Плетение Крови и Предначертаний: Буцума и Тадзима

Кровавая подпись, сплетенная с чакрой, жгла, как оскорбление. Тадзима Учиха смотрел на нее, застывшую рядом с клеймом Сенджу Буцумы. Мир. Вечный союз. Жалкая комедия. И все же она здесь, запечатленная, освященная. Вторая наследница Сенджу – под крылом клана Учиха, почти супруга будущего главы. Кровь пополам, судьба едина. Древняя вражда – на алтарь прошлого. Но… Он смотрел на Мийоко, свою жену, и видел в её глазах отблеск надвигающегося. Щеки алели, и не только от жара очага. Каждый раз, когда её взгляд невольно сталкивался с пронзительным, бесстыдным взглядом Рианнон Сенджу, Мийоко зарделась пуще прежнего. Он по привычке считал ее невинной, чуждой земных страстей. Их союз был прагматичным договором, сцементированным уважением и общими целями. Любовь? Она была, глубокая и незыблемая, проявляясь скорее в нежных касаниях и понимающих жестах, чем в буре чувств. Мийоко, "Прекрасный ребенок" – имя, идеально отражающее ее кроткий, покладистый нрав. Справа от него Буцума издал стон, полный муки. Карие глаза закатились, словно в мольбе ко всем богам о ниспослании терпения. Прекрасный шанс переключить внимание. – Вмешаемся или…? – спросил Тадзима, стараясь скрыть удивление. Взгляд Буцумы говорил о многом. Ни Рианнон, ни его Сачико не были женщинами, с которыми стоило вступать в спор. Затягивать эту словесную дуэль – прямой путь к дипломатическому скандалу или чему похуже. Сачико, «ребёнок счастья», – горькая ирония, учитывая её взрывной темперамент. Тадзима нутром ощущал: брак Буцумы с представительницей Сенджу – куда более… насыщенный, чем его с Мийоко, но стоило ли вообще поднимать эту тему? Один вопрос терзал его душу: – Что заставило тебя выбрать именно её? Знал бы Тадзима, какой эффект произведет его вопрос, он бы промолчал. Саке, плеснутое в лицо, было наименьшей из проблем. Буцума хватал воздух, словно тонул. Презрительные взгляды старейшин прожигали их обоих. Кровопролития на этом историческом собрании допустить было нельзя. Тадзима похлопал Буцуму по спине с показной дружелюбностью, пока старейшины снова не погрузились в свои грязные интриги. И тут их жены обернулись. Тадзима с ужасом осознал, что его поддерживающее похлопывание по спине Буцумы переросло в рассеянное поглаживание его могучих мышц. Признать ошибку означало бы признать нечто большее. Поэтому он лишь слегка усилил хватку и надменно приподнял бровь, как это умели только Учиха. Мийоко закатила глаза, но с еле заметной улыбкой. А Рианнон… Рианнон подмигнула ему! И тут же снова повернулась к Мийоко. – Какая наглость – полагать, что это я выбирал, – просипел покрасневший Буцума. – Мы столкнулись. Я победил… почти случайно. А она решила, что я буду отцом её детей. И всё. К счастью, Хаширама слишком бесхребетный, чтобы пробудить в ней что-то большее, чем материнские чувства, иначе у нас остался бы наследник Хатаке, а не Сенджу. Хорошо воспитанный наследник. Не то что бедный Тоби, который вцепился в его плечо, с противным звуком чавкая ткань. А его сын, Мадара… всегда наблюдательный, расчетливый. Будущий глава клана Учиха выстраивал стратегические маневры вокруг отца. Иногда Тадзима задумывался, каково это – быть центром всеобщего внимания. Судя по внезапно мечтательному выражению лица Буцумы, может быть, он скоро и узнает. И тут, словно гром среди ясного неба, раздался голос Рианнон: – Ты пахнешь, как течная сука. Буцума вспыхнул, словно перезрелый помидор. Рианнон отмахнулась от него, словно от назойливой мухи. – Неважно. Дай мне согласие на подобное соглашение с его женой, и можешь позволить ему тебя заполучить. Тишина разорвалась взрывной волной. Все взгляды обратились к Рианнон. Невероятный, дерзкий ультиматум. Но в воздухе висело не только потрясение. Чувствовалось… электричество. Буцума не поднимал глаз. Он дрожал. Мийоко, напротив, смотрела на Тадзиму, в ее глазах мелькало что-то новое, что-то… манящее. У Тадзимы перехватило дыхание. – Тебя… заполучить? – Он посмотрел на Рианнон. Потом он посмотрел на Буцуму. Тот вздрогнул. Его лицо пылало. Страх… И что-то еще, глубоко запрятанное. Возбуждение? Тадзима смотрел на него, и в его глазах сгущалась тьма. Этот измученный, сильный мужчина – жертва похоти Рианнон, заключенный в брачные оковы, лишающие его свободы. Не такая ли судьба ждет и самого Тадзиму, если он ничего не предпримет? – И как ты себе это представляешь, Рианнон? – холодно спросил Тадзима, не сводя глаз с Буцумы. Воин Сенджу вздрогнул под его пристальным взглядом. И в этот момент Тадзима понял. Рианнон увидела это, эту едва заметную искру между ними. И использовала её. Уголки губ Рианнон приподнялись в хищной улыбке. – О, я уверена, вы оба найдете способ. – Ее взгляд скользнул от Тадзимы к Буцуме, а затем снова к Мийоко, чьи глаза теперь были широко распахнуты от удивления и… желания? – Правила меняются, Тадзима. Пора перестать играть в старые игры. Тадзима не отводил взгляда от Буцумы. Он видел страх, но и надежду, отчаянное стремление вырваться на свободу. И в этот момент Тадзима принял решение. Не ради Рианнон, не ради Мийоко, а ради себя… и, возможно, ради Буцумы. – Принято, – произнес Тадзима, его голос был твердым и уверенным. – Буцума Сенджу, после этого собрания ты станешь моим гостем. Буцума медленно поднял голову. В его карих глазах отразился огонь, давно потухший, но теперь разгорающийся с новой силой. Рианнон расхохоталась, звук ее голоса эхом прокатился по залу. – Вот это я понимаю – переплетение судеб! Мир менялся. И Тадзима Учиха готов был изменить его вместе с ним. И с Буцумой Сенджу рядом.