Мир растений

Дэхуа мчался по нижнему ярусу Нейрон-Сити на своём старом летающем самокате — потрёпанном, но верном, с облупившейся зелёной краской и наклейками в виде листьев. Ветер хлестал по лицу, длинные коричневые волосы развевались беспорядочным флагом за спиной. Под красным плащом с вышивкой "自由" мелькал любимый зелёный свитер. Проносясь мимо уличного лотка с мутированными сладостями, он ловко, не снижая скорости, протянул руку и схватил с прилавка розовую булочку — круглую, пушистую, с лёгким свечением по краям. Торговец только открыл рот, чтобы крикнуть, но Дэхуа уже исчез в потоке воздуха. — Спасибо! — крикнул он на прощание, ухмыляясь. Он откусил булочку на ходу. Внутри — густой зелёный крем, сладкий, с лёгкой кислинкой, и в нём крошечные съедобные блёстки, которые, попадая на язык, начинали тихо шипеть и пощипывать, как газировка, прежде чем полностью раствориться, оставляя послевкусие свежей мяты и чего-то лесного. Дэхуа блаженно зажмурился. — Ох, это оно, — пробормотал он с набитым ртом. Самокат нёс его сквозь узкие улицы, где люди в масках и капюшонах едва успевали почувствовать порыв ветра — волосы взъерошивались, плащи трепыхались, кто-то ругнулся вслед. Дэхуа только рассмеялся и прибавил скорость. Он летел от души: наклоны, резкие повороты между неоновыми вывесками, прыжки через вентиляционные трубы. Волосы окончательно растрепались, глаза блестели от адреналина. И вдруг — впереди, на огромном голографическом билборде над магистралью, вспыхнула реклама. Дэхуа резко затормозил, самокат завис в воздухе в метре от стены. Он уставился на экран, забыв жевать. Реклама была яркой, живой, почти гипнотической. На чёрном фоне медленно вращался новый летающий самокат — модель "Нефритовый Лист-9X". Корпус из переливающегося тёмно-зелёного биополимера, похожего на живой лист с прожилками. По краям — тонкие светящиеся линии, имитирующие рост растения. При ускорении из-под платформы вырывались не плазменные струи, а мягкие зелёные споры-светлячки, оставляющие за собой шлейф, похожий на полёт одуванчика. Голографическая модель внезапно ожила: самокат сделал пируэт в воздухе, прыгнул через воображаемую пропасть, пронёсся сквозь кольца из света, а потом завис, и из динамиков раздался глубокий, спокойный мужской голос: "Нефритовый Лист-9X. Не просто транспорт. Это продолжение тебя. Скорость — как дыхание ветра в листве. Манёвренность — как корни, ищущие воду. Энергия — из чистых биоядер нового поколения. Лети свободно. Лети живо." На экране появилась анимация: парень с длинными волосами (похожий на самого Дэхуа, только чуть стильнее) летит над джунглями, которые пробиваются сквозь бетон города. Растения тянутся к нему, листья шелестят. Он смеётся. Свобода. Внизу крупным шрифтом вспыхнул номер: **+88-4000-NEFRIT-9X** И надпись: "Закажи сейчас — получи семенной комплект для домашней оранжереи в подарок." Дэхуа охнул. Глаза его загорелись по-настоящему — карие, узкие, но в этот момент широко раскрытые. — Это... это же... — прошептал он, всё ещё вися в воздухе. Он быстро достал коммуникатор, набрал номер, не отрывая взгляда от билборда. Гудки. — Да, добрый вечер, — раздался вежливый женский голос на том конце. — Служба продаж "Нефритовый Лист". Чем можем помочь? Дэхуа, всё ещё с остатками зелёного крема на губах, выпалил: — Я... я хочу заказать 9X! Зелёный! Нет, тёмно-зелёный! И с полным комплектом спор-светлячков! И семена в подарок не забудьте! Он улыбнулся — широко, по-детски счастливо, — и самокат под ним слегка качнулся от волнения. Ветер снова заиграл в волосах. Город гудел внизу. А Дэхуа уже представлял, как будет лететь на новом — быстрее, выше, свободнее, среди своих растений и ветра. Дэхуа стоял на краю тротуара, одна нога на самокате, вторая — на потрескавшемся бетоне, покрытом тонким слоем биолюминесцентной пыльцы. Он всё ещё держал коммуникатор у уха, договариваясь о доставке "Нефритового Листа-9X", но голос оператора вдруг стал далёким, как эхо из другого яруса. Над куполом города пробежали они. Полупрозрачные волки — стая из десятков голубых силуэтов, сотканных из чистого света и проекций. Они мчались по искусственному небу, перескакивая с облака на облако, хвосты оставляли следы, похожие на северное сияние. Люди внизу замерли: кто-то поднял