И часы начнут отсчёт с начала...

Смочив горло глотком чая, Вэнь Сюй начал чтение: — Вскоре Лань Ци Жэнь вернулся в Гу Су из Цин Хэ. На этот раз он не отправил Вэй У Сяня в библиотеку и не заставил вновь переписывать правила Ордена Гу Су Лань, а ограничился особо длинными и нудными нравоучениями в присутствии остальных юношей. Если пропустить те части, где он сыпал цитатами из древних свитков, то все сводилось к тому, что он никогда в своей жизни не видел такого бесстыдного и распущенного человека, как Вэй У Сянь, так что, пожалуйста, сгинь с глаз долой, да поскорее. Не приближайся к другим ученикам и даже не мечтай осквернить его любимчика — Лань Ван Цзи. Вэнь Жохань не сдержал смешка: — Как-то поздно спохватился. Возмущение старика он проигнорировал, кивнув старшему сыну, чтобы тот продолжал. — Вэй У Сянь слушал его брань с улыбкой на устах, не чувствуя себя ни униженным, ни оскорбленным. Стоило Лань Ци Жэню уйти, как Вэй У Сянь сел и сказал Цзян Чэну: «Мне кажется, он немного опоздал со своими пожеланиями мне сгинуть с глаз долой: ведь я уже успел осквернить его любимчика. Слишком поздно!» Тут уже и наследник Вэнь не сдержал смешка, ведь отец буквально подумал о том же, о чем сказал Вэй Усянь в книге. На учителя Лань он старался не смотреть, точно зная, что тогда не сдержит полноценного смеха. Бросив скользящий взгляд по залу, молодой мужчина отметил неприкрытое любопытство у юного поколения и, не такое открытое, у старших. — Бездонный омут в городе Цайи доставил Ордену Гу Су Лань множество неприятностей. Полностью уничтожить монстра было невозможно, и, конечно же, Орден Гу Су Лань не мог позволить себе вытравить бездонный омут в какое-то другое место, как сделал Орден Ци Шань Вэнь. Глава клана Лань почти все время медитировал в уединении, так что Лань Ци Жэнь взял на себя решение проблемы с монстром. Занятия в классе становились все короче и короче, а Вэй У Сянь с друзьями проводил все больше и больше времени в горах. Сегодня Вэй У Сянь вместе еще с семью-восемью юношами хотел вновь выбраться за стену. Проходя мимо библиотеки, он едва-едва разглядел за раскидистой цветущей магнолией силуэт Лань Ван Цзи, сидящего у окна в одиночестве. Не Хуай Сан озадаченно поинтересовался: «Он, что, глядит на нас? Странно. Мы ведь не шумели, так почему он до сих пор так смотрит на нас?» Вэй У Сянь ответил: «Скорее всего, он думает, из-за чего бы еще ему прицепиться к нам». Лань Сичень печально вздохнул и обратился к юноше: — Молодой господин Вэй, вы правда так думаете? Вэй Усянь замер, размышляя над ответом и все-таки сказал, успокаивающе поглаживая спинки детей: — Это сложный вопрос, наследник Лань. С одной стороны я мог бы так думать, учитывая все предыдущие встречи с вашим младшим братом. С другой же, именно эти слова больше похожи на попытку перевести или отвлечь внимание окружающих. Не думаю, что я действительно такого мнения о нем. Этот ответ немного успокоил сердце наследника Лань, и тот кивнул с едва заметной улыбкой. — Цзян Чэн перебил его: «Нет, не к «нам», а к «тебе». По-моему, он смотрит только на тебя». Вэй У Сянь сказал: «Пфф. Скоро досмотрится. Я разберусь с ним, когда вернусь». Цзян Чэн произнес: «Разве тебе не надоели его занудство и скучность? Тогда прекращай дразнить его. Ты дергаешь тигра за усы — хватит искать себе смерти». Вэй У Сянь ответил: «Наоборот, мне как раз-таки весело, и именно из-за того, что он вроде бы живой человек, но такой занудный и скучный». Вэнь Жохань склонил голову к правому плечу, размышляя над этой фразой. В этом что-то было. Он бросил взгляд на второго нефрита. Лицо его все также походило на нефритовую маску, не отражающую ничего, кроме равнодушия. Золотые глаза в этот момент выглядели какими-то тусклыми, что отчего-то не понравилось мужчине. На один лишь миг стало интересно сорвать все наносное и добраться до сути. Захотелось увидеть того Ханьгуан-Цзюня, которого так любили и уважали дети будущего. Висок пронзило внезапной болью, а в груди вновь зародился гнев. Так всегда происходило, когда он начинал ослаблять контроль. Постоянное напряжение сведет его с ума раньше, чем это сделает что-либо другое. Едва нахмурившись, мужчина сделал глоток специального сбора, составленного племянницей. — Они вернулись в Облачные Глубины почти к полудню. Лань Ван Цзи сидел за столом и аккуратно раскладывал стопки бумаг, на которых он только что писал, как вдруг услышал скрип окна. Он поднял голову и увидел, что кто-то забрался внутрь. Вэй У Сянь залез в окно по дереву магнолии, росшему рядом с библиотекой. Лицо его сияло: «Лань Чжань, я вернулся! Ты скучал, а? Все эти дни ты скучал по времени, когда я переписывал правила, сидя рядом с тобой?» Лань Цижень был вне себя от гнева, но пока что молчал. Ему претило столь тесное общение младшего племянника с сыном Цансе-саньжень. Уже сейчас было видно, что мальчишка унаследовал характер матери, и ничего хорошего из этого выйти не могло. Вот только учитель Лань уже понял, что не сможет просто так приструнить юношу. Слишком яростно его защищали. В задумчивости огладив бородку, Лань Цижень решил позже все как следует обдумать. — Лань Ван Цзи сидел, словно древний медитирующий монах, не замечающий ничего вокруг. Он даже продолжил раскладывать книги по стопкам с бесчувственным выражением лица. Вэй У Сянь, как всегда, по-своему истолковал его молчание: «Хоть ты и не хочешь признаваться, я знаю, что ты скучал по мне. Иначе зачем сегодня утром ты следил за мной из окна?» Лань Ван Цзи тотчас же бросил на него полный укоризны взгляд. Вэй У Сянь сел на подоконник: «Смотри-ка, ты попался на крючок всего после пары моих фраз. Тебя так легко подловить. Так ты не сможешь долго держать себя в руках». Лань Ванцзы едва заметно нахмурился. Что этот человек творит? Зачем пытается подловить его на проявлении эмоций? Какой в этом смысл? Не хочет ведь он в самом деле стать его другом? Или хочет? Взгляд сам собой переместился на молодого человека, все так же обнимающего детей. Картина была милой, даже он был вынужден признать это. Незаметно вздохнув, второй молодой господин Лань вернул внимание истории. Квартет будущего слушал о юности своих старших с нарастающим любопытством и удивлением. Было странно видеть такие их отношения, но тем интереснее узнать, как же они пришли к практически братской близости. — Лань Ван Цзи сказал: «Ты, уходи». Вэй У Сянь ответил: «А если я не уйду, ты сбросишь меня вниз?» Вглядевшись в лицо Лань Чжаня, Вэй У Сянь заподозрил, что если он скажет еще хоть слово, то Лань Ван Цзи действительно растеряет остатки своего самообладания и наглухо прибьет его гвоздями к окну. Вэй У Сянь быстро добавил: «Не пугай меня так! Я пришел, чтобы вручить тебе подарок». Цзян Чен заранее напрягся. Что этот придурок задумал?! О, небеса, иногда он боялся шисюна больше, чем матушку в гневе. Никогда не знаешь, что он выкинет в следующий момент. Бросая подозрительные взгляды на Вэй Усяня, Цзян Ваньин взял в руку ладонь сестры, желая хоть таким образом успокоиться. Цзян Яньли только улыбнулась на этот жест и ласково прикоснулась к щеке брата. Так они и приготовились услышать, что же последует дальше. — Лань Ван Цзи мгновенно отказал, не раздумывая дважды: «Не надо». Вэй У Сянь спросил: «Точно?» Увидев в глазах Лань Ван Цзи смутную настороженность, Вэй У Сянь вдруг, как самый настоящий фокусник, выудил из-за пазухи двух кроликов. Он держал их за длинные уши, и со стороны казалось, будто у него в руках два круглых пушистых снежка, которые к тому же пинались ногами во все стороны. Вэй У Сянь посадил их на стол перед глазами Лань Ван Цзи: «У вас тут довольно необычно: нет ни одного фазана, но зато полно диких кроликов. И они даже не боятся людей. Ну, что скажешь? Пухленькие, да? Возьмешь их?» — Кролики? - удивленно-восхищенный детский голос заставил улыбнуться многих из присутствующих. Дети такие дети, они столь легко проявляют восхищение этим миром и населяющими его созданиями. Даже не смотря на испытания, выпавшие на их долю, они все еще сохраняют внутренний свет. Вэнь Цин вздохнула и покосилась на брата, чье лицо выражало не меньший восторг, чем у детей. Ну вот и что с ним делать? — Лань Ван Цзи равнодушно уставился на него. Вэй У Сянь произнес: «Ну и ладно. Раз ты не хочешь, я отдам их кому-нибудь еще. К тому же, вкусной едой нас здесь не балуют». Услышав последнюю фразу, Лань Ван Цзи сказал: «Стой». Вэй У Сянь распростер руки: «А я и никуда не иду». Лань Ван Цзи спросил: «Кому ты их отдашь?» Вэй У Сянь ответил: «Кому-нибудь, кто хорошо запекает кроличье мясо». — Нет! Не ешь их, красивый гэгэ! Малышка А-Цин едва не плакала, заглядывая в глаза Вэй Усяня. Того аж передернуло от выражения ужаса в детских глазах. Переведя взгляд на А-Яна, увидел там тот же почти разочарованный взгляд, подернутый пеленой слез. Тряхнув головой, он запричитал: — Ай-я, какого же вы обо мне мнения?! Я что так похож на зверского убийцу милых созданий? Я же просто дразню этого злюку, конечно я не трону ни одного кролика! Два прищуренных взгляда стали ему ответом. Состроив самую забавную из всех возможных рожиц, юноша клацнул зубами прямо перед лицами детей. Вскрикнув, те забились в его руках, за что были подвергнуты пыткой щекоткой. Трагедия обернулась веселым смехом. Немного успокоившись, они продолжили слушать историю. — Лань Ван Цзи сказал: «В Облачных Глубинах запрещено убивать. Это третье правило на Стене Послушания». Вэй У Сянь согласился: «Ну хорошо, хорошо. Тогда я спущусь с гор, убью там кроликов и принесу сюда, чтобы запечь. Тебе же все равно они не нужны, так что же ты вдруг так распереживался за них?» «…» Лань Ван Цзи отчеканил: «Отдай их мне». Вэй У Сянь ухмыльнулся, сидя на окне: «Значит, теперь они тебе нужны? Ты как всегда». Встрепенувшись, Лань Цзинъи склонился к друзьям: — Это что, те самые кролики?! Так вот как получилось, что они стали жить в Облачных глубинах! Даже не пытаясь скрыть теплые улыбки, юноши улыбнулись, переводя взгляд с одного старшего на другого. — Кролики походили на упитанные мягкие шарики, будто бы слепленные из пушистых снежинок. Один из них, тот, что с осоловелым взглядом, довольно долго лежал ничком без движения, потом принялся лениво жевать травинку. Второй же, должно быть, в душе считал себя кузнечиком, потому что без продыху скакал туда-сюда и кругами носился вокруг своего равнодушного друга, весь крутясь и извиваясь. Вэй У Сянь откуда-то выудил еще несколько свежих травинок и внезапно позвал: «Лань Чжань, Лань Чжань!» Особо темпераментный кролик вляпался в чернильницу Лань Ван Цзи и оставил на столе дорожку маленьких черных следов от лапок. Лань Ван Цзи держал в руке лист бумаги и раздумывал, как бы лучше стереть их. Он не собирался обращать внимания на Вэй У Сяня, но услышав в его голосе, что тому не до шуток, ответил: «Что?» Вэй У Сянь проговорил: «Смотри, один забрался на другого… Они, что, …?» Юные девы покраснели, прерасно поняв намек, что вызвало некоторые вопросы со стороны отцов, искренне верящих в непорочность своих чад. Юноши зашлись приступом кашля от такого бесстыдства. Некоторые завидовали легкости, с которой первый ученик ордена Цзян говорит о таких вещах. Только дети, не понимая такой реакции, крутили головами по сторонам. — Лань Ван Цзи перебил его: «Они оба самцы!» Вэй У Сянь переспросил: «Самцы? Вот те на». Он поднял кроликов за уши, осмотрел их и подтвердил: «И правда самцы. Ну да ладно. Ты даже не дал мне закончить предложение: с чего вдруг такая суровость и неумолимость? Что тебе вообще в голову пришло?.. Знаешь, я тут подумал: это ведь я их поймал и даже не обратил внимания, самцы они или самочки, а ты, получается, сразу же посмотрел на их…» Громкий хохот, который уже нельзя было выдать за кашель, оборвал чтеца, который и сам не сдержал веселья. Мало кто смог удержаться. Это же надо так мастерски выводить людей из себя. У Вэй Усяня определенно был талант. Лань Ванцзы полыхал ушами от такого поворота событий. А ведь он не сделал ничего необычного, просто сразу подметил важную деталь. Он внимательный к мелочам, так что ничего удивительного в том нет. Но сколько бы он не пытался убедить себя в этом, получалось плохо. Легкое прикосновение к рукаву заставило поднять взгляд. Рядом сидел его старший брат, успокаивающе улыбаясь. Стало легче. Кивнув, Лань Ванцзы прикрыл глаза, силясь взять себя в руки и согнать краску с ушей. Цзян Чен пытался сдержать усмешку, но получалось плохо. Он то и дело бросал взгляды на шисюна и вновь начинал дрожать от сдерживаемого смеха. В итоге он уткнулся в плечо сестры и тут же напоролся на такой же смеющийся взгляд Цзинь Лина, что прилип к его старшей сестре с другой стороны. Глядя на него так близко, Цзян Чен поражался, как раньше не заметил, сколько на самом деле черт лица тот унаследовал от матери. От Цзинь Цзысюаня тоже было достаточно много черт, особенно выражение лица в некоторые моменты, но сейчас он уже не казался маленькой копией павлина. Улыбнувшись, Цзян Чен едва заметно подмигнул племяннику. Расширенные от удивления глаза заставили фыркнуть. И пусть такое поведение не часто увидишь у наследника Цзян, с самыми близкими он не боялся проявлять себя настоящего. А вот реакция юноши наводила на невеселые мысли. Видимо в будущем он, Цзян Чен, закрылся даже от семьи. — Лань Ван Цзи, наконец, спихнул его вниз. Вэй У Сянь летел с подоконника и смеялся как ненормальный: «Хахахахахахахахахаха!» Лань Ван Цзи с грохотом захлопнул ставни и, спотыкаясь, побрел к столу. Он скользнул взглядом по сюаньчэнской бумаге, разбросанной как попало, чернильной дорожке следов маленьких лапок и по двум резвящимся белым кроликам, пытающимся поделить травинку, затем закрыл глаза и прижал ладони к ушам. Раскидистые ветви цветущей магнолии надежно скрывали окно библиотеки. Но все же, как бы сильно Лань Ван Цзи ни старался, он никак не мог скрыться от жизнерадостного и разнузданного хохота Вэй У Сяня. Точно такой же смех разнесся по всему залу. Некоторые вздрогнули, оборачиваясь на содрогающегося в приступе смеха первого ученика ордена Цзян. А тот, едва немного успокоившись, в восторге сказал: — Лань Чжань, ты правда меня скинул! Вот это да, хахахахахахаха, я не ожидал! Просто потрясающе! Лань Ванцзы нахмурился. Что забавного тот увидел в его поступке? Сам второй молодой господин Лань не чувствовал ни гордости, ни удовлетворения. Напротив, он был недоволен своим поведением. Опустив взгляд на едва заметно сжатые на белых одеяниях пальцы, Лань Ванцзы не заметил внимательного, задумчивого взгляда. Юй Цзыюань фыркнула: — И поделом тебе, несносный ребенок! Только и знаешь, что безобразничать. Женщина изо всех сил пыталась вызвать привычную злось, однако тщетно. Злости не было и в помине, лишь легкое раздражение. Вэй Усянь тем временем лишь шире улыбнулся: — Госпожа Юй, не стоит волноваться! Я в полном порядке и в будущем учту, как нарушать правила не попадаясь! Это заявление заставило многих взрослых уставиться на него со смесью восхищения и раздражения. Они уже поняли, что с этого юноши станется исполнить обещание. Все будут знать виновника, а вот доказать не смогут. Глава Не подпер подбородок кулаком, сверля мальчишку взглядом. Как он это делает? Даже брань в