Между прошлым и будущим

Рим. I век н.э. Луций бровь вскинул. -Ты что, из тех людей, что верят Бог един? Азазель лукаво улыбнулся. Прибывая в обличии человека, тот гулял по людным улицам Рима, словно простой смертный, но взгляд его выдавал неземную сущность. -О, нет, я лишь люблю споры. - Промурлыкал демон, поправляя складки темных одежд. - И наблюдать, как другие возводят свои хрупкие теории. Тебе, я вижу, явно нравится их опровергать. -Люди чего только не придумают, лишь бы облегчить свои мучения. Демон склонил голову, словно размышляя над его словами. -Возможно. Но если бы у людей отнять страх смерти, что тогда? Исчезла бы потребность в Богах? В храмах и жертвоприношениях? Юноша хмыкнул. -Кто бы знал? Человек — существо слабое. Вечно ищет опору во что-то большее. Боги или демоны – неважно. Если отнять один страх, найдется другой. Азазель усмехнулся. -А если отнять все страхи? Что тогда останется? Абсолютная свобода или полный хаос? Луций нахмурился. Ему не нравился ход этого разговора. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. -Я философ, а не пророк. Из каких земель ты такой... вопрошатель? Он сузил глаза, цвета ясного неба, изучая незнакомца. Римский патриций, привыкший к интригам Сената и уличным сплетням, чувствовал подвох в этой беседе. Улица Форумов гудела: торговцы выкрикивали цены на вино и оливки, рабы тащили амфоры, а вдалеке слышался гул колес повозок. Но здесь, в тени колонн, мир казался иным. Демон поклонился, прижав когтистую руку к груди. -Я — Жар Востока. Ветер Пустынный. Имя мне Азазель. Луций замер, ощутив, как по спине пробежал холодок. "Жар Востока"? " Ветер Пустынный"? Это звучало как поэтическая чушь, но в глазах незнакомца полыхало что то древнее. Первобытное. Патриций невольно отступил на шаг, оглядываясь на проходящих мимо плебеев. Никто не замечал их странного диалога. -Восток полон загадок. Но в Риме мы предпочитаем ясность. Кто ты на самом деле? Шпион персов? Или просто бродяга с языком острее меча? -О, Луций, ты слишком серьезен! - Воскликнул Азазель. - Разве нельзя просто наслаждаться беседой? Я всего лишь ищу интересного собеседника. Рим – клоака порока и амбиций. Найти здесь человека, способного мыслить – большая редкость. Ты же, смотрю, не боишься задавать вопросы. Луций прищурился, стараясь понять, что скрывается за этой маской. Незнакомец играл с ним, словно кошка с мышкой. Но его всегда привлекали тайны. -Хорошо. - Сказал он, стараясь сохранить спокойствие. - Допустим, я поверю в твою сказку о "Жаре Востока". Какие вопросы тебя интересуют? Что ты хочешь узнать? Демон окинул взглядом Форум. -Я хочу знать, что ты готов отдать за знание. Что ты отдашь за то, чтобы увидеть мир таким, каким его вижу я. Заглянуть за завесу иллюзий. За пределы человеческого понимания. Готов ли ты рискнуть всем ради истины, Луций? Луций усмехнулся, брови вскинув. ​​​​​​​-Риск? Рим – это и есть риск. Каждый день – игра со смертью, с судьбой, с амбициями других. Я видел, как целые семьи взлетали на вершину власти и как их сбрасывали в Тартар в мгновение ока. Так что не стоит меня пугать словом "риск". Вопрос в другом: стоит ли твоя "истина" того, чтобы ради нее рисковать? -Истина всегда стоит риска, мой юный друг! Просто большинство слишком трусливы, чтобы ее искать. Но ты... в тебе есть искра. Отблеск чего-то большего. Я чувствую это. Ты жаждешь знания, хотя и боишься признаться в этом даже самому себе. Луций попытался отстраниться, но ноги словно приросли к земле. В глазах Азазеля плескалось отражение вечности, и Луций на мгновение почувствовал себя песчинкой в океане времени. Ощутил притяжение к этой темной Силе. К этому опасному знанию, которое манит его, словно запретный Плод. -Что конкретно ты предлагаешь? Какие условия у твоей "истины"? Я не верю в бесплатные дары. Азазель расплылся в улыбке, обнажив ряд острых зубов. В свете римского солнца они казались неестественно белыми, словно выточенными из слоновой кости. -Условия просты. Ты даешь мне слово, что посвятишь свою жизнь поиску знаний и откроешь все тайны, которые сумеешь узреть. Взамен я дарую тебе возможность для этого — Вечность. В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь криками торговцев и звоном монет. Луций почувствовал, как кровь отлила от лица. Вечность... Такое предложение будоражило ум и одновременно пугало. С одной стороны, безграничные возможности