Мир растений

### Эпизод 2: Волки над куполом (переработанный флешбек) Год 2141. Нейрон-Сити ещё дышит полуоткрытым небом. Купол только строится — огромные сегменты биоплёнки висят в воздухе, как недоделанные паруса. Гниение уже ползёт по нижним ярусам, но верхние ещё зелёные: настоящие парки, настоящие деревья. Маленький Дэхуа — шесть лет. Волосы до плеч, глаза огромные, любопытные. Он стоит на плечах отца, держится за его волосы. Мать рядом — молодая, с длинными коричневыми волосами, заплетёнными в косу, и зелёным платком на плечах. Она смеётся, когда Дэхуа тянется к салюту. Сегодня День Независимости. На сцене — Президент Карлео. Старик, но крепкий. Седая борода, глаза живые, добрые, но с твёрдостью. Простой серый плащ с эмблемой волка на зелёном поле. Он говорит без микрофона — голос далеко разносится сам. — Граждане! Мы не позволим Гниению взять верх! Мы будем сажать деревья, строить сады, дышать свободно! Независимость — это не стены и купола, это жизнь! Толпа аплодирует. Дэхуа хлопает громче всех. Отец покупает ему розовую булочку с зелёным кремом — ту самую, с шипящими блёстками. Мать дует съедобные пузыри из палочки. — Запомни этот день, сынок, — говорит она. — Пока есть такие, как Карлео, мы будем свободны. Камера отъезжает в тень. Переулок за сценой. Три фигуры. Молодой помощник Карлео — нервный, потеет. Представитель ранней Корпорации — в сером костюме, ещё без белизны. Женщина с чёрными волосами — предшественница Акилин, холодный взгляд. — Карлео слишком популярен, — шепчет представитель. — Он против полного купола. Говорит о "свободном дыхании". А нам нужен контроль. Биоядра нельзя раздавать всем. — Он стар, — отвечает женщина. — Подождём. Природа сделает своё. — Но если он протянет ещё десять лет... — Не протянет, — усмехается помощник. — Я уже... подправил его медицинские записи. Лечение от Гниения будет "неэффективным". Медленно. Естественно. Женщина кивает. — Народ оплачет героя. А мы предложим сильную руку. Новый Целитель встанет на его место. Купол закроется. Биоядра — под замок. Камера возвращается к семье. Дэхуа ест булочку, крем шипит во рту. Волки бегут по небу. Салюты. Годы идут. Карлео умирает в 2150-м — в 92 года, тихо, во сне. Официально — старость и осложнения от раннего воздействия Гниения. Народ плачет. Похороны грандиозные. Дэхуа — пятнадцать. Стоит с матерью у экрана. Отец умер годом раньше — естественная смерть, сердце не выдержало смога нижних ярусов. Тихо, дома, в окружении семьи. Мать держит Дэхуа за руку. — Он был хорошим человеком, — говорит она о Карлео. — Но времена меняются. Новый Президент-Целитель выходит на сцену — молодой, в белом. Обещает "полное очищение". Купол закрывается окончательно через год. Гниение усиливается. Мать Дэхуа живёт долго. Она становится его опорой — учит растениям, прячет первые биоядра в подвале, рассказывает истории о Карлео. Умирает гораздо позже — в глубокой старости, когда Дэхуа уже взрослый, в своей постели, окружённая горшками с цветами и внуками, которых у неё не было, но Дэхуа был для неё всем. — Сажаем деревья, сынок, — шепчет она перед смертью. — Даже если бетон. Дэхуа — уже двадцать с лишним — сидит у её кровати. Кивает. Слёзы не льёт — он давно научился держать их внутри. Камера возвращается в настоящее. Дэхуа на диване. "Фокусы Гудини" на экране. Он смотрит на записку от Киры. Улыбается — тихо, тепло. — С днём независимости, мама, — шепчет он пустой комнате. Салюты за окном стихают. Волки исчезают. Но в горшках на подоконнике — новые ростки. Зелёные. Живые. Он не один. Никогда не был. Верхний ярус Корпорации. Башня Целителя — стеклянная игла, пронзающая купол. Здесь воздух стерилен, без запаха Гниения. Свет холодный, белый. В конференц-зале — длинный стол из чёрного биополимера, отражающий лица сидящих, как тёмное зеркало. Вокруг стола — двенадцать фигур. Все в белом или сером, с золотыми венами на одежде — символами чистоты. Никто не улыбается. Во главе — женщина с короткими чёрными волосами, идеально уложенными, и красными глазами (линзы, или мутация — никто не спрашивает). Акилин. Она не сидит — стоит у огромного окна, глядя вниз, на город. Нижние ярусы тонут в зелёно-чёрном тумане Гниения. Верхние сияют искусственным светом. — Положение страны стабильно, — говорит один из мужчин, просматривая голографический отчёт. — Лояльность населения — 78%. Нижние ярусы под контролем благодаря ограничению антидотов. Но... — Но верхняя палата сенаторов, — перебивает другой, постарше, с седеющими висками. — Эти реликты старой системы всё ещё блокируют полный переход к прямому правлению Целителя. Они требуют "демократии", "прозрачности", "доступа к биоядрам для всех". Акилин не отрывается от окна. — Они тормозят очищение, — тихо говорит она. Голос ровный, холодный, как скальпель. — Мы не можем позволить Гниению распространяться дальше. Народ нуждается в сильной руке. Без компромиссов. Повисает тишина. Акилин медленно оборачивается. Красные глаза скользят по лицам. — Мы должны запустить новую технологию. Ту, что позволит... избавиться от верхней палаты. Тихо. Без скандала. Как естественный отбор. Все кивают. Никто не спрашивает деталей — все знают, о какой технологии речь: нейроимплант "Гармония-9", способный незаметно влиять на решения носителя. Или хуже. Мужчина слегка старше других — элегантный, с белыми волосами, собранными в низкий хвост, в футуристическом сером костюме с высоким воротом — встаёт. Он надевает серые перчатки (ритуал, символ чистоты рук перед важным решением). Ставит руки на стол в позе старого джентльмена: одна ладонь на другой, спина прямая. — Миссис Акилин, — говорит он с лёгким поклоном. Голос мягкий, но в нём сталь. — Я думаю, у нас уже есть человек. Всеми известный. Способный на подобное. Акилин поворачивает голову — медленно, давая знак, что слушает. Её взгляд — ожидание. Мужчина улыбается уголком губ, достаёт из внутреннего кармана тонкую ручку — стильную, из биометалла. Нажимает кнопку на торце. В центре стола вспыхивает синий голографический экран. На нём — фотография. Мужчина среднего роста, но высокий в осанке. Короткие гладкие серые волосы с яркой красной прядью. Голубые глаза. Харизматичная, уверенная улыбка. Чёрный биоскафандр с серебряными иероглифами. — Лучший выбор — Чжан Чжигуан, — продолжает мужчина. — Учёный класса S. Специалист по биоядрам и генетической стабильности. Лоялен Корпорации. Амбициозен. Одинок. Идеальный кандидат для... особого проекта. Акилин подходит ближе. Её красные глаза изучают лицо на голограмме. Она ищет трещины: сомнение, слабость, предательство. Но видит только холодный расчёт и профессиональную улыбку. — Надёжен? — спрашивает она тихо. — Абсолютно. Он верит в порядок. В очищение. Мы предложим ему ресурсы, статус, решение проблемы Гниения на новом уровне. Он не откажется от такой... выгоды. Акилин молчит несколько секунд. Потом просто кивает — коротко, резко. — Сначала проверьте его. Глубоко. Лично. Мужчина с белыми волосами снова кланяется — глубже. — Как прикажете, миссис Акилин. Он даёт знак остальным — лёгкий жест рукой. Собрание окончено. Люди встают, выходят бесшумно. Дверь закрывается. Акилин остаётся одна. Подходит к окну снова. Смотрит вниз — на огни города, на тени нижних ярусов. — Скоро, — шепчет она. — Скоро всё будет чисто. Голограмма Чжана Чжигуана всё ещё висит в воздухе, медленно вращаясь. Улыбка на его лице кажется теперь чуть другой — как маска, которую ещё не знают, снять или оставить. Камера отъезжает. Башня сияет в ночи. А где-то внизу, в подвале с растениями, Дэхуа спит на диване под звук старого триллера. Он ещё не знает , что их пути вот-вот пересекутся по-настоящему. Конец эпизода.