Второе первое впечатление

Чуя любил работать по пятницам. Он вообще пятницы любил, но если в школьные годы и студенчество пятница предвещала долгожданный отдых, то теперь, когда выходные дни он выбирал для себя сам, причина была другой. А именно — предвещание отдыха для всех остальных. По пятницам люди были особенно приветливыми и разговорчивыми, работа шла как по маслу, даже конфликты решались легко и непринуждённо, с улыбками на лицах и абсолютным взаимным пониманием. Вот бы каждый день был пятницей. Визит одного нежданного, но всегда приятного гостя, ещё больше поднял ему настроение. Он до самого последнего момента прятался за спиной мужчины, который делал заказ перед ним, чтобы потом выпрыгнуть, словно из-под земли, прямо перед глазами Чуи. — Привет! — воскликнул он, заставив Чую подскочить от неожиданности. — Господи, Поль, — Чуя постарался нахмуриться, но улыбка не оставила на его лице места угрозе или осуждению. — Привет. Давно не виделись. Они совершили свой привычный ритуал — фирменное приветствие, которое было всего на несколько лет младше Чуи. Пожать друг другу руки, отдёрнуть их, удариться кулаками прямо, потом сверху вниз, — в обоих вариантах, — и, наконец, сцепить пальцы в замок. Полноценное общение можно было начинать только после этого. — Акутагава-кун, привет, — брат помахал Чуе за спину, и он мог ясно представить, как Акутагава в ответ ему кивнул. — Ну что вы тут? Рассказывайте. — Да как обычно, кофе варим, ничего нового, — пожав плечами, ответил Чуя. — Я смотрю, ты в приподнятом настроении. — Не то слово! — он будто ждал, пока Чуя спросит. — У меня сегодня встреча с клиентом, с которым я уже три месяца мучаюсь. Забежал вот к вам за кофейком, сделаешь мне по красоте? — Спрашиваешь. Тебе как обычно? — Ага. Чуя отвернулся, чтобы приготовить для старшего брата самый ароматный из всех эспрессо, пока он продолжал свой рассказ. — Так вот, он к нам изначально пришёл не с конкретным запросом, а только с набросками идеи, но к этому мы уже привычные. Я ему, как обычно, сделал несколько коллажей, чтобы хоть понимать, в каком направлении двигаться — он сразу один выбрал. Я тогда ещё подумал: «Супер, он точно знает, чего хочет, с такими легко работать». Боже! — он воскликнул, схватившись за сердце для большей драматичности, и хотя Чуя этого не видел, он мог представить, как Поль ещё и выпучил глаза. — Как же я ошибался! То ему одно не нравится, то другое, то: «Нет, подождите, прошлый вариант был ничего». Он меня заколебал! И ведь не может сказать, что именно не так. Всё у него: «Не знаю, душа не лежит, ” — или: «Нет ощущения, что прям оно». А у меня откуда это ощущение возьмётся, спрашивается? — Так и что в итоге? — Ну справился как-то, вот пойду ему сегодня чертежи показывать. Если он опять начнёт правки вносить, я его придушу. Вот этими вот руками. И на надгробии у него напишут: «Был совершенно заслуженно убит в отместку за шестнадцать забракованных дизайн-проектов». — Шестнадцать?! — Шестнадцать! — Господи, — Чуя усмехнулся, одновременно с сочувствием и ужасом. — Не завидую я тебе. Поставив на стойку перед ним чашку со свежим эспрессо и стакан прохладной воды, Чуя присел напротив. — О, кстати, у нас там появилась вакансия проектировщика, — сказал он, отпив немного воды. — Не хочешь на собеседование сходить? — Что-то у меня по твоим рассказам не сложилось хорошего впечатления о вашей клиентской базе… — Да ну, тебе же не придётся со всякими придурками работать. Это моё бремя. А проектировщик над утверждённым проектом трудится. — Ну… не знаю, я пока не готов работу менять. — Как знаешь. Если надумаешь — говори, замолвлю за тебя словечко, — сказал он так, будто был не рядовым дизайнером интерьеров, а чуть ли не генеральным директором собственного бюро, и с важным видом отпил кофе. — Супер. Не разочаровываешь. — Ещё бы. Когда подошли новые гости, Чуе пришлось оставить брата наедине с его кофе, который он, впрочем, всё равно пил прямо за стойкой. Они даже успели перекинуться парой слов с Акутагавой, но он был занят, а потому отвечал коротко и неохотно, так что Поль быстро от него отстал. А вот кофе он свой пил долго, как и всегда: по чуть-чуть, растягивая удовольствие. — Пойду я, — наконец закончив, он кивнул Чуе. — Спасибо за кофе! — На здоровье, — Чуя кивнул ему в ответ. — Удачи. Всего пару десятков заказов и один обеденный перерыв спустя, Поль вернулся. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять — он не в духе. Не потому, что выражение его лица говорило громче слов, вовсе нет. Поль всегда умел держаться на людях, не давал волю своим эмоциям там, где этому не было места, но Чуя знал его слишком хорошо. Он бы и сам не смог объяснить, что его выдавало, но что-то определённо было. Наверное, во взгляде. — Как… прошла встреча? — нерешительно спросил он, как только брат подошёл к стойке. — У вас в меню есть кофе по-ирландски? — спросил он отрешённо. — Нет. — Жаль. А просто виски? — Нет… — Жаль. А пиво? — У нас нет алкоголя, — со вздохом ответил Чуя. — Что случилось? — Жаль, — брат продолжал его игнорировать. — А сигареты у тебя есть? — Ты же не куришь! — Жаль… Тяжело вздохнув, Чуя поставил обе руки на стойку и заглянул ему прямо в глаза. От нескончаемой печали они потеряли свой голубой отлив, став совсем серыми. Плохо дело. — Поль, — сказал он строго, — рассказывай. Что стряслось? — Интерьер тяжёлый. — Как понять? — Как хочешь, так и понимай, — он спрятал лицо в руках, издал протяжный страдальческий стон, глубоко вдохнул и медленно, шумно выдохнул. — Этот болван сказал, что мой интерьер слишком тяжёлый. При этом арки добавлять он не хочет, окна делать больше не хочет, даже светлые тона в интерьере — и те использовать не хочет! Зато кучу всякого барахла требует вписать, чтобы смотрелось лаконично и всё между собой сочеталось. Скажи мне, как может сочетаться допотопная фарфоровая ваза и осиэ, которое его бабушка сделала ещё в сороковых, со стилем хай-тек? Он, по-моему, вообще не знает, что такое хай-тек! Но твёрдо уверен в обратном! — Получается, семнадцатый проект забраковал. — Абсолютный рекорд в моей практике. — А ты не можешь ему отказать? Пусть ищет себе волшебника, который умеет сочетать несочетаемое. — Да сочетать несочетаемое любой дизайнер должен уметь, проблема-то не в этом, — устало протирая лицо, возразил Поль. — Но он вообще не знает, чего хочет, постоянно говорит то одно, то другое, меняет мнение. И нормально объяснить не может, чего не хватает, а чего наоборот слишком много. Я как будто вслепую пробираюсь через какой-то лес, кишащий волками и усыпанный капканами. Или через минное поле. И если откажусь сейчас, то получится, что всё это было зря. — Ох… Чуя совсем не знал, что сказать. Работа с людьми — это тяжело, и ещё тяжелее творческая работа, в которой приходится угождать самым разным личностям. Наверное, не этого его брат ожидал, когда шёл учиться на дизайнера, но обманутые ожидания — это для взрослой жизни в порядке вещей. Немного поразмыслив, Чуя решил хотя бы заварить ему чаю — с мелиссой и чабрецом, для душевного успокоения. — Ты справишься, — поставив перед ним чайничек и небольшую чашку, Чуя попытался поддержать брата. — Только представь, как будешь потом собой гордиться. — Да… если справлюсь, — тихо ответил он. — Эй, ну ты чего раскис? — Чуя легонько толкнул его кулаком в плечо. — Тебе надо отвлечься, освежить голову. Съезди куда-нибудь на природу на выходных, погоду обещают хорошую. Проветришься. — Неплохая идея, кстати, — кивнул Поль. — Надо в гости к родителям. — Точно. Я бы тоже с удовольствием, но завтра работаю. — Я передам им привет, — громко прихлёбывая, ответил Поль. — Вкусный чай. — Он ещё и стресс снимает, — Чуя покивал головой. — Так что давай не загоняйся. Поезжай к родителям, отдохни пару дней, а потом вернёшься с новыми силами и такой дизайн ему забабахаешь, что он упадёт. И ещё тебе какую-нибудь премию за него дадут. И повышение. — Было бы здорово… — Поль мечтательно улыбнулся. — Да. Так и поступлю. Спасибо, Чуя. Он протянул ему кулак, который Чуя сразу же отбил. На их языке это означало особенно глубокий уровень признательности, который нельзя было выразить одними словами. — Без проблем. — Пойду тогда. Ещё вещи собрать надо. Ещё одна причина, почему Чуя любил пятницы, заключалась в том, что после семи часов в кофейне было пусто. Пятничными вечерами у людей были дела поважнее и поинтереснее, чем чаепития и кофейные дегустации, благодаря чему он мог начинать уборку в зале ещё до закрытия и уходить домой на полчаса раньше. Так случилось и в этот раз: Акутагава даже помог ему с закрытием смены, чего обычно не успевает. Ушёл он всё равно раньше Чуи, сразу после закрытия. Зато это означало, что утром Чуя может приходить ровно к открытию — и ни минутой раньше. Довольно справедливо. Придя домой, он первым делом отправился на прогулку с Лютиком, а когда они возвращались обратно, наконец понял, откуда взялось странное, едва ощутимое чувство, которое теснилось где-то на подкорке половину дня, но стало заметнее к вечеру. Чувство, что чего-то не хватает и день ещё не должен завершаться; чувство сродни тому, когда помнишь, что забыл о чём-то важном, но никак не можешь вспомнить, о чём именно. Дазай не приходил. И он не просто не приходил — он даже ни разу за прошедший день ему не написал. И если отсутствие визита можно