Короткие рассказы с трагическим концом

      Я не сдвинулся с дивана. Взгляд цеплялся за пустую подставку, где стояла ваза, затем переползал на плотно закрытую дверь комнаты Кайла и обратно. Что он там делает? Пытается взять себя в руки? Или кипит от ярости, сжимая кулаки, чтобы не разнести всё вдребезги, как это сделал я?       Неважно. Главное, что он подальше от меня. Чего он, видимо, и хотел больше всего.       Я закрыл лицо руками. Боже, я идиот. Я так долго ненавидел Кайла, так жаждал, чтобы он почувствовал ту же боль, что и я, что даже не допускал мысли: а ведь он и правда способен уйти. Но зачем? Зачем бросать меня снова?.. Он мог сделать что угодно — наорать, унизить, даже разбить стекло моей машины — мне было бы всё равно. Но уйти? Бросить? Это как заново прожить тот самый день, снова и снова.       И это непохоже на меня. Совсем. Я веду себя как чужой. Кенни, наверное, в ярости от моего поведения. Даже Токен заметил, что я уже не тот.       Раньше я смеялся до слёз. Раньше учился на отлично. Раньше проводил каждую свободную минуту с теми, кого любил больше жизни — с родителями, с друзьями… А сейчас? Я не узнаю себя. Никогда не понимал, как это изнурительно — быть вечно ноющим засранцем. Пока сам не стал им. И, кажется, надолго.       Занадачи сказал, что бумаги о расторжении контракта будут готовы через неделю. Значит, через семь дней Кайл отсюда уедет? Надо спросить. Я должен знать… Но он, наверное, последнее, чего хочет, — это видеть моё лицо.       — Господи, Кенни, прости, — прошептал я в ладони.       Я ужасный друг. Худший из возможных. Я поджал ноги и уткнулся лбом в подлокотник дивана. Кто я, чёрт возьми? Кто этот парень, который вечно ноет, но отталкивает любую помощь? Который оттолкнул невесту, родителей, друзей… и единственного человека, которого боялся потерять больше всех?       Когда Кайл уедет, что тогда? Контракт разорван. Он вернётся домой, а я получу то, о чём так кричал. Он исчезнет.       «Мне не нужен новый лучший друг. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Если честно, ты мне не нравишься».       Я зажмурился. Я сказал ему это… сразу после того, как он перевязал мне порез.       Открыв глаза, я уставился в панорамное окно. Вид из нашей квартиры — просто открытка. Нам чертовски повезло, но мы оба на него забили. Сначала я пропадал на кухне, а теперь чувствую какую-то нелепую вину — будто пренебрёг живым человеком. Звёзды, горы в обрамлении сосен, луна, занимающая полнеба… Через это окно каждый день встаёт солнце. А я ни разу не заметил.       Кенни сейчас на небесах. Так и должно быть. Да, он грешил — особенно в детстве, — но зла не желал. Он заслужил прощение. Если окажется, что его нет там… я прокляну Бога и присягну сатане.       Я вздохнул. Чёрт, я теперь только и делаю, что вздыхаю. Отвернулся от окна. Наверное, не стоило нести такую ересь. Это был как раз тот момент, о котором все говорят: сейчас должен появиться призрак Кенни и дать мудрый совет. Или постучать в дверь, и окажется, что он не умер, а просто застрял в чистилище… что-то в этом роде. Так должно быть в кино.       Но все странности в этом городе кончились, когда уехал Кайл. Теперь он вернулся, но магии нет.       …Кайл.       Что мне с ним делать?       Мы с ним одного роста. Он выглядит так, будто только что сошёл с подиума — и, кажется, в этой индустрии у него всё получается. Если сравнить фото девятилетнего Кайла с теперешним, сходства не найти… кроме глаз. Они точно такие же. Но его кожа постепенно бледнеет — калифорнийский загар сходит, а волосы снова начинают виться. Это его бесит, я видел: он пытался пригладить их щёткой, а в итоге швырнул её через всю комнату.       Похоже, Южный Парк возвращает его к тому, кем он был до отъезда. Но он отчаянно сопротивляется — будто не хочет быть прежним.       