свой адрес он оборачивает забавной шуткой, еще и отвечать умудряется. Вроде бы колко, однако проявляя уважение к старшим. Задумавшись, он сидел, не отрывая взгляда с юного безобразника, сам того не замечая. Однако это заметил кое-кто другой. Кое-кто, сейчас усиленно обмахивающийся веером и планирующий свой следующий шаг. — На следующий день Лань Ван Цзи, наконец, перестал ходить на занятия вместе с ними. Вэй У Сянь пересаживался три раза. Сначала он устроился рядом с Цзян Чэном, но тот внимательно слушал на занятиях и предпочитал сидеть за первой партой, дабы поддерживать добрую славу Ордена Юнь Мэн Цзян. Цзян Фэнмянь кивнул, не ожидая от своего наследника ничего иного. С А-Ченом никогда не возникало проблем, как с А-Сянем. Так почему же во взгляде единственного сына он видел горечь обиды? Чуть нахмурившись, он решил, что следует все это обдумать и, вероятно, поговорить со своим сыном. Цзян Чен поднял взгляд на отца как раз в тот момент, когда тот нахмурился. Сердце сжалось от обиды и непонимания. Что он опять сделал не так? Он ведь правда старается. Так почему же отец по прежнему хмурится при одном его упоминании? Едкая горечь наполнила сердце опустившего голову Цзян Ваньиня. — Но для Вэй У Сяня это место оказалось слишком заметным, и ему никак не удавалось побаловаться, так что он ушел от Цзян Чэна и сел за Лань Ван Цзи. Тот внимал каждому слову Лань Ци Жэня, и сидел с прямой спиной, словно каменная глыба. За ним Вэй У Сянь мог спокойно спать как убитый или калякать всякую ерунду в свое удовольствие. Где-то в дальнем углу зала раздался негромкий шепот: — Видимо статус главного ученика ордена Цзян получить не так уж и сложно. Нужно всего-то быть любимчиком главы. Глава Яо сказал это достаточно тихо, склонившись к главе Мин, что был таким же сплетником. Тот в ответ кивнул с понимающей усмешкой. Им обоим не нравился мальчишка, что уже вызвал интерес большинства влиятельных людей поднебесной. Теперь они вынуждены сидеть и тратить свое время на выслушивание жизни столь незначительного человека. Глава Мин, подумав, ответил: — Я не удивлюсь, если к концу данного мероприятия глава Цзян объявит его новым наследником. Усмешки, появившиеся на лицах обоих, были крайне неуважительные. Полные злорадства и предвкушения близящегося скандала. Не учли они лишь то, что их разговору нашелся свидетель. Хань Лисинг сказал, вроде бы безразлично, но с прослеживающимся недовольством: — Как непочтительно говорить подобные вещи в адрес достойных людей. Глава Яо, глава Мин, отчего же вы не выскажете свое мнение громче? Кто знает, быть может вам повезет получить ответ. Оба сплетника замерли, тщетно пытаясь скрыть дрожь. Заговоривший человек представлял лишь немногим более сильный клан, чем их собственные, однако один его взгляд вызывал дрожь. Было в нем что-то пугающее, кричащее об исходящей опасности. Сглотнув, глава Яо пробормотал: — Ну что вы, глава Хань, это лишь мысли вслух, ничего важного. Не стоит беспокоить благородных господ. Сделав глоток чая из своей пиалы, Хань Лисинг ответил, уже не скрывая резкости тона: — Подобные мысли, уважаемый глава Яо, стоит держать при себе. Фраза прозвучала хлестко, не неся в себе и капли уважения. Оба сплетника побледнели и предпочли более не высказываться. — Это место было идеальным, если не считать того, что Лань Ван Цзи время от времени перехватывал скомканные бумажки, что он кидал другим ученикам. Однако вскоре Лань Ци Жэнь догадался о хитрости Вэй У Сяня и поменял их местами. С тех пор, стоило Вэй У Сяню лишь слегка склониться набок или вперед, как он тут же чувствовал холодный острый взгляд, буравящий ему спину, и Лань Ци Жэнь, в свою очередь, тоже пристально и сердито смотрел на него. Лань Цзинъи бросил на старшего Вэя сочувствующий взгляд. Он как никто другой знал, что значит быть под пристальным, неодобряющим вниманием. Уж сколько наказаний он получил за неподобающее поведение, страшно вспомнить. Руки порой ныли от фантомной боли при одном только воспоминании об этом. Насупившись, юноша опустил голову, но тут же почувствовал успокаивающее прикосновение к обеим ладоням. Скосив глаза, он увидел белые одежды с одной стороны и оливковые с другой. Подняв взгляд он встретился с глазами Цзинь Лина. На душе сразу стало теплее, его друзья рядом, всегда готовые помочь. Кроме того, с момента появления старшего Вэя наказания стали редкостью. Он взял их четверых под свое крыло и защищал с поражающей яростью. Вся тяжесть воспоминаний отступила, осталась лишь благодарность к людям, готовым поддержать его, не смотря на вздорный, неусидчивый характер. — Находиться под постоянным наблюдением одновременно старого перечника и его подмастерья было абсолютно невыносимо. Однако, после Дела о Порнографии и Дела о Кроликах Лань Ци Жэнь убедился, что Вэй У Сянь представлял собой сосуд с краской чернее ночи, и всерьез опасался, что его любимый ученик замарает себя, поэтому поспешно приказал Лань Ван Цзи не ходить к нему на занятия. В конце концов, Вэй У Сянь вернулся на свое прежнее место, и следующие полмесяца прошли мирно. Но, к сожалению, все хорошее быстро проходит в жизни таких, как Вэй У Сянь, людей. Словив полные недоумения и любопытства взгляды, Вэй Усянь выдавил кривую улыбку, пожав плечами. Не объяснять же всем и каждому, что это правда. Еще не было случая, когда спокойствие в его жизни длилось долго. К своим шестнадцати годам он уяснил, что за период спокойной и мирной жизни придется платить. Мэн Яо смотрел на юношу, что изо всех сил пытался улыбаться и не понимал, как он это делает. Как он продолжает улыбаться, когда почти напрямую говорится, что на его долю вот-вот выпадет новое испытание. Никогда прежде юноша не видел подобную волю у человека его возраста. Никогда прежде не задумывался, что даже высокое положение не убережет от насмешек, унижений и небожители знают чего еще. Он-то наивно полагал, что люди, подобные Вэй Усяню, защищены от такого рода испытаний. Как же он смог сохранить способность искренне улыбаться и дарить тепло окружающим? Это ведь не притворство, уж подобное Мэн Яо различать научился. Чуть нахмурившись, юноша решил, что узнает все из книги. В конце концов для этого они тут и собрались. — В Облачных Глубинах находилась длинная стена, в которой через каждые семь шагов было выдолблено ажурное окно, изображающее различные сценки: игру на музыкальном инструменте средь высоких гор, парение на мече, сражение с монстрами и тварями и так далее. Лань Ци Жэнь объяснил, что каждая сценка на ажурном окне изображала жизнь одного из предков Ордена Гу Су Лань. Четыре самых известных и самых древних оконца иллюстрировали жизненный путь основателя клана Лань — Лань Ань. Представители клана Лань и те, кто уже слышал историю основателя встрепенулись. Сложно было отрицать насколько прекрасной была сия повесть. Лань Цижэнь погладил свою козлиную бородку, немного расслабившись. Уж с этой частью проблем возникнуть не должно. Даже самые непоседливые ученики проникались трепетом в этот момент обучения. Вэй Усянь и Цзян Чен, напротив, неосознанно напряглись, обменявшись взглядами. Оба уловили связь с фразой о конце спокойствия и переходом к истории основателя ордена Гусу Лань. Что-то явно случится и оба юноши были уверены, что им это не понравится. Вэй Усянь покрепче прижал к себе детей, приготовившись к неприятностям. Не Минцзюэ и Лань Сичень заметили эти переглядки и обменялись недоуменными взглядами. Нахмурившись, наследник Лань уже не так радостно продолжил слушать историю. Непонятное предчувствие сжимало грудь. — Он родился в храме и рос, внимая хвалебным