для изучения мира, с другой – бремя бессмертия, одиночество среди смертных. -Вечность... это щедрый дар. Какую цену ты потребуешь взамен на мою вечную жизнь? Демон задумчиво посмотрел на юнца. -Твоя жизнь, Луций... твоя жизнь и будет платой. Ты будешь жить, учиться, искать. И каждый миг твоего существования будет посвящен знанию. Разве этого недостаточно? Луций колебался. Предложение было заманчивым, но что то в голосе Азазеля настораживало. Словно он недоговаривал чего то важного. -И что станет с моей душой? Ты ведь не будешь претендовать на нее? Азазель пожал плечами. -Душа — это всего лишь эфемерная субстанция. Меня интересует твой разум и потенциал. Я хочу увидеть, чего ты сможешь достичь, получив неограниченное время. Тот смотрел в глаза демону, пытаясь разгадать его истинные намерения. Понимал, что, согласившись на эту сделку, откроет двери в мир, о котором прежде даже не подозревал. В мир, где Боги и демоны играют людьми. Но рискнуть стоило. Жизнь, лишенная знаний, не стоила ничего. ​​​​​​​-Я согласен. Они пожали руки. Рукопожатие обожгло руку патриция ледяным пламенем. В голове вспыхнула короткая, но ослепительная вспышка, словно взорвалась звезда. Азазель придержал его за талию, чтобы не упал. Перед глазами юноши поплыли разноцветные круги, звуки Форума исказились, превратившись в неразборчивый гул. Луций почувствовал, как тело пронзает нестерпимая боль, словно его разрывают изнутри на части. Он попытался оттолкнуть Азазеля, но пальцы словно приросли к его одежде. Когда боль отступила, то с трудом разлепил веки, задыхаясь. Мир вокруг изменился. Цвета стали ярче, звуки – более четкими, а запахи – насыщенными. Ощущал себя совершенно новым человеком, словно его заново пересобрали. -Добро пожаловать в Вечность, Луций. Надеюсь, ты не разочаруешь меня. Слова Азазеля прозвучали эхом в голове юноши. Тот медленно огляделся, стараясь уловить разницу. Понять, что именно изменилось. Форум остался прежним: торговцы кричали, рабы суетились, солнце палило нещадно. Но что то неуловимое, скрытое от глаз обычных смертных, стало ему доступно. Видел ауры, окружающие людей, чувствовал их страхи и желания. Информация обрушилась на него потоком, словно открылись все двери восприятия. -Боги... **** 1880 год. Ярославская губерния -Барин, вы что это? Никак детей у кого-то умыкнули? Александр вернулся домой растрепанный и с двумя плачущими кульками на руках. Что случилось сам и не понял, но то, что это его дети, это было ясно как день. -Если бы, Пелагея Борисовна. Это... Мои дети. Мать кукушка у них оказалась. Ключница запричитала: -Что ж это делается, батюшки святы?! Мать кукушка! Да разве ж так можно, деток малых бросать на произвол судьбы? А кто ж их кормить-то будет, кто пестовать? -Ох, так говоришь, будто у нас девок нет. Найдутся и кормилица, и няньки. Помоги только их сначала успокоит. Почему они ревут? -Так голодные поди, барин. Аль ваших колдунств испугались. Тот хмыкнул. Не дурак же с детьми через пространство прыгать. Пришлось добираться до усадьбы на своих двоих. -Если бы... Катька, Парасковья! Кто-нибудь! Вечно нет никого, когда нужны. На крик хозяина быстро прибежали две дворовые девки, заглядывая в комнату с опаской. Александр был известен своим вспыльчивым нравом. Потому лучше было не попадаться ему под горячую руку. -Вот, примите детей. Накормите их, успокойте. Найдите кормилицу, Пелагея Борисовна. Я пока займусь делами. Пелагея Борисовна подхватила один из кульков: -Ну ну, детоньки, перестаньте. Сейчас мы вас накормим, напоим, спать уложим. Не плачьте, родимые. -Барин, как хоть звать то их? Разумовский нахмурился. -Еще не придумал. Главное, чтобы имена были... сильные. Зря, что ли, его дети? Имена должны энергию нести! Он задумчиво почесал подбородок, прохаживаясь по комнате. Дети, почувствовав тепло и заботу, постепенно успокаивались. Катя и Парасковья, переглянулись. Первая принялась мальчика укачивать на руках. -Точно! - Воскликнул колдун. - Сына назову Дмитрием. Сильное имя, воинственное. А дочь – Дианой. В честь Богини охоты и луны. Ключница одобрительно кивнула. -Имена славные. Дай Бог, чтобы судьба у них счастливая была. Вскоре Александр остался один в кабинете. Опустился устало в кресло. Не ожидал такого от Маргариты Николаевны. Любовница его была не только талантливой алхимичкой, но и дамой весьма эксцентричной. Роман их так и завершился