Короткие рассказы с трагическим концом

      Кайл       Пока я ворчу себе под нос, перерывая всё в поисках конспектов, зазвонил телефон. Я решил проигнорировать — эти записи мне позарез нужны для экзамена.       — Ага, вот вы где, сволочи, — торжествующе бормочу я, выуживая папку из-под груды носков. Телефон не умолкает. Вздохнув, я хватаю его и плюхаюсь на кровать, заваленную бумагами.       — Да? — отвлекаюсь я, сортируя листки по датам.       — Эй… Кайл?       Я мгновенно забываю о конспектах.       — Привет, Стэн… Ты хотел поговорить о чём-то конкретном? Я думал, мы отложили разговор о квартирах до завтра.       После возвращения в колледж две недели назад я сразу начал искать варианты жилья для нас. Мы с Занадачи обсудили бюджет и остановились на варианте: две спальни, гостиная с кухней — большего двум парням и не нужно. С поиском проблем не возникло, вопрос был лишь в удалённости от колледжа и работы Стэна.       Он осматривал квартиры и пока что все отвергал — то вид ужасный, то полтора часа езды. Я доверял его оценке, и мы регулярно созванивались, чтобы обсудить новые варианты.       — Кстати, я нашёл одну квартиру на…       — Дело не в этом, — обрывает он меня.       — А… тогда? — я замолкаю, ожидая объяснений.       — Меня сегодня повысили на работе, — говорит он ровным, бесстрастным голосом.       — Эм, — я ловлю своё уставшее отражение в зеркале. Господи, мне бы поспать. — Ну… поздравляю? — произношу я неуверенно.       — И дело не в этом тоже, — он тяжело вздыхает в трубку.       Я в полном недоумении. Чего он хочет, сообщая мне эту новость? Я даже не знаю, где он работает.       — Просто… — он снова начинает. — Я ждал этого повышения несколько месяцев. И первым, кому захотелось позвонить… был Кенни.       О.       — Я набрал номер… а там эта запись, что абонент недоступен.       О.       — Я сначала не понял, растерялся… А потом вдруг осознал. Кенни же умер.       О.       — Он правда ушёл. И я вроде всегда это знал, но… — он обрывает фразу, и я молча жду, давая ему собраться с мыслями. — Знаешь что? Прости, что отвлёк. Ты наверняка занят учёбой.       — Нет, я… — не успеваю я договорить, как он кладёт трубку.       Стэн       Две недели — ничто. Но они перевернули всё. Две недели назад умер Кенни. Две недели назад в мою жизнь вернулся Кайл. Две недели назад Бебе ушла, хлопнув дверью, и с тех пор мы не разговариваем.       А сегодня Занадачи на секунду осчастливил меня — чтобы тут же вернуть всё на место.       — Стэн! — его крик догнал меня у самого выхода.       Я осторожно вошёл в кабинет. На кухне я допустил пару мелких ошибок — таких, что заметить их мог только он. И, разумеется, заметил.       — Садись, — бросил он через стол. Я сел, чувствуя, как в животе завязывается узел. — В чём проблема? — спросил он.       — Проблема, сэр?       — Ты опять косячишь. Я думал, мы разобрались с историей твоего друга.       — Всё в порядке, сэр. Я в норме.       — Соврёшь ещё раз — уволю, — сказал он спокойно.       Что ж, от него не скроешь ничего.       — Мы поссорились с невестой. Из-за просьбы Кенни. Она уехала к родителям и не разговаривает со мной.       — Разве это так сложно? — его голос неожиданно смягчился. — Стэн, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Как долго ты у меня работаешь?       — Два года, мистер Занадачи.       — Пора бы уже сделать тебя старшим поваром.       У меня перехватило дыхание. На губы пробилась первая за недели настоящая улыбка.       — Но я не буду, — закончил он, и я рухнул обратно в кресло. Он всегда любил давать надежду, чтобы потом её отнять. — Вместо этого я пропущу эту ступень и сразу назначу тебя шеф-поваром. У меня слишком много бумажной работы, и я не могу больше заниматься кухней каждый день…       Я не сдержался — вскочил и обнял его через стол. Он застыл на секунду, затем грубо оттолкнул.       — Веди себя прилично! — крикнул он, поправляя халат. — Для меня это серьёзный шаг, Стэн. Я доверяю тебе репутацию ресторана. Один промах — и станешь младшим поваром.       — Но я сейчас второй… — попытался я возразить.       — Понижу ещё ниже. Не подведи.       — Не подведу, мистер Занадачи! Обещаю! Спасибо!       Я едва удержался от нового объятия, увидев его взгляд. Уже уходя, выпалил: «Не могу дождаться, чтобы рассказать Кенни!» — и вылетел из кабинета. Тогда я не придал значения его тихому вопросу: «Я думал, он умер?» Сейчас же он отдаётся в ушах оглушительным эхом.       Глупо, что я забыл. А дома — пусто. Вряд ли я стал бы рыдать в объятиях Бебе, будь она здесь, но хотя бы кто-то был бы рядом. Я перебирал в голове имена — родители? Не хочу их тревожить. Крейг, Клайд, Токен, Баттерс… Нет. Они хорошие ребята, но не для такого. Не для этого горя. Может, Твик? Но его заикание сейчас только разозлит, а не утешит.       Венди? Нет, не смогу. Слишком неуютно себя чувствую — вдруг Бебе уже успела ей всё рассказать о нашем «соглашении», и сейчас я не вынесу её праведного гнева.       Мысль о Кайле возникла последней, да и то лишь потому, что он как-то связан с Венди в моём сознании.       Я долго кусал губу, глядя на его номер. Потом, не дав себе передумать, набрал его. Он же говорил звонить, если понадобится поговорить…       В отличие от прошлого раза, когда я звонил по поводу похорон Кенни, сейчас он брал трубку не сразу. Слишком долго. Я уже собрался положить трубку, как на том конце наконец ответили. Он решил, что я звоню по поводу квартир.       Я рассказал о повышении. Он поздравил — как и ожидалось. Потом я услышал шелест бумаг — наверняка он готовился к сессии. Это стал хорошим предлогом закончить разговор.       И вот я снова сижу один, уставившись в чёрный экран телевизора.       Нужно что-то делать.       Я выхожу из квартиры. Полночь, но круглосуточный супермаркет открыт. И тут меня осеняет. Взяв самую большую тележку, я ношусь по рядам, швыряя в неё всё подряд — от ванильного экстракта до огромной утки.       Через два часа я возвращаюсь домой, легче на несколько сотен долларов. Запихиваю покупки по шкафам, а то, что не влезает, оставляю в коробках на полу. Закатываю рукава, разогреваю духовку, достаю кастрюли, сковородки, вок…       Это единственное, что может отвлечь меня от мыслей о Кенни. Готовка — единственное, где я могу полностью потерять себя. Я был осторожен — не купил ничего из того, что он особенно любил.       Если я буду готовить достаточно долго и интенсивно, то просто устану. Устану настолько, что не смогу думать. Потом приду в колледж совершенно разбитым, и все мои силы уйдут на то, чтобы просто не уснуть. По крайней мере, это поможет пережить сегодня и завтра. А там — видно будет.       Кайл       — Кайл, я не понимаю этого решения. Взять академический отпуск на целый семестр? А твоё место? А учёба?       — Мам, — мы с Айком хором застонали, — мы уже всё обсудили. Это моё решение.       — Да, и к тому же все мои вещи уже отправлены Стэну. Мы в аэропорту, и договор аренды уже подписан, — добавил я, пытаясь звучать твёрдо.       Она вздохнула, качая головой с тем самым выражением, которое я знал с детства.       — Возвращаться в Южный Парк… Мы переехали в Калифорнию, чтобы начать новую жизнь, а не чтобы ты возвращался туда.       — Я дал слово Кенни, когда подписывал соглашение. Ты же знаешь.       — Знать — не значит одобрять, — пробормотала она, но в её глазах уже читалась капитуляция.       Я улыбнулся:       — Никто и не просит одобрения. Так мы обнимемся на прощание или расстанемся как враги?       Она фыркнула, но всё же притянула меня к себе в объятия.       — Айк, попрощайся с братом.       — Я и так знаю, мам, — буркнул он, закатывая глаза, но мне он подмигнул украдкой.       