уходи... просто уходи! — кричало всё его естество, пока он крушил дома и разрывал ряды солдат.       Только Каролина не слышала. Вскинула клинки. В её глазах теперь не осталось ничего, кроме ледяной решимости уничтожить предателя. Видела не Райнера. Видела чудовище, которое разрушило её мир дважды: сначала в день распределения, а теперь в день битвы за Шиганшину.       Трагедия случилась в считанные секунды, которые в памяти Райнера растянулись на вечность.       Группа солдат, оказавшаяся в ловушке на узкой улице, попыталась маневрировать. Каролина сорвалась с места, её УПМ выпустило тросы, цепляясь за выступ крыши прямо перед ним. Хотела зайти со спины, хотела нанести удар... но Браун просто отмахнулся.       Это был машинальный жест. Тяжёлая бронированная ладонь врезалась в стену здания, мимо которого она пролетала. Камень раскрошился. Райнер почувствовал лишь легкое сопротивление, едва заметный толчок, будто он случайно задел назойливое насекомое.       Мир вокруг него замедлился. Он увидел, как её хрупкое тело, сломанное этим небрежным движением, отлетело в сторону. Увидел, как крылья свободны на её плече окрасилось густой кровью.       Каролина рухнула на мостовую. Не кричала. Только тихий, судорожный вздох сорвался с губ, когда Бронированный Титан замер над ней, закрывая собой солнце.       Внутри затылка, в тесном пространстве плоти Титана, Райнер закричал так, что сорвал голос. Он хотел выйти, хотел вырваться из этой костяной клетки, упасть на колени и собрать её по частям. Но не мог. Эрен Йегер был где-то рядом, и «Воин» внутри Райнера взял верх, заставляя его сделать следующий шаг.       Огромная ступня Титана опустилась на камни рядом с её телом, сотрясая землю. Он не раздавил её. Оставил её умирать в одиночку.       Палец дрогнул.       Тишину комнаты бесцеремонно разрезал стук в дверь.       Райнер вздрогнул. Рефлексы «солдата» сработали быстрее, чем воля «самоубийцы». Он рывком вытащил дуло из рта, едва не выбив себе зубы, и спрятал ружье за спину, прислонив его к стене и прикрыв тканью длинного пальто. Дыхание было рваным, в горле застрял сухой ком, а на губах всё еще ощущался привкус оружейной смазки.       Дверь отворилась, пропуская в полумрак комнаты полоску желтого света из коридора. На пороге стоял Зик.       Звероподобный выглядел как обычно: расслабленная поза, руки в карманах, очки поблёскивали в слабом свете, скрывая выражение глаз. Он не спешил входить, лишь окинул взглядом сгорбленную фигуру Райнера, замершую в тени.       — Бессонница, Райнер? — голос Зика звучал мягко, почти по-отечески, но в этой мягкости Брауну всегда чудился скрежет. — В штабе говорят, ты в последнее время стал слишком часто пропадать.       Зик прошел вглубь комнаты, остановившись в паре шагов. Он поправил очки средним пальцем. Жест, который Райнер видел тысячи раз, и который каждый раз заставлял его нутро сжиматься от предчувствия беды.       — Ты выглядишь паршиво, — констатировал Йегер, не дождавшись ответа. — Глаза красные, руки дрожат. Если бы я не знал тебя лучше, я бы решил, что ты только что видел призрака. Или... — он сделал паузу, его взгляд скользнул по стене, за которой было спрятано ружье, — ты пытаешься сбежать от ответственности раньше срока.       Райнер сглотнул, чувствуя, как по спине стекал холодный пот.       — Просто усталость, — хрипло отозвался Браун. — По сей день не могу отойти от демонов Парадиза.