голову, кто-то активировал дивайс глаз — импланты, записывающие всё в реальном времени. Волки выли беззвучно, но вибрация прошла по костям — память о старых легендах страны, о независимости, вырванной из лап старой империи. А потом — салюты. Они взорвались каскадом: сначала голубые, как волки, потом зелёные, красные, золотые. Огни отражались в куполе, в глазах людей, в лужах на тротуаре. Тротуар сам стал полупрозрачным — специальная проекция на праздник, и под ногами Дэхуа теперь бежали те же волки, отражаясь, как в зеркале. Воздух был тёплым, почти горячим — системы климата подул "фениксом", имитируя летний ветер, чтобы растопить остатки искусственного льда на верхних ярусах. Дэхуа опустил коммуникатор. Глаза его отражали салюты — карие, узкие, но в этот момент полные звёзд. Пальцы стали липкими от розовой булочки — крем вытек, зелёные блёстки всё ещё пощипывали на языке. Он вдруг вспомнил. Шесть лет. Он стоял здесь же, на руках у матери, держа в кулачке палочку с съедобными пузырями. Волки бегали над головой, салюты гремели, а президентом был Карлео — добрый старик с седой бородой, который в тот год ещё был жив. Карлео умер от старости позже, тихо, без скандалов. Тогда Дэхуа не знал бед. Детство было беззаботным: растения в горшках на подоконнике, смех, вера, что мир всегда будет таким ярким. Когда он успел повзрослеть так быстро? Теперь он нарушал законы почти каждый день. Кража данных, хак биоядер, помощь подполью. По меркам Корпорации — преступник. Но ему было похуй. Законы придуманы элитой в белых башнях, не бедными, которые гниют в нижних ярусах. Он понял это не сразу — понял, когда увидел, как Гниение пожирает целые кварталы, а Целитель на экранах обещает "очищение". Уголок его губ поднялся в лёгкой, почти грустной улыбке. Он опустил голову, глядя, как волки отражаются под ногами, и нашёл это забавным — вся эта помпезная память о независимости, когда страна давно в цепях у Корпорации. Он встал обеими ногами на самокат, оттолкнулся и поехал домой — медленно, не гонки теперь. По пути он видел чужие жизни, как странник, заглядывающий в окна других миров. Ребёнок случайно выпустил воздушный шар — красный, с голографическим волком внутри. Шар улетел вверх, ребёнок заплакал, мать обняла. Мужчина, бегая за проекцией волка, споткнулся и упал в фонтан — вода взлетела фонтаном, люди засмеялись, он вылез мокрый, но счастливый. Женщина выходила из магазина с картонной фигурой самой себя в руках — рекламный стенд, приглашающий купить её брендовые вещи. Она улыбалась, как на фото. Старая бабуля раздавала детям палочки с съедобными пузырями — они надували их, пузыри переливались цветами салюта, а потом лопались во рту сладким взрывом. Если бы кто-то спросил Дэхуа: "Чувствуешь ли ты себя одиноким?" Он бы ответил: "Нет". Он всегда был наблюдателем. Строителем для жизни других. Его призвание — чинить то, что общество ломает. Выращивать растения в подвалах, хакать системы, чтобы бедные получили антидоты. Ему никто не нужен, чтобы чувствовать себя полноценным. Только стилус, ноутбук, горшки с "Барашком" и "Малышом-Листом". Он заехал в свой сектор, спустился на лифте в подвал. Дверь открылась. Дома было тихо. Ботинки — сняты у порога. Коричневая кожаная куртка (не плащ сегодня) повешена на крючок. Кира убралась. Не идеально, но вещи её собраны в углу, пол подметён, даже растения политые — на листьях свежие капли. Её самой не было. На столе — листок бумаги. Дэхуа взял его с любопытством. Уродливый почерк Киры — буквы плясали, как после трёх чашек кофе: "Дорогой Дэ, пошла кое-куда, не жди меня до утра. Дела. Кстати, с днём независимости! ❤️" Он усмехнулся — тихо, тепло. Поставил записку обратно на деревянный стол, аккуратно, чтобы не смять сердечко. Сел на диван, утонув в подушках. Взял пульт, полистал каналы. Новости — Целитель опять обещает. Реклама — новые импланты. Сериал — про любовь в верхних ярусах. Остановился на "Фокусы Гудини" — старой записи, триллер с элементами документалистики. Иллюзионист в чёрном плаще исчезает в ящике, появляется на крыше. Зрители ахают. Дэхуа откинулся назад, закинул ноги на стол. Салюты всё ещё гремели за куполом. Волки бегали. А он смотрел фокусы и думал: мир — это один большой трюк. И он знает, как его раскрыть. По крайней мере, сегодня.