песнопениям, потому в очень юном возрасте стал весьма известным монахом. В возрасте двадцати лет он взял себе фамилию «Лань» — второй иероглиф в слове «целань» , и начал светскую жизнь заклинателя, став музыкантом. Однажды в Гу Су он встретил ту, которую так долго искал, ту, что была предназначена ему самими Небесами, женщину, которая стала его спутницей на стезе самосовершенствования, и положил начало клану Лань. После кончины своей супруги Лань Ань вернулся в храм и там завершил свой жизненный путь. Четыре ажурных окна, посвященных ему, назывались «монастырь», «изучение музыки», «нахождение спутника на стезе самосовершенствования» и «успение». Те, кто начал обучение в этом году, завороженно слушали, понимая, что легенда об основателе стоила всех скучных занятий, которые им предстояло пройти. Лань Цижень почти раздулся от гордости и довольства, видя интерес на лицах молодого поколения. — За последние несколько дней на занятиях редко можно было услышать что-то столь же интересное, как эта история. Несмотря на то, что Лань Ци Жэнь в своей обычной манере приправил ее занудной хронологией, Вэй У Сянь с жадностью впитал его рассказ. После занятий он со смехом сказал: «Так значит, основателем клана Лань был монах — и почему я не удивлен! Он решился окунуться в мирскую суету, только чтобы встретить ту самую, а когда она покинула его, то вновь вернулся в свою обитель, отринув юдоль скорби и ее заботы. И как только такой человек, как он, умудрился произвести столь неромантичных потомков?» Лань Сичень бросил на юношу ироничный взгляд: — Спасибо на добром слове, молодой господин Вэй. Вэй Усянь, почувствовав некоторую неловкость, поклонился: — Этот ученик просит прощения, если его слова обидели наследника Лань. Кланяясь, он не учел, что в его объятиях все еще находились дети. Получилось так, что поклон совершили сразу три человека, правда двое из них тоненько вскрикнули, вцепившись в его рукава, чтобы не упасть. Вэй Усянь не сдержал смешка и, подняв взгляд, наткнулся на смеющиеся теплые глаза и ответ: — Этот наследник не в обиде, не стоит беспокоиться. А сейчас поднимитесь, пока вас окончательно не свалили. Весело рассмеявшись, первый ученик Ордена Цзян последовал совету, устраивая детей в изначальном положении, показав язык в ответ на возмущенные взгляды. Покачав головой на такое ребячество, Вэнь Сюй продолжил чтение. — Никто не ожидал, что основатель Ордена Гу Су Лань, известного своей косностью и правоверностью, окажется настолько занятным, поэтому юноши принялись судачить на эту тему. Мало-помалу их разговор плавно перешел к вопросу «спутника на стезе самосовершенствования», и они начали обсуждать спутников своей мечты, а точнее, известных девушек из различных орденов. В этот момент кто-то спросил: «Цзы Сюань-сюн, а кого ты считаешь самой лучшей?» Цзинь Цзысюань сцепил зубы, поймав на себе сразу несколько предупреждающих взглядов. Больше всех старались, конечно, Вэй Усянь и Цзян Ваньинь. Ну и что он должен сказать?! Зная себя, он не посчитает нужным скрывать недовольство выбором матушки. Украдкой оглядевшись, он поймал какой-то странный взгляд Цзинь Лина. В глазах его, якобы, сына была целая смесь из надежды, напряженного ожидания и тени разочарования. Вскинув подбородок, он уставился в пространство перед собой. Пусть говорят и думают, что хотят, его мнение от этого не изменится. По залу разлилось напряжение, когда наследник Вэнь продолжил, постепенно хмурясь. — Услышав это, Вэй У Сянь и Цзян Чэн, не сговариваясь, одновременно посмотрели на юношу, сидевшего за первой партой. Юноша этот имел лицо изящное и гордое, на лбу его виднелась метка цвета киновари; воротник, манжеты и пояс его одеяния украшены вышитым пионом сорта «Сияние средь снегов». Это был молодой господин Ордена Лань Лин Цзинь, посланный в Гу Су на обучение — Цзинь Цзы Сюань. Кто-то другой одернул его: «Ты бы лучше не спрашивал Цзы Сюань-сюна об этом. У него уже есть невеста, и, конечно, ответом будет она». Госпожа Цзинь уверенно кивнула, даже не сомневаясь в этом. Бросив взгляд на подругу, увидела легкую ответную улыбку. Обе не сомневались в верности своего решения. Вэй Усянь и Цзян Чен продолжали сверлить юношу взглядами. Пусть попробует сказать или сделать что-то не то. — При слове «невеста», уголки рта Цзинь Цзы Сюаня будто бы дрогнули, обнаруживая легкое выражение недовольства. Однако ученик, задавший вопрос, не уловил этого знака и радостно продолжал: «Правда? А из какого она ордена? Она наверняка чрезвычайно талантлива и красива!» Цзян Яньли опустила взгляд на пиалу с чаем, сжав тонкими пальцами ткань своего платья. Она знала, что о ней говорят и уже готовилась к публичному позору. Нельзя сказать, что она была по настоящему влюблена в наследника Цзинь. Он был приятен ей внешне, являлся наследником великого ордена, и их матушки дружили. Вот только настоящих чувств между ними не было, как и общения. Даже в короткие визиты в Пристань Лотоса, они почти не виделись. Почувствовав, как к ее плечу крепче прижался Цзинь Лин, она нежно улыбнулась, погладив сына по щеке. На сердце потеплело от осознания такого простого факта. У нее будет прекрасный сын, это стоит всех испытаний. Вэнь Сюй в это время скользил взглядом по тексту и все больше хмурился. Ему не хотелось читать это. Он не желал быть тем, кто произнесет столь неприятные слова. — Цзинь Цзы Сюань поднял бровь: «Не стоит говорить об этом». Внезапно в разговор встрял Вэй У Сянь: «Что ты имеешь в виду — «не стоит говорить об этом»? Все в комнате ошарашенно посмотрели на него: Вэй У Сянь всегда говорил с ухмылкой, он никогда не гневался, даже когда его ругали или наказывали. Однако сейчас его лицо сквозило совершенно очевидной враждебностью. Цзян Чэн также не стал, как обычно, распекать его за поиск проблем на свою голову. Вместо этого он сидел рядом с мрачным выражением лица. Юй Цзыюань нахмурилась от того, как все это прозвучало. Не мог ведь сын ее подруги проявлять пренебрежение ее дочерью? С другой стороны, реакция сына и воспитанника мужа заставляла все внутри замереть в напряжении. Если уж А-Чен не посчитал нужным одернуть это беспокойное создание, то ситуация и впрямь должа быть неприятной. Она не слишком любила Вэй Усяня, однако видела, с каким трепетом и обожанием тот относится к А-Ли. Не раз она слышала слишком семейное обращение обоих друг к другу. Появись хоть намек на нечто предосудительное, и она вмешалась бы, но ничего такого не было. Продолжая хмуриться, женщина слушала, что же последует дальше. Вэй Усянь напрягся еще сильнее. Как смеет этот павлин отзываться подобным образом о его шицзе?! Кем он себя возомнил? Бросив взгляд на шиди, юноша заметил, что тот гневается не меньше. Нужно проследить, чтобы А-Чен не ввязался в неприятности. Лучше пусть все снова злятся на него, это уже привычно. Драка наследников великих Орденов может вызвать ненужные последствия. — Цзинь Цзы Сюань презрительно огрызнулся: «Какая именно часть фразы «не стоит говорить об этом» тебе неясна?» Цзинь Лин выпрямился на своем месте, с нарастающей злостью глядя на Цзинь Цзысюаня, сейчас как никогда понимая сложное отношение к этому человеку дяди Цзяна и дяди Вэя. Если он так вел себя, то Цзинь Лин не понимал, как его родители вообще заключили брачный союз. Сцепив зубы и сжав в пальцах ткань своих одежд, молодой глава продолжил слушать. — Вэй У Сянь язвительно усмехнулся: «Фраза-то мне ясна. Но я никак не могу понять вот что: как, во имя Небес, ты можешь быть недоволен моей шицзе?» Раздался тихий шепот учеников. Единственное, что юноши поняли, обменявшись мнениями, — они случайно разворошили