А если бы он остался тогда? Я бы смог быть добрее? Может, и попытался бы… но, чёрт возьми! Почему я не могу забыть это старое дерьмо?! Оно достало даже меня! Я хочу просто взять и простить, позволить ему быть другом — я вижу, что он старается. Но не могу. Не могу снова довериться тому, кто уже раз ударил в спину. Предал доверие — обратной дороги нет. Я в этом всегда был уверен.       Я давал Кайлу второй шанс, когда писал ему все те письма — после того как навестил его в Калифорнии в первый и последний раз. Я знал, что он игнорирует меня, хоть и не понимал почему. Думал: просто ведёт себя как придурок, надо продолжать писать — и он одумается. Во многих письмах я злился, но даже самые злые всегда заканчивались одним: «Ответь, и я сделаю вид, будто ничего не было». Но он не ответил. Ни разу. А значит — нет прощения.       И если он уедет сейчас, я не прощу его никогда. Я выкину его из памяти. Соберу все детские фотографии, все безделушки — и спалю. Чтобы больше не вспоминать.       Я откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.       А может, он забыл? Не извинялся, потому что не помнит те письма? Я напомнил ему, что злюсь за то, что он уехал… но помнит ли он про пятьдесят конвертов за год? Он не мог забыть… правда?       Неужели меня так легко выбросить?       Я так и не понял, почему он это сделал. Почему игнорировал письма. Они не возвращались — значит, он их получал. И это было больнее всего. Вернись они обратно — я бы винил почту. Но нет.       Наверное, меня и правда легко выбросить, раз он готов сделать это снова.       Я вспомнил один из тех редких разговоров о Кайле с Кенни. Мы были у него дома — редкий случай, родителей и Кевина не было.       — Как думаешь, почему он со мной не связался? — спросил я ни с того ни с сего.       Мы рубились в гонки, и до этого только орали друг на друга из-за игры.       — Что? — Кенни не отрывался от экрана, виртуальная машина едва не слетела с обрыва.       — Кайл. Почему он не вышел на связь?       Прошёл уже год с его отъезда, с моей поездки в Калифорнию. Я тогда только начал писать ему.       — Не знаю. Может, занят.       — Чем занят?       — Да кто его знает, блядь! — он выругался, чудом удержав машину на трассе. — Фух, почти погиб.       — Кенни.       — Чувак.       Я вздохнул и нарочно подставил свой болид под грузовик.       — Ты что, специально?! — Кенни швырнул джойстик, когда игра окончилась. Я молчал. Он посмотрел на меня. — Не знаю я, почему Кайл с тобой не связался. Хватит спрашивать, ясно?       — Но я его лучший друг. Может, с ним что-то случилось!       Кенни потопал на кухню, я — за ним. Он достал грязный стакан, сполоснул его и налил воды.       — С ним ничего не случилось, — осторожно сказал он.       — Откуда ты знаешь?       — А ты не думаешь, его мама с папой бы позвонили? Или ещё кто? Не похоже, чтобы он пропал без вести на десять лет, понимаешь?       — Тогда что? Мне просто смириться, что он не хочет со мной общаться?       — Да. Как я и сказал — может, занят.       — Чем занят?       — Я же сказал — НЕ ЗНАЮ! Блин, Стэн, почему ты так на этом зациклен? Он же вернётся!              — Откуда ты знаешь?       — Потому что это Кайл. Даже если не вернётся — я его верну. За тобой.       — Что ты можешь сделать?       Кенни пожал плечами и потопал обратно в гостиную, хватая геймпад.       — Откуда мне знать, я в будущее не гляжу. Но я верну его тебе, ясно? Так что расслабься и давай просто поиграем.       Я снова уселся рядом, взял свой контроллер, наблюдая, как Кен на экране настраивает машину. Я пристально смотрел на него, пытаясь поймать его взгляд, но он упорно не отрывался от монитора, выбирая цвет обвеса.       — Слушай, Стэн, если я пообещаю, что верну Кайла — ты перестанешь смотреть на меня?       Я кивнул.       — Отлично. Я верну Кайла, обещаю… но не знаю когда. Так что наберись терпения. И когда он вернётся — не облажайся.       — С чего бы я это сделал?       — Боже, Стэн! — Он резко повернулся ко мне, и на лице у него отразилось самое настоящее раздражение. — Я не знаю!       Я снова смотрю в окно. Так, призрака Кенни я не увидел, и никакой голос с небес мне совета не дал. Зато вспомнил то, о чём, казалось, давно забыл. Кенни уговорил Кайла вернуться… за мной. Да, обстоятельства были дерьмовые, ему пришлось умереть ради этого… но Кайл вернулся. Как ни странно, благодаря Кенни. Так уж я позволю ему уйти теперь? Чёрта с два. Он останется. В Южном Парке. В этой квартире. Прямо здесь, со мной.       — Ты знал, Кенни? — спрашиваю я вслух. — Знал, что мне будет так пусто без тебя?       Хотя я не одинок. У меня больше друзей и семьи, чем у большинства. Мне повезло, я это знаю. Но если Кайл уйдёт… почему мне кажется, что я останусь в полной пустоте?       Я прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу: «Боже, какой же бардак», — тихо бормочу.       Сердце пропускает несколько ударов, когда из моей комнаты раздаётся резкий звонок. Вставать? Не вставать? Меня и тут неплохо. Неохотно вздохнув, я поднимаюсь и иду в спальню, на секунду замирая взглядом на двери Кайла, прежде чем зайти и взять трубку.       — Да? — говорю я, даже не глядя, кто звонит.       — О, милый, что-то случилось? — в трубке голос мамы.       Я рассеянно почесал затылок и плюхнулся на кровать.       — С чего ты взяла?       — По тому, как ты ответил… Мать чувствует.       Я фыркнул и повернулся на бок.       — Так что там? — уклончиво спросил я.       — Ах, да. Хотела спросить, не заглянешь ли завтра? Отец потянул спину, пытаясь что-то запихнуть на чердак. Хотя я специально просила подождать, пока тебя позову на помощь.       Я помедлил:       — Когда?       — В любое время. Знаю, у тебя учёба и работа, так что, может, после работы? Заодно и на ужин останешься.       — Не знаю, мам, — говорю я, смахивая пылинку с одеяла.       — Стэнли Марш, я тебя не видела с Рождества. Ты завтра придёшь, поможешь мне закинуть эти коробки обратно, вместе поужинаем, и Кайла приводи. Ему тоже работа найдётся. Всё понял?       — Мам… — голос у меня срывается, и я утыкаюсь лицом в подушку. Я на полсекунды совсем забыл о Кайле, представив отца, распластавшегося на животе с простреленной спиной.       — …Так я и знала, что что-то не так. В чём дело, милый?       — Я… Не думаю, что смогу уговорить Кайла прийти завтра.       — Почему это?       — …Он хочет разорвать контракт. Тот, что Кенни составил.       — Что? — её голос звучит совершенно искренне поражённо.       — Потому что я… — я замолкаю. У меня не хватает духу сказать маме, что я вёл себя как последняя сволочь. Она не поймёт. Для неё я почти всегда остаюсь тем милым, тихим мальчиком. — Просто хочет.       — Но ты же не позволишь ему, да? — твёрдо спрашивает она, и я шмыгаю носом в ответ. — Не отпускай его снова, Стэн. Если он уйдёт во второй раз… я даже не знаю, что с тобой будет.       — Ч-что? — медленно присаживаюсь я, уставившись в стену перед собой.       — Ох, милый, ты думаешь, я не видела, как на тебя повлиял его отъезд? Думаешь, не замечала, каким ты стал с тех пор, как он вернулся? Эта рождественская маска, которую вы, мальчишки, напялили, меня ни на секунду не обманула. Я знаю, вы не ладите, и уверена, что это твоя вина. Но Кайл ещё здесь, помни об этом. Так во сколько ждать? Как насчёт восьми? Скажи Занадачи, чтобы отпустил пораньше, если не хочет, чтобы я сама ему позвонила. Я с ним поговорю.       Мама продолжает говорить, но я уже почти не слышу слов.       — И чтобы ты мне не увиливал, молодой человек, — её голос звучит строго, но быстро смягчается, и даже не видя её, я представляю улыбку на том конце провода. — До завтра, милый. И Кайла не забудь. — …Ладно. Хорошо, мам. До завтра.