объяснить тем, что он снова ходил в Старбакс, — что было странно, ведь Чуя был уверен, что он попытается получить от него фраппучино снова, — то радиомолчание оправдать было сложнее. Он начал прокручивать в голове события прошлого вечера, вспомнил о своём отказе, и ситуация обрела намного больше смысла. Но если дело действительно было в этом… зря он подумал про серьёзные намерения. Так или иначе, недосказанности Чуя ненавидел намного больше, чем открытые конфликты и даже ссоры, поэтому вернувшись домой и устало упав на кровать, он взял телефон. Дазай почти сразу поднял трубку. — Алло? — ответил он, и голос его был совсем таким же, как и всегда. — Привет, — Чуя решил начать издалека. — Как дела? — Всё хорошо, спасибо, — в голосе слышалась улыбка. — Как раз думал тебе написать. Мне очень нравятся такие моменты: когда думаешь кому-то написать, и тут он вдруг сам тебе пишет или звонит. Это значит, что вы одновременно друг о друге подумали! Чуя слышал искреннюю радость в его словах, и это совсем не вязалось с его собственными чувствами. Может, зря он так? Не было никакой недосказанности, и случилось лишь недопонимание? Причём только с его стороны… Он постарался сделать свой голос как можно более дружелюбным, чтобы вопрос, который он собирался задать и который определённо звучал как претензия, был похож на претензию хотя бы чуточку поменьше. — Почему ты сегодня не пришёл? Я бы, может, даже приготовил тебе фраппучино. — Вообще-то, я приходил, — поправил его Дазай. — Но ты в это время обедал. — Да?.. — растерянно переспросил он. — Так надо было… — Акутагава предлагал позвать тебя, — поняв его с полуслова, перебил Дазай. — Но я не хотел тебя отвлекать. Сам не люблю, когда меня с обеда обратно на работу выдёргивают раньше времени. — Ну так это же не работа. Просто увидеться с тобой я был бы только рад. — Хорошо. Приму это к сведению. — Я думал, ты на меня обиделся из-за того, что я тебе вчера отказал, — всё же решил признаться Чуя. — Это не так? — Что ты! Нет, конечно, — воскликнул он с долей возмущения, и Чуя почти увидел, как он машет руками. — Всё нормально, в этом никакой проблемы нет. — Ладно. Просто ты обычно хотя бы пишешь. — Ну да-а, сегодня на работе как-то тухло было, — вздохнул он. — Весь день с документами провозился, даже рассказать не о чем. — Как там твоя сонная эпопея? — О, точно! — воодушевился он. — Я думал, раз у Акутагавы сегодня с утра смена, то они созваниваться не будут, но ошибся. Уже расстроился, что опять не высплюсь, а потом вспомнил наш с тобой разговор и подумал: «Надо действовать». Зашёл к Ацуши, рассказал ему, что стены у нас тонкие, слышимость хорошая, и попросил вести себя потише. Пауза, которую он выдерживал, несколько затянулась. — Так? А он что? — Подожди, я только что понял, — Дазай и сам снизил голос до того, что Чуя едва ли его различал. — А если он тоже меня слышит? — Ты и так не слишком громко говорил, — возразил Чуя. — Не шептаться же теперь. — Вообще-то да, — сразу согласился Дазай уже на обычной громкости. — Так вот, он извинился, сказал, что понял. И действительно, этой ночью я его почти не слышал. Проблема решена! — Вот видишь, — улыбнулся Чуя. — Я же говорил. Он не расстроился? — Нет, кажется. На работе сегодня тоже всё было в порядке, а я выспался. — Ну и замечательно. — Как твой день прошёл? — Да неплохо. Брат сегодня заходил, на клиента своего жаловался. Я понял, что моя работа не так уж тяжела. — А кем он работает? — Дизайнером. — Сложная профессия, — задумчиво согласился Дазай. — К нам тоже, бывает, непростые люди обращаются. Однажды пришла одна мадам с требованием проследить за её мужем. Мы, вообще-то, супружеские измены не расследуем, но она была уж очень настойчивой… а когда узнала, что он действительно ей изменял, закатила скандал и грозилась засудить нас за клевету. — И на что она рассчитывала?.. — Не знаю. Но с тех пор у нас правило: никаких исключений из правил. Железно. — Неплохое правило, — усмехнулся Чуя. — Может, надо во все уставы добавить пункт: «Соблюдать устав», и тогда правонарушения прекратятся? — Отличная идея! Я обязательно передам императору, или кто у нас там законы пишет. — Детектив и не знаешь, кто пишет законы? — Куда уж мне, необразованному. Я только запутанные дела расследовать умею. — Тоже неплохо, — кивнул Чуя телефону. — Каждому своё. — Ага, — Дазай прервался на протяжный зевок. — Ох. Спать хочу. — Спокойной ночи тогда? — спросил Чуя не без сожаления. Хотелось ещё немного поболтать. — Да. Завтра зайду к вам обязательно! Что ты там про фраппучино говорил? — Приготовлю, если солнце светить будет, — улыбнулся он. — А если нет? — Тогда подумаю. — Ладно. Договорились.