осиное гнездо: невестой Цзинь Цзы Сюаня оказалась Цзян Янь Ли из Ордена Юнь Мэн Цзян. Вэнь Сюй прервался, сделал глоток чая и продолжил с невыразительной интонацией, чувствуя, как каждое слово пачкает язык. — Цзян Янь Ли была первенцем Цзян Фэн Мяня и старшей сестрой Цзян Чэна. Характера она была кроткого, ничего выдающегося; голос ее был тихим, ничего запоминающегося. И внешность она имела лишь чуть лучше самой обычной и особыми дарованиями тоже не обладала. На фоне роскошных красавиц из других именитых кланов она неизбежно выглядела бледным пятном. Жених же ее, Цзинь Цзы Сюань, являл собой полную противоположность невесте. Он был единственным законнорожденным сыном Цзинь Гуан Шаня, юношей ослепительной внешности и исключительных способностей, потому здравый смысл подсказывал, что девушка с данными Цзян Янь Ли явно не чета ему: она не могла даже достойно соперничать с другими девушками. Единственной причиной их помолвки стало то, что ее мать была из Ордена Мэй Шань Юй, весьма близкого с Орденом, из которого происходила мать Цзинь Цзы Сюаня, поэтому женщины дружили с самого детства. Обе госпожи все больше хмурились, недовольство прослеживалось даже в складках их одежд. Конечно, все они знали об этих слухах, но как могли оберегали Цзян Яньли от них. Жители Юньмэна любили свою молодую госпожу и сами затыкали приезжих сплетников. В Ордене девушка также имела исключительно положительную репутацию. Каждый адепт и ученик готов был защищать свою юную госпожу до последнего. Дева Цзян и раньше слышала все то, что прозвучало сейчас. Вот только тогда это не было вынесено на всеобщее обозрение. Глубоко вздохнув, она гордо вскинула подбородок, сжав руку брата. Ей нечего стыдиться. Она понимала это, но все-таки неприятное чувство кольнуло сердце. — Клан Цзинь всегда славился своим высокомерием и гордыней, и Цзинь Цзы Сюань унаследовал эти качества на сто процентов. В соответствии со своими высокими требованиями он уже давно был недоволен своей помолвкой с Цзян Янь Ли. А точнее, он был недоволен не столь девушкой, сколь тем, что его мать самовольно решила все за него, и в сердце его довольно продолжительное время зрели мятежные настроения. Сегодня ему выдалась благоприятная возможность выпустить свой гнев наружу. Цзинь Цзы Сюань ответил вопросом на вопрос: «А ты не хочешь спросить, как, во имя Небес, я могу быть довольным ей?» Наследник Вэнь все более явно хмурился, с каждой мяо сжимая страницы книги сильнее, отчего костяшки пальцев побелели. Однако голос звучал все так же ровно, лишенный всяких эмоций. Занятый контролем над выражением лица и интонации молодой мужчина совсем не заметил задумчивый взгляд отца. Вэй Усянь в это время нехорошо оскалился, сверкая сталью во взгляде. Хотелось высказать все, что думает о всяких выскочках. Посмотрев на брата, он понял, что тот и сам едва сдерживается. Одной рукой он сжимал ладонь шицзе, другая была зажата в кулак. Взгляд метал молнии, а тело едва заметно подрагивало от напряжения. Все без исключения в зале сидели в напряжённых позах, ожидая взрыва. — Цзян Чэн тут же встал. Вэй У Сянь отпихнул Цзян Чэна в сторону, преграждая ему путь, и глумливо произнес: «А ты, должно быть, полагаешь, что тобой была бы довольна любая? И откуда ты только набрался уверенности, что настолько разборчив?» Цзян Фэнмянь переглянулся с супругой, молчаливо спрашивая, заметила ли она этот жест. Вэй Усянь не только защищал честь своей шицзе, но и уберег Орден от крупной ссоры. Ведь если бы А-Чен набросился на наследника другого великого Ордена, проблем было бы гораздо больше. Лань Сычжуй с друзьями были неприятно поражены таким поведением наследника Цзинь. Одно дело быть недовольным выбором родителей и совсем другое во всеуслышание говорить о своей будущей жене в подобном тоне. Не удивительно, что Сянь-гэгэ вспылил. Он всегда крайне ревностно относился к обидам, нанесенным его близким. Бросив взгляд на Цзинь Лина, Сычжуй нахмурился более явно. Тот выглядел так, будто сейчас взорвется отборной бранью, а то и в драку полезет. — Из-за своей помолвки Цзинь Цзы Сюань не испытывал никаких симпатий к Ордену Юнь Мэн Цзян и уже некоторое время неодобрительно поглядывал на проделки Вэй У Сяня. К тому же он кичился своей непревзойденностью среди младших адептов, и никто никогда в его жизни не смотрел на него вот так сверху вниз. Вся кровь с его тела прилила к голове, и он выпалил: «Если она так недовольна мной, то пусть разорвет помолвку! Короче говоря, плевать я хотел на твою драгоценную шицзе. А раз ты так о ней заботишься, то попроси об этом ее отца! Ведь разве он не относится к тебе лучше, чем к собственному сыну?!» Глухо рыкнув, Вэй Усянь ринулся было вперед, но быстро подняться ему не позволили дети, что придавили края его одежд. Не имея возможности кинуться вперед, он почти выплюнул: — Ах ты..! Как ты смеешь даже думать подобным образом?! В голове совсем пусто? Или не научили вести себя как мужчина, а не обиженный ребенок?! Кем ты себя возомнил, что позволяешь себе подобные слова? Цзинь Цзысюань, мгновение назад испытавший неловкость, вскинул голову и высказался не менее резко: — Это ты кем себя возомнил, что так дерзко со мной разговариваешь? Забыл, где твое место? Или отношение к тебе настолько особенное, что ты мнишь себя равным наследнику великого Ордена? Цзян Чен, в этот момент вышедший из кратковременного ступора от прозвучавших жестоких слов, встрепенулся и, скрипнув зубами, попытался подняться. Вот только ладонь сестры все еще находилась в его руке. Цзян Яньли сжала его руку еще сильнее, молчаливо умоляя не реагировать. В попытке удержать брата от глупостей она совсем упустила из виду Цзинь Лина. Никто не успел понять, что произошло, а наследник Цзинь оказался впечатан в стену мощным ударом, прилетевшим в левую скулу. Цзинь Цзысюань, отвлекшись на ругань с Вэй Усянем, не заметил, как рядом с ним оказался юноша в золотых одеждах. Именно поэтому взорвавшаяся болью левая половина лица стала неожиданностью. Тряхнув головой, он попытался унять звон в ушах, но тут же его одежды на груди сжали и, подняв, впечатали в стену, добавляя неприятных ощущений. Опустив взгляд на осмелившегося на подобный поступок, он наткнулся на пылающий праведным гневом взгляд мальчишки, носящего одежды его ордена. Нахмурившись, он просипел: — Ты..! Что ты себе позволяешь? Кем возомнил себя?! В ответ на эти слова глаза наполнились еще большим гневом, а с губ сорвалось хлесткое: — Я сын, защищающий честь своей матушки! Я мужчина, который не позволит подобным словам остаться безнаказанными! Кем ты себя возомнил, что позволяешь себе столь отвратительное поведение? Думаешь, что тебе ничего не будет? Не придется отвечать за свои слова? Так я тебе кое-что объясню: я не единственный в этом зале, кто хочет пройтись по твоему утонченному личику и хорошенько его подпортить. Ты не достоин дышать с ней одним воздухом. Высокомерный, заносчивый, думающий будто все можно... Гуй недобитый! С этими словами юноша сильно встряхнул своего отца, забыв о сыновней почтительности, правилах и приличиях. Никто не смеет так говорить о его матушке и дядях! Неизвестно, что еще юноша мог бы сказать, если бы несколько пар рук не вцепились в него, оттаскивая назад. Цзинь Цзысюань едва устоял на ногах. Его левая половина лица отекла и непрерывно пульсировала болью. Лань Сычжуй, первым кинувшийся к другу, пытался достучаться до затуманенного гневом разума: — А-Лин, успокойся! Ты сделаешь все только хуже, - Цзинь Лин яростно мотнул головой и Лань Сычжуй резко развернул его к себе лицом, встряхнув за плечи, - Дыши, Жулань, просто