"Эндрю перемещается в будущее, где они с Нилом уже многое пережили, а его версия из будущего появляется в их общем настоящем."

Эндрю нехотя отстранился от Нила, будто каждое лишнее прикосновение могло раствориться, если продлится слишком долго. – Что-то слишком тихо… Ади обычно в это время уже носится по квартире. Данте вернулся? – Ади уснула после игр. Данте пришёл раньше, но… попросил его не трогать. Избитые костяшки, растрёпанные волосы, глаза — как будто из другой реальности. Плохой, — Эндрю вздохнул. – Видно, день был из тех. Нил на секунду опустил взгляд, но его голос остался ровным, тёплым. – Ему всё ещё тяжело. Три года — это не так много, как нам бы хотелось. Но он держится. Он стал говорить больше. Смотреть в глаза. Не убегать, когда становится страшно. Он доверяет — хоть немного. Это стоит всего. Эндрю кивнул, не сразу. Он понимал. Как никто. Доверие — это не дом, который строят. Это мост, который прокладывают по обломкам. Слишком медленно. Слишком осторожно. Но если не бояться — он выдержит. – Кстати, Эндрю... ты как себя чувствуешь? Жара нет? – спросил Нил и, не дожидаясь ответа, наклонился и мягко коснулся губами его лба, будто проверяя не только температуру, но и реальность происходящего. Эндрю слегка вздрогнул — не от прикосновения, а от того, насколько это было естественно. Без слов, без барьеров. Как будто так и должно быть. Он сжал пальцами его руку, аккуратно. – Мне уже лучше, Нил, – тихо ответил он. Хотел было спросить, в какой момент они перестали спрашивать разрешение на прикосновения… но передумал. Подозрительно. Слишком не в их стиле — задавать такие вопросы, когда на них уже давно был дан ответ. Нил кивнул, с мягкой улыбкой, и на прощание легко коснулся губами его щеки. Коротко. Почти невесомо. – Ладно. Я тогда в душ, а потом займёмся ужином, – бросил он, отходя в спальню за вещами. Уже уходя, на ходу, он обернулся: – Разбуди Ади, ладно? А то потом не заснёт полночи и будет командовать плюшевым балом до двух ночи. Эндрю усмехнулся — чуть в сторону, но с теплотой. Голос Нила, даже когда он говорил самое простое, оставался якорем. Как только за ним закрылась дверь ванной, Эндрю вздохнул. Тихо. Почти не слышно. И пошёл в комнату дочери. Дверь скрипнула едва-едва, впуская в комнату полоску тёплого света. Аделина спала, свернувшись клубочком под лисьим одеялом, обняв ушастого плюшевого зверя. Ресницы дрожали во сне, губы чуть подрагивали, будто она что-то шептала снам. Он подошёл ближе и присел на край кровати. – Ади, солнышко… просыпайся, – мягко прошептал он, касаясь её плеча. Девочка пошевелилась, зарылась в подушку и, не открывая глаз, пробормотала: – Ещё пять минуточек… я охраняю волшебный замок… Эндрю усмехнулся, глядя на неё. – Если ты не проснёшься, то папа Нил съест все тосты без тебя. Даже с сыром. Глаза тут же приоткрылись. Лениво, но с внезапной серьёзностью. – Всё? Все с сыром? – Все, – с преувеличенной серьёзностью подтвердил он. – Нет! – она села, растрёпанная, с мятой щекой и недовольным взглядом, – папа обещал делиться! Эндрю рассмеялся и протянул ей руку: – Пошли наказывать его. Аделина встала, поправила свои волосы, взял плюшевого лиса и, Эндрю за руку, важно кивнула: – Сегодня мы справедливость! И пока они шли по коридору, Эндрю не мог отделаться от чувства, что даже если всё это — сон или случайность, он будет держаться за каждую такую минуту до последнего. Нил уже стоял на кухне, опершись на край стола, задумчиво разглядывая содержимое холодильника. Он пытался решить, что бы приготовить на ужин, но мысли всё равно ускользали куда-то к Эндрю, к Ади, к этой странной, но тёплой реальности, которую они построили вместе. Позади послышались быстрые шажки. – Папа, не кушай все сырные тосты без меня... Давай делиться, – сказала Аделина с серьёзной моськой и тут же потянулась к нему на руки. Нил обернулся, улыбка появилась сама собой. Он подхватил дочь, легко прижав к груди, и поцеловал в тёплую щёку. Ади обняла его за шею, зарываясь носом в ворот его худи. – Я обязательно буду делиться с тобой, моя принцесса, – тихо сказал он. – Лучше скажи, что ты хочешь на ужин? – Что-то вкусное! Всё, что готовят папы — очень вкусно! А я буду помогать, – заявила она с гордостью. В это время в кухонный