сегодня, когда заявила, что дети – это "помеха для карьеры". Конечно, планировал уже детей. Даже жену присмотрел. Но отпрыски появились раньше. Да что уж теперь поделать? Оставалось только признать и закупить все для наследников. На следующее утро, утомленный коньяком и новыми родительскими заботами, Александр трясся в карете по направлению к Ярославлю. Лакей дремал напротив, похрапывая в такт тряске. Разумовский прокручивал в голове список необходимых покупок. Пеленки, распашонки, игрушки, колыбели... Голова шла кругом! Никогда не думал, что отцовство обрушится на него вот так, внезапно. Первый сын достался ему в более взрослом возрасте. Давиду десять было, когда мальчик к нему прибился. Сейчас ему уже двадцать и тот пропадал на учебе в Петербурге. Первым делом, как прибыли в город, направились к старой знакомой Александра. Женщины в таком лучше разбираются. Баронесса София Карловна фон Раутенфельд — вдова богатого немецкого барона, была известна своим безупречным вкусом и умением обустраивать быт. Ее дом всегда отличался уютом и изысканностью. -Саша, какая радость! - Воскликнула женщина, увидев Разумовского на пороге. - Давно не виделись! Что привело в наш скромный город? -Софи, рад видеть тебя в добром здравии. - Ответил Александр, целуя протянутую руку. - Приехал за советом и помощью. Дело в том, что стал отцом. Сразу двоих. Баронесса всплеснула руками. -Вот так новость! Поздравляю от всей души! Ну, проходите же. Рассказывай все по порядку. За чаем Александр поведал подруге о внезапном отцовстве и о том, что ему срочно нужно приобрести все необходимое для малышей. София Карловна внимательно выслушала его и охотно согласилась помочь. -Не волнуйтесь, Саша. - Улыбнувшись. - Я знаю лучшие магазины в городе, где можно купить все самое необходимое для детей. Что касается вашей интрижки с Марго, так я с самого начала говорила, что такие девицы долго с одним мужчиной не задерживаются. Лучше скажи какие детки? -В мой род пошли. Так что и вопросов нет кто отец. -Не забудь позвать на крестины! -Конечно. Вместе они отправились за покупками. София оказалась незаменимым помощником. Она помогла выбрать лучшие ткани для пеленок, удобные колыбели, игрушки и даже дала несколько советов по уходу за младенцами. Кажется, детям была рада даже больше, чем новоиспеченный отец. Явно вспомнила то время, когда ее дети были еще совсем крошками. К концу дня карета Разумовского была под завязку забита покупками. Довольный и уставший, Александр проводил баронессу до дома. -Без тебя я бы точно не справился, Софи. Спасибо тебе огромное! -Не стоит благодарности, Саша. Всегда рада помочь старому другу. Да и дети — это такое счастье! Как же мне не помочь? Приезжай еще, рассказывай, как растут твои малыши. -Обязательно. Вернувшись в усадьбу, Александр с облегчением выдохнул. Суматошный день подходил к концу. Слуги быстро организовали детскую в одной из комнат. Пелагея Борисовна разложила аккуратные стопки пеленок и распашонок. Дима мирно спал. Диана в это время смотрела на отца своими большими глазенками. Колдун к ней склонился. Золотые серьги тихо звякнули от такого. -Что, маленькая? Нравится? Он нежно коснулся пальцем крохотной ладошки. Дочка вцепилась в него с силой, удивительной для новорожденного. В душе старого колдуна что то дрогнуло. Почувствовал связь с этим маленьким существом. Всю усталость как рукой сняло. -Будешь у меня воительницей, Диана, раз Богиня тебя охраняет. Девочка, словно понимая его слова, издала тихий гукающий звук. Александр улыбнулся. Чудно. Будто уже и понимает все. Вечером, сидя в кабинете с бокалом вина, Разумовский размышлял о будущем. О том, как сложится жизнь его детей. Какое воспитание им дать. Давид, старший сын, рос человеком науки, стремящимся к знаниям. А эти двое? Кем они станут? Пойдут ли по его стопам, унаследуют ли его дар или выберут свой собственный путь? Внезапно в дверь постучали. На пороге стояла Пелагея Борисовна. -Барин, можно? Диана что-то раскричалась, никак не успокоить. Может, вы посмотрите? Александр, не раздумывая, последовал за ключницей в детскую. Взяв дочь на руки, он начал тихо напевать старинную колыбельную, которую каким то чудом помнил с детства. Диана постепенно успокоилась и, прильнув к отцу, уснула. В этот момент Александр окончательно осознал, что его жизнь бесповоротно изменилась. Готов сделать все, чтобы его дети были счастливы.