дыши. Я понимаю твою злость, но вспомни о своем статусе. Он ответит за свои слова, но случится это совсем другим способом. Оуян Цзычжэнь кивнул, помогая удерживать друга. В это же время Лань Цзинъи подошел со спины молодого главы ордена Цзинь и устроил руки на предплечьях юноши, сильно сжимая. Вэй Усянь, ещё до нападения Цзинь Лина, уже освободил свои одежды и готов был кинуться вперед, как на его плечо опустилась тяжелая ладонь. Резко вскинув голову, он наткнулся на твердый взгляд главы Не. Нахмурившись, мужчина негромко произнес: — Не стоит этого делать. Я понимаю твой гнев, но своей импульсивностью ты навредишь в первую очередь своей шизце. В зале присутствуют главы обоих Орденов, предоставь им выполнять свои обязанности, и не давай повода желающим указать на твое непозволительное поведение, а значит и на отсутствие должного воспитания. Тяжело дыша, Вэй Усянь пытался взять себя в руки. С каждой мяо он все отчетливее понимал, что сам не справится, слишком сильно задели его жестокие слова, брошенные в сторону уже не только шицзе, но и шиди. Сцепив зубы, он выдавил, почти не размыкая губ: — Не отпускайте меня. Сам не удержусь. Кивнув, мужчина сильнее сжал ладонь на плече юноши. Не Хуайсан, наблюдая за всем происходящим, пытался проследить реакцию окружающих на устроенную сцену. Первым его взгляд выцепил бледное лицо девы Цзян. Девушка была явно расстроена и обеспокоена, все еще мертвой хваткой вцепившись в локоть брата. Цзян Ваньинь едва не рычал, метая глазами молнии в покалеченного наследника Цзинь. Глава Цзян сидел с удивительно спокойным лицом, лишь взгляд таил угрозу. В этот момент казалось, что он опаснее своей супруги в гневе. Если так подумать, Не Хуайсан никогда не видел как злится Цзян Фэнмянь и не слышал о подобном. Юй Цзыюань пылала открытым гневом, Цзыдянь побелел и искрился молниями во все стороны. Она пока молчала, но, вероятно, это было обусловлено скоростью происходящих событий. Она просто не успела среагировать раньше. Переведя взгляд на Главу Цзинь, второй молодой господин Не прикрылся веером, скрывая появившуюся гримасу. Тот был почти равнодушен, лишь бросал недовольные взгляды на сына и неодобрительные на юношей из будущего. А вот госпожа Цзинь не скрывала разочарования тем, что ее сын способен на подобное поведение. Орден Лань почти никак не отреагировал, лишь на лицах некоторых промелькнуло и пропало неодобрение. Вот только кому оно адресовалось? Не понятно. С Цишань Вэнь было любопытные. Если Вэнь Чао просто кривил губы в отвращении при взгляде на гостей из будущего и Вэй-сюна, то остальные выражали самые разные эмоции. Дева Вэнь сохраняла относительное спокойствие, что для девушки было необычным, но для целителя, видимо, привычным делом. Робкий юноша, почти спрятавшийся за ее спиной, бросал на деву Цзян сочувственные взгляды. Вскинув брови, он даже усомнился что это нежное создание относится к ордену Вэнь. Хмыкнув, перевел взгляд на возвышение, где устроился Вэнь Жохань с наследником. И если Верховный заклинатель лишь вздернул бровь, оглядывая представление, то его старший сын прожигал наследника Цзинь каким-то уж слишком мрачным взглядом. Складывалось ощущение, что мысленно тот уже линчевал юношу. Склонив голову к плечу, Хуайсан пытался понять, чем вызвана такая реакция. Он все всматривался и уловил краткий миг, когда взгляд молодого мужчины скользнул к деве Цзян и в этом взгляде мелькнуло нечто... слишком тёплое. Хм, даже так? За этим будет интересно наблюдать. И нет, Хуайсану совсем не стыдно. По залу разносились шепотки, неодобрительные, осуждающие, подзадоривающие ту или иную сторону. Кажется, кто-то был не против ссоры двух великих орденов. Сжав веер сильнее, Хуайсан внимательно вглядывался в лица, запоминая реакцию, слова, намеки и полутона. В зале повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием участвующих в стычке людей. Наконец, глава Цзинь подал голос: — Глава Цзян, как мне понимать это нападение? И почему ваш первый ученик позволяет себе подобные высказывания по отношению к наследнику великого Ордена? Юй Цзыюань почти зашипела от злости. Как бы ее иногда не раздражал Вэй Усянь, именно сейчас она была на его стороне. На стороне человека, готового бросить вызов кому-то, занимавшему более высокое положение в обществе, чтобы защитить ее дочь. Она уже приготовилась высказать ответные обвинения, но ее перебил голос мужа: — Первый ученик моего Ордена защищает честь своей молодой госпожи. Я не считаю нужным наказывать его за подобный поступок. Что для меня действительно не понятно, так это воспитание вашего наследника. Позволять себе подобные высказывания по отношению к своей невесте и дочери главы Великого Ордена... Какой реакции вы ждали? Голос Цзян Фэнмяня звучал спокойно, но взгляд пробирал до мурашек. Возможно он был не самым лучшим отцом, не знал, как показать свою любовь к детям, но простить их оскорбление не мог. И сейчас не сводил взгляда с главы Ордена Цзинь. Цзинь Гуаншань, в свою очередь, сжал веер сильнее. Скрыв оскал за веером, глава Цзинь продолжил давить: — Тем не менее, подобное поведение недопустимо. В свете произошедшей безобразной сцены, я сомневаюсь, что мы сможем достичь понимания. К тому же, этот молодой господин, что называет себя моим внуком, проявил крайнюю степнь неуважения ко всем собравшимся в зале. И более всего к тому, кого объявил своим отцом. Тут Юй Цзыюань и вмешалась: — За подобные слова ваш сын получил недостаточно ударов! Я считала, что передам дочь в надежные руки союзников! А что в итоге, там ее ждали бы лишь горе и неуважение?! Госпожа Цзинь почти взмолилась: — А-Юань, пожалуйста, успокойся. Я поговорю с Цзысюанем, он обязательно поймет свою ошибку. Вот только чаша гнева была переполнена и Юй Цзыюань процедила: — Раньше нужно было говорить! До того, как он публично оскорбил мою дочь! Что теперь можно исправить, о чем говорить? Цзян Яньли чуть сжалась от витавшего в воздухе напряжения. Видя, что ни одна из сторон не желает уступить, а ее братья и сын с друзьями становятся все более мрачными, она поднялась с места. Все взгляды скрестились на ней. Стараясь не ежиться, девушка как можно спокойнее произнесла: — Прошу прощение, что вмешиваюсь, - она исполнила вежливый поклон сначала в сторону родителей, затем по отношению к главе Цзинь с супругой, - Кажется, все присутствующие забыли, что ничего из этого еще не случилось. Мне кажется несправедливым обвинять друг друга за еще не произошедшие события. Юности свойственна вспыльчивость. У каждого поступка есть причина и случившееся недавно лишь следствие долгого напряжения. Прошу, можем мы все успокоиться и не создавать лишних конфликтов? Вэй Усянь дернулся от прозвучавшего тихого, но внезапно твердого голоса. Вскинув голову, он пораженно выдохнул: — Шицзе... Не известно что юноша хотел сказать, но Цзян Яньли подняла на него взгляд, с легкой улыбкой покачав головой. И Вэй Усянь опустил взгляд, безмолвно подчиняясь просьбе одного из самых важных для него людей. Наблюдавшие эту сцену пораженно покачали головой. Она даже ничего не сказала, просто посмотрела. Если верить слухам, Вэй Усянь порой даже главу Цзян мог ослушаться, а тут абсолютная покорность. Не Минцзюэ с любопытством следил за происходящим и все больше убеждался, что Вэй Усянь не смог бы пойти против своих шиди и шицзе. Тем сильнее разгоралось любопытство. Что же такого случилось в конечном итоге? Неизвестно, чем бы все это закончилось, учитывая, что ни одна из сторон, кажется, не намерена была отступать. Хотя гнев после слов девы Цзян поутих, воздух все еще подрагивал в ожидании