Мама отстранилась, внимательно оглядела меня и вдруг воскликнула:       — Вода! — и кивнула, словно решила важную проблему. — Я куплю тебе бутылку воды в самолёт. И буду присылать тебе по ящику каждый месяц!       Не дав мне возразить, она развернулась и направилась к ближайшему киоску.       — Воду? — недоверчиво переспросил я, глядя на Айка. — Она думает, я лечу в пустыню?       — Ну, это же мама, — как будто это всё объясняло.       Айк вздохнул, и его лицо вдруг стало серьёзным.       — Я бы хотел поехать с тобой.       — Зачем? Там будет неловко, утомительно… И, кажется, от холода у меня волосы завиваются. Вернусь домой с афро.       Он рассмеялся:       — Всё равно. Это похоже на те приключения, о которых ты мне рассказывал. Поездка в далёкую заснеженную страну…       — Это всего лишь Колорадо…       — С одним лишь тем, что на тебе…       — У меня целый багаж вещей…       — Чтобы встретить экзотических людей, которые кажутся далёкой мечтой…       — Ты опять читал «Хроники Нарнии», да?       — Привезешь мне сувенир? — вдруг спросил он.       — Что? Это Южный Парк, а не Швеция. Что я могу привезти оттуда, чего нет здесь?       — Пришли мне немного их вечного снега!       — Он растает, глупыш.       — Нет, если он настоящий вечный снег, то не растает!       — Ты ведёшь себя как четырёхлетка.       — Просто пришли мне ебаный снег.       — Ладно, попробую.       — Кайл! — мама возвращалась, сжимая в руках четыре бутылки воды.       Я молча взял их и сунул в рюкзак. Взгляд скользнул по табло — пора было проходить контроль, если я хотел успеть на рейс.       — Спасибо, — сказал я. — Мне пора. Передай папе, что я попрощался, — он не смог приехать из-за работы. — Увидимся в апреле.       — В апреле! — всплеснула руками мама. — Почему ты не можешь приехать хоть на Хануку, бубочка?       Я с трудом сдержал раздражённый жест:       — Мы же договорились. Я не прерву эти четыре месяца.       — И что бы Кенни имел против того, чтобы ты провёл праздники с семьёй?       — Не знаю! — я стиснул зубы. — Наверное, ничего. Но я не хочу рисковать и нарушить условия.       — Так позвони тому адвокату! Я хочу, чтобы ты…       — Мама! — я повысил голос и тут же пожалел, увидев её обиженный взгляд. — Ничего страшного не случится, если я пропущу один праздник за 19 лет, ладно? Я встречу Рождество со Стэном и Маршами. Тебе ведь нравится их семья?       Она фыркнула, но кивнула.       — Мне правда пора, — я поцеловал её в щёку и обнял. Потом потянулся к Айку, но он отшатнулся, и я просто взъерошил ему волосы.       — Не забудь про снег, — прошептал он.       — Не забуду. Пока! — я направился к длинной очереди на досмотр, за спиной у них завязался спор.       — Какой снег? — услышал я голос мамы.       — Я попросил его прислать мне снег из Южного Парка.       — Не глупи, он же растает! Кайл, не вздумай посылать брату снег! — она кричала мне вслед, но я сделал вид, что не слышу.       В самолёте у окна я достал наушники — не хотелось разговаривать с соседями. Из папки под сиденьем я вынул распечатанные фотографии квартиры, которые прислал Стэн.       Вообще-то, это я нашёл её в интернете, и она была идеальной. Всё, что нужно: спальни, ванная, кухня-гостиная с видом на горы через панорамное окно. Стэн говорил, что локация удобная — недалеко и от его работы, и от колледжа.       Мы не обсуждали этого, но в квартире были две важные для меня детали. Просторная кухня — я выбрал её для Стэна, зная, как он любит готовить. И то самое окно с видом на заснеженные пики. Аренда была высокой, Стэн переживал, но Занадачи даже бровью не повёл, услышав сумму.       Я так и не сказал Стэну, что настаивал на этой кухне специально для него. Он ничего не упомянул, когда перезвонил после просмотра.       Он даже посмотрел ещё несколько вариантов, которые нашёл сам, но в итоге мы остановились на моём. И не потому, что он был лучше — просто ни один другой арендодатель не согласился бы сдать квартиру двум подросткам на четыре с половиной месяца. Так что выходило, будто эта квартира ждала именно нас.       Убрав фотографии, я откинулся в кресле, решив поспать до Денвера.       Меня разбудил толчок — мы приземлились. Собрав вещи, я потянулся за другими пассажирами к выходу. И тут увидел Стэна.       И меня накрыло. Осознание того, на что мы оба согласились. Я бросил семестр в одном из лучших университетов страны ради чего? Чтобы жить с парнем, который сейчас стоял в паре метров от меня и выглядел так, будто съел лимон. Глупость.       — Привет, — бросил он без эмоций.       — Привет, — ответил я.       — Нормально долетел?       — Почти всю дорогу проспал.       Он кивнул, оценивая мою ручную кладь.       — И это всё, пока вещи не привезут?       — Нет, ещё два чемодана в багаже.       — Ладно, — он развернулся и пошёл к ленте, даже не оглянувшись. Я закатил глаза и поплёлся следом.       Когда мы погрузили чемоданы в машину и тронулись в сторону Южного Парка, в салоне повисла та самая неловкая тишина, которой я боялся. Три часа вдвоём в замкнутом пространстве…       — Когда твоя машина приедет? — наконец спросил он.       — Через неделю где-то.       Мама почему-то решила, что я не смогу снова поехать сам, и настояла на пересылке машины. Бессмысленная трата денег. Мы бы сэкономили кучу средств, если бы я поехал на своей, и тогда не пришлось бы просить Стэна встречать меня в аэропорту…       — А ты как… — начал я, но он тут же перебил:       — Нормально, — холодно бросил он.       Ясно, тема закрыта.       — Не против, если включу радио? — спросил он, и я чуть не вздохнул с облегчением.       — Конечно нет.       Пока играет музыка, можно не поддерживать этот фальшивый разговор. Мне даже стало интересно, что он слушает — может, у нас есть что-то общее. А если так, то появится и тема для разговора.       Я удобнее устроился в кресле, уже предвкушая, как спрошу его о группах, которые он видел на концертах. Но тут же съёжился и отвернулся к окну: он остановился на единственном жанре, который я на дух не переношу. Чёрт, конечно же.       Я уже начал ежится в кресле, думая, что уж лучше неловкий разговор, чем это, как вдруг музыка сменилась. Из динамиков полились знакомые гитарные переливы The Cure.       — Ты всё ещё любишь The Cure? — не удержался я.       — Конечно, — он бросил на меня быстрый взгляд. — Это же The Cure.       Я не смог сдержать улыбку и снова повернулся к окну. Всю оставшуюся дорогу мы слушали всего The Cure — даже те ужасные песни, которые, должно быть, были написаны в моменты без наркоты, вроде «Friday I'm in Love».       Когда мы въехали в Южный Парк, я внимательно следил, как Стэн маневрирует по улицам. Он коротко показал на колледж, когда мы проезжали мимо, и наконец свернул в жилой комплекс в паре кварталов от кампуса.       Снаружи он выглядел довольно новым и даже симпатичным. Стэн припарковался, заглушил двигатель, и голос Роберта Смита умолк, оставив нас наедине с неизбежным разговором.       — Дорогой дом, — бросает он сухо, глядя на комплекс, и выходит из машины.       Вряд ли он заметил мой кивок. Я продолжаю сидеть и смотреть на здание. Это станет моим домом. По крайней мере, на какое-то время.       — Ты идёшь? — Стэн уже открыл багажник и выгружает часть моего багажа.       — Иду, — отвечаю я, выхожу и забираю остальные чемоданы. — На каком мы этаже? — спрашиваю я, торопливо застёгивая куртку. С момента выезда из аэропорта стало заметно холоднее.       — Последний, в дальнем углу. Отсюда нашу квартиру не видно, но вид на горы отличный, — он бросает на меня взгляд, прежде чем двинуться вперёди с частью моих вещей. — Ты выбрал неплохое место.       Он не ждёт ответа, и я не пытаюсь ничего сказать, просто следую за ним, продолжая осматриваться.       Наше новое жильё… Испытываю смешанные чувства.       Конец части I