бури. Внезапную тишину прервал резкий звук захлопнувшейся книги. Наследник Вэнь с непроницаемым лицом поднялся на ноги и пошел на выход, не говоря ни слова. Теперь к общей атмосфере добавилось недоумение. Вэнь Жохань склонил голову к плечу. Если он верно все понял... Переведя взгляд на деву Цзян, он задумался, насколько выгодным будет подобный союз. По всему выходило, что весьма. А уж если этот союз будет подкреплен хотя бы симпатией, то за девой Цзян последуют и ее братья. Уже сейчас был виден неплохой потенциал обоих юношей. Хм, это следует еще обдумать. Для начала он посмотрит, что же задумал его наследник. Спустя чуть меньше половины кэ Вэнь Сюй вернулся. Все это время в зале сохранялось напряжение. Не удивительно, что когда наследник Вэнь уверенно подошел к деве Цзян, его голос разнесся по всему помещению, вызывая пораженные вздохи: — Дева Цзян, я бы хотел принести извинения за прозвучавшие слова. Пусть это были не мои мысли, однако именно я был тем, кто их произнес. - глядя в распахнувшиеся фиалковые глаза, полные удивления и неверия, он не сдержал легкой улыбки и протянул цветок белой камелии, - Примите этот цветок в знак моего искреннего восхищения. Вы не заслужили тех грубых, несправедливых слов в свой адрес. Едва слышно вздохнув, Цзян Яньли мягко произнесла: — Наследник Вэнь, боюсь я не могу принять ваш дар. Не ожидая ничего иного, Вэнь Сюй уверенно произнес: — И все-таки, я настаиваю. Вы подобны этому цветку. Изящество, заключенное в столь хрупком теле. Вы идеально дополните друг друга. Отказывать второй раз было бы оскорблением, и дева Цзян робко протянула дрогнувшую в последний момент руку, аккуратно обхватывая тонкий стебель. Белые лепестки на ощупь оказались подобны нежному шелку. Было неожиданно и приятно получить знак внимания, пусть и сделанный из вежливости. Убедившись, что подарок приняли, наследник Вэнь, все так же не обращая внимания на реакцию окружающих, вернулся на свое место. Устроившись в прежней позе, он обратился к собравшимся: — Если никто не против, предлагаю все-таки дочитать эту главу и на сегодня закончить. Тишина стала ему ответом. Хмыкнув, молодой мужчина вернулся к тексту. — При этих словах взгляд Цзян Чэна застыл, а Вэй У Сянь в неудержимой ярости бросился вперед и ударил Цзинь Цзы Сюаня кулаком. Приготовившись к атаке, тот не ожидал, что Вэй У Сянь нападет так быстро, прямо посреди его монолога. Пострадавшая половина лица Цзинь Цзы Сюаня немедленно отекла, и он тут же молча ударил в ответ. Цзинь Цзысюань поморшился, теперь прекрасно представляя как ощущается такой удар. Он бросил злой взгляд на Цзинь Лина, затем на Вэй Усяня и Цзян Ваньиня и поймал ответные угрожающие взгляды. Высокомерно вскинув подбородок, он постарался не морщиться. И не обращать внимания на разочарованный взгляд матушки. — Драка встревожила оба именитых ордена, и в этот же день Цзян Фэн Мянь и Цзинь Гуан Шань поспешили в Гу Су из Юнь Мэна и Лань Лина. Оба главы нашли своих сыновей стоящими на коленях и выслушивающими суровое порицание от Лань Ци Жэня. Отцы стерли пот со своих лбов и завязали праздный разговор, в ходе которого Цзян Фэн Мянь поднял вопрос о расторжении помолвки. Он сказал Цзинь Гуан Шаню: «С самого начала мать А-Ли настаивала на помолвке, а я не одобрял ее. Сейчас уже понятно, что ни один из наших детей не жаждет этого брака, так что будет лучше, если мы не станем их заставлять». Юй Цзыюань нахмурилась. Эта помолвка была заключена уже очень давно и желание породниться с лучшей подругой никуда не делось, не смотря на произошедший инцидент. С другой стороны в сердце зародилась робкая надежда, что ее супруг все-таки испытывает некоторое тепло хотя бы к дочери. Поджав губы, женшина погрузилась в невеселые раздумья. — Цзинь Гуан Шань был удивлен. Он медлил с ответом, поскольку думал, что разрывать помолвку с членом именитого ордена — не очень хорошая идея, не говоря уже о том, что об этом будут сплетничать обыватели, Вэнь Сюй раздраженно вздохнул, когда его вновь прервали. Госпожа Цзинь, не скрывая гнева, процедила: — Теперь тебя волнует, что скажут люди?! Цзинь Гуаншань прикрылся веером, ответив на это заискивающим: — Моя госпожа, мы можем обсудить это позже? В конце концов, я делаю это для нашего Ордена и сына. Фыркнув, госпожа Цзинь ничего более не ответила. Наследник Вэнь продолжил чтение, чувствуя, как усиливается напряжение в зале. — и в итоге ответил: «Что бы дети понимали во взрослых делах! Они галдят по поводу и без. Фэн Мянь-сюн, нам нет никакой нужды принимать их мнения всерьез». Цзян Фэн Мянь сказал: «Цзинь-сюн, мы можем заключить за них помолвку, но мы не можем вступить за них в брак. В конце концов, ведь это именно им придется провести остаток своих жизней вместе». Мэн Яо не сдержал невеселой улыбки. Все это время он наблюдал за взаимодействием людей друг с другом. Особое внимание он уделял главе Цзинь, его супруге и наследнику. То, что он видел совсем не радовало. Сейчас в его душе боролся разум, кричавший, что от этого человека стоит держаться подальше, и детское желание быть принятым. Тихонько вздохнув, будучи неглупым юношей, он решил просто продолжить наблюдать. Возможно, вскоре он решится с кем-нибудь познакомиться. — На самом деле, сам Цзинь Гуан Шань тоже никогда не стремился к этой помолвке. Если бы он желал укрепить мощь своего ордена заключением брака с другим орденом, то Орден Юнь Мэн Цзян был бы не только не единственным, но и не лучшим выбором. Помолвку заключили лишь потому, что он не осмелился пойти против мадам Цзинь. Но как бы то ни было, первым предложение сделал клан Цзян, а клан Цзинь представлял сторону жениха, значит, априори имел меньше забот и опасений, чем сторона невесты, так что, может быть, ему и не стоило так переживать? К тому же, он знал, что Цзян Янь Ли в качестве невесты вызывала у Цзинь Цзы Сюаня отвращение. Поразмыслив подобным образом, Цзинь Гуан Шань набрался мужества и дал свое согласие. Все еще не решенный конфликт повис между двумя великими Орденами. Госпожа Юй и госпожа Цзинь бросили на мужей одинаково возмущенные взгляды. И если Цзинь Гуаншань напрягся в ожидании сцены, то Цзян Фэнмянь проявил удивительную для него твердость. Уверенно встретив взгляд своей госпожи, он ровно произнес: — Возможно, разрыв помолвки не самое плохое решение. Мы обговорим это позднее, моя госпожа. Я не лишу вас права голоса в этой ситуации. Удивленная, Юй Цзыюань смогла лишь кивнуть, сжимая побелевшими от напряжения пальцами края своих одежд. Ее фиалковые глаза всматривались в профиль супруга, словно пытаясь разгадать давно мучившую загадку. — В это время Вэй У Сянь, еще не знавший, к каким последствиям привела его драка, стоял на коленях на гальке, куда его в наказание определил Лань Ци Жэнь. Издалека к нему подошел ухмыляющийся Цзян Чэн: «Ты только посмотри, какой ты благонравный ученик, так прилежно стоишь на коленях». Вэй У Сянь злорадствовал: «Еще бы, мне же не привыкать! А вот Цзинь Цзы Сюань наверняка нежный цветочек, которого раньше никогда не заставляли преклоняться. И не будь моя фамилия Вэй, если я не заставлю его стоять на коленях, пока он не начнет звать мамочку». Раздалось фырканье со стороны Вэй Усяня и Цзян Ваньиня. Оба не скрывали усмешек, глядя на наследника Цзинь. Они были уверны, что придурка ждет очень непростой разговор с явно злой матерью. Цзинь Лин сидел, окруженный друзьями, и старался взять себя в руки. Не смотря на опухшее лицо Цзинь Цзысюаня, ему казалось мало парочки ударов. Злость, возмущение и обида бурлили в крови, готовые найти выход через рот. — Цзян Чэн вдруг потупился, немного помолчал и тихо сказал: «Отец приехал». Вэй У Сянь спросил: «А шицзе… Она не приехала?» Цзян Чэн ответил: «С чего бы ей приезжать? Смотреть, как ты ее позоришь? И будь она тут — разве не встала бы она на твою сторону и не дала бы тебе лекарство?» Цзян Яньли улыбнулась, с нежностью переводя взгляд с одного младшего брата на другого. Свободной рукой она коснулась щеки А-Чена, заставляя появившуюся между сведенных бровей морщинку исчезнуть. В другой руке все еще находился подаренный цветок. Отчего-то не хотелось передавать его слугам. — Вэй У Сянь вздохнул: «И все же, жаль, что шицзе не приехала… В любом случае, хорошо, что ты его не ударил». Цзян Чэн сказал: «Я собирался. Если бы ты меня не оттолкнул, то вторая половина лица Цзинь Цзы Сюаня была бы изрядно попорчена». Вэй У Сянь фыркнул: «Пф! С перекошенным лицом он теперь уже не такой красавчик. Я слышал, что он особенно трясется над своим лицом, прямо как павлин. Интересно, что он подумает, когда увидит себя в зеркало! Хаахахахаха…» Вэй У Сянь заколотил по земле руками в приступе хохота, а затем заговорил вновь: «На самом деле мне все же стоило позволить тебе его ударить, а самому остаться в стороне. И тогда, может быть, дядя Цзян не приехал бы. Но я никак не смог сдержаться!» Цзян Чэн слегка заворчал: «Если б да кабы». Он понимал, что Вэй У Сянь, как всегда, ляпнул, не подумав, но все же его обуревали смешанные чувства, потому что он прекрасно знал, хоть и не показывал того, что слова Вэй У Сяня были более чем верны. Цзян Фэн Мянь никогда не спешил в другой орден и не добирался до места в один день ради Цзян Чэна, случись с ним что плохое или хорошее, крупное или мелкое. Никогда. Цзян Фэнмянь озадаченно нахмурился, глядя на опустившего голову сына. Конечно он не спешил в другой Орден ради сына, ведь у него не было на то причин. Вот только Цзян Чен, кажется, воспринимает ситуацию как-то иначе. Мужчина тяжело вздохнул. Эта глава по ощущениям длилась целую вечность. Оскорбление его дочери, нападение его внука на наследника Цзинь, ссора с этим же наследником его воспитанника, внезапное внимание наследника Вэнь к дочери, а теперь еще и странная горечь сына. Что ему со всем этим делать? И стоит ли вообще что-то делать? В любом случае, вопрос с помолвкой нужно решить сегодня, и мужчина уже знал, на чем будет настаивать. Вэй Усянь, тем временем тоже заметивший мрачность шиди, думал, как его отвлечь. В итоге он сложил ладони в определенном жесте и с улыбкой наблюдал как Цзян Чен вздрогнул от неожиданности. Еще бы он не дернулся, когда в основание шеи будто небольшая молния или огненная стрела вонзилась. Подняв возмущенный взгляд на шисюна, точно зная виновника, наткнулся на бессовестный оскал. Фыркнув, уткнулся носом в волосы сестры, но как бы он не пытался скрыть, настроение все равно улучшилось. — Вэй У Сянь заметил, что Цзян Чэн совсем погрустнел, и подумал, что тот все еще задет словами Цзинь Цзы Сюаня: «Иди уже. Лучше тебе не стоять сейчас возле меня, иначе опять придет Лань Ван Цзи и поймает тебя на месте преступления. Будет минутка — загляни к Цзинь Цзы Сюаню и полюбуйся, как по-дурацки он выглядит, стоя на коленях». Цзинь Цзысюань скрипнул зубами. Да сколько можно?! Будто им заняться бошьше нечем! Лань Сичень же встрепенулся, услышав о младшем брате. Зная дядю, тот не отправил бы Ванцзы к Вэй Усяню после всего случившегося. Наследник Лань с надеждой посмотрел на диди, может все не так уж плохо и он сделает шаг навстречу молодому господину Вэй? — Цзян Чэн слегка удивился: «Лань Ван Цзи? Зачем он приходил? У него еще хватает духу смотреть на тебя?» Вэй У Сянь ответил: «Да, я тоже подумал, что его мужество заслуживает восхищения. Скорее всего, его дядя приказал ему проверить, стою ли я на коленях, как положено». Знакомое предчувствие беды охватило Цзян Чэна: «А ты стоял, как положено?» Любопытство разбавило напряжение. Даже голос чтеца стал звучать как будто заинтересованнее. Почему-то не верилось в послушание этого шебутного юноши. — Вэй У Сянь ответил: «В тот момент — да. Но когда он отошел на приличное расстояние, я нашел палку и начал рыть ямку, вон, у твоей ноги горка земли. В конце концов, я насилу смог отыскать муравьиный лаз. Тут, как по заказу, он обернулся, увидел, что мои плечи трясутся, и наверняка подумал, что я плачу. Он даже вернулся, чтобы утешить меня. Видел бы ты его лицо, когда он понял, что я просто-напросто отрыл муравьиный лаз». «…» Смешки зазвучали тут и там. Невероятно, как этот человек находил способ себя развлечь, даже будучи подвергнутым наказанию! Сам виновник такой реакции был доволен. Вэй Усянь не любил мрачную, напряженную атмосферу. Ему нравилось, когда люди вокруг него улыбались. Вспомнив о причине напряжения, улыбка вновь истаяла, как не бывало. Предстоящий разговор скорее всего пройдет без их участия, но он все равно с трудом сдерживал себя, чтобы не начать снова ругаться. — Цзян Чэн сказал: «Сейчас же собирайся и возвращайся в Юнь Мэн! Не думаю, что он еще хоть когда-нибудь будет способен вынести твое присутствие». Той же ночью Вэй У Сянь упаковал свои вещи и вернулся в Юнь Мэн вместе с Цзян Фэн Мянем. С последним произнесенным словом наследник Вэнь закрыл книгу. Тишина продлилась недолго. Поднявшись, Верховный заклинатель произнес: — На сегодня мы закончим. Эта глава некоторым из присутствующих далась тяжелее предыдущих. Решите свои проблемы сегодня, а завтра продолжим чтения. Мы не можем позволить себе терять время, за день должно быть прочтено не менее десяти глав. Молодой господин Лань, - мужчина посмотрел на Лань Сычжуя, - через половину шичэня жду вас в своих покоях. Лань Сычжуй поклонится, молча выражая согласие с решением Верховного заклинателя. Вэнь Цин также склонила голову, понимая, что без ее участия не обойдется. Глубоко вздохнув, Вэй Усянь попытался подняться, однако понял, что его плечо все еще сжимает тяжелая рука. Вскинув взгляд, он заметил замершего в задумчивости Не Минцзюэ. Пошевелив плечом, он позвал: — Глава Не, уже можете отпустить меня. Моргнув, мужчина сфокусировал на нем взгляд. Не сразу поняв, что от него хотят, он перевел взгляд на собственную руку: — Хм? Ах, да... Конечно, можешь идти. Порядок? Кивнув, Вэй Усянь все-таки поднялся вместе с детьми. Попросив А-Яна и А-Цин немного подождать, подошел к Не Хуайсану: — Не-сюн, ты не мог бы отдать распоряжение отвести детей по комнатам? Не думаю, что им стоит присутствовать на дальнейшем собрании. Не Хуайсан кивнул и увел детей за собой, в то время как первый ученик ордена Цзян подошел к своему главе: — Дядя Цзян, госпожа Юй, простите за наглость, но что вы собираетесь делать? Он говорил по возможности тихо, так что слышали его только представители семьи Цзян. Цзян Чен подошел к шисюну и склонился в таком же поклоне. Цзян Фэнмянь немного нахмурился, но все так же спокойно ответил: — Вы в дальнейших обсуждениях участвовать не будете. Я поговорю с главой Цзинь, а вы все отправитесь отдыхать. - заметив, как супруга уже приготовилась что-то сказать, добавил, - Моя госпожа, разумеется вы можете пойти со мной. Речь идет о нашей дочери, никто не лишит вас возможности высказаться. Это немного успокоило гнев госпожи и та кивнула, все еще хмурясь. Дева Цзян, коротко попращавшись с родителями, увела братьев на выход из зала. Она волновалась о том, как все пройдет, но верила родителям. Постепенно зал опустел, заклинатели расходились кто в свои комнаты, кто на вечернюю прогулку. Лишь артефакт, принявший вид книги, мягко пульсировал, распространяя флер энергии, призваной изменить реальность, меняя что-то и в душах тех, кто с ней соприкасается.