проём вошёл Эндрю. Он молча наблюдал за этой сценой, и губы его тронула едва заметная, но настоящая улыбка. – Помощница у тебя серьёзная, – заметил он, подходя ближе. – Надеюсь, она умеет не воровать ингредиенты из миски. – Эй, это важная дегустация! – фыркнула Ади, всё ещё в объятиях Нила. – Я проверяю, не отравилось ли оно волшебством! Нил рассмеялся и поставил её на пол. – Тогда волшебная команда приступает к операции "Ужин". Предлагаю макароны с сыром, куриное филе и овощи на гриле. А потом… мороженое! – последнюю часть он прошептал заговорщицки, и Аделина вспыхнула от восторга. Они разошлись по кухне, как маленькая армия: Нил доставал продукты, Эндрю заправлял плиту и раскладывал посуду, а Аделина уселась на табурет у стола, ловко складывая макароны в кастрюлю, время от времени щипая кусочки сыра. – А вот и воришка, – заметил Эндрю с прищуром, а Нил, смеясь, щёлкнул её по носу. – Всё под контролем! – уверенно заявила девочка, забираясь на табурет повыше. Нил подошёл к Эндрю, слегка коснувшись его руки, как будто невзначай. Эндрю не отпрянул — наоборот, развернулся к нему чуть ближе, их плечи соприкоснулись. Они обменялись взглядом — коротким, тихим, тёплым. – Ты правда выглядишь лучше, – тихо сказал Нил, а потом, не дожидаясь ответа, осторожно коснулся губами его виска. – Потому что рядом ты, – Эндрю почти не думал, прежде чем ответить. Ади в этот момент щедро уронила половину тертого сыра мимо миски и радостно рассмеялась, не заметив их диалога. Они продолжили готовить: Нил обжаривал курицу с розмарином, Эндрю мешал овощи в масле, а Аделина щедро приправляла их «своей магической солью», которая на деле оказалась блестящей посыпкой из игрушечного набора. Нил, проходя мимо, на секунду задержался у Эндрю, коснулся его талии, а потом, будто нечаянно, легко поцеловал в шею. Эндрю чуть закрыл глаза, задержав дыхание, но не отстранился. – Перестаньте шептаться и целоваться! – вдруг воскликнула Ади, хихикая. – Я тут вообще-то главный шеф! – Простите, шеф Аделина, – отозвался Эндрю, отвешивая ей шутливый поклон. – Просто папа Нил… очень вкусно пахнет. – Ну тогда целоваться можно, – великодушно разрешила она и снова рассыпалась в смехе. Ужин вышел простым, но тёплым, почти семейным ритуалом. И в каждом движении, в каждом взгляде, прикосновении и кусочке сыра, который кто-то успел стянуть с тарелки до подачи — чувствовалась жизнь. Та самая, за которую стоило бороться. И ради которой стоило остаться. Пока Нил с Аделиной заканчивали накрывать на стол — Ади торжественно расставляла салфетки, как будто готовилась к званому приему, — Эндрю незаметно вышел из кухни и направился в коридор. Он остановился у двери в комнату Данте, колеблясь. Сердце билось чуть чаще. Ему всегда было непросто подходить первым, особенно когда дело касалось разговоров, требующих тонкости. Но он беспокоился. Данте не выходил с тех пор, как вернулся из школы, и это молчание — слишком знакомое. Он постучал — негромко, осторожно. Потом приоткрыл дверь. В комнате царил приглушённый полумрак. Данте сидел на кровати, поджав одну ногу под себя. В руках — книга с закладкой, уже затёртая корочка и потрёпанные страницы. Он любил читать — книги были для него чем-то вроде щита. Уйти в другой мир, где всё имеет объяснение и конец не обязательно трагичен. Когда дверь скрипнула, Данте поднял голову. В его взгляде мелькнула тень настороженности — короткий, автоматический рефлекс. Но, увидев Эндрю, он не отвернулся, просто положил закладку между страниц и закрыл книгу. — Ужин готов, — спокойно сказал Эндрю, не переходя порога. Его голос был ровным, без давления, только едва уловимая нотка беспокойства. Данте кивнул. Не сразу. Но взгляд его стал чуть мягче. — Я сейчас… — ответил он негромко, будто только учился доверять этим простым словам. Эндрю кивнул в ответ, задержавшись на секунду. Хотел сказать что-то ещё — может, «рад, что ты дома» или «ты не один» — но знал, что пока этого достаточно. Главное, чтобы Данте вышел. Главное, чтобы он знал: его ждут. — Тебе помочь? — спросил Эндрю, взглядом указывая на книги, тетради, разбросанные по кровати. — Нет, спасибо… — Данте отвёл глаза, но голос его звучал не так отстранённо, как раньше. — Хорошо, — мягко ответил Эндрю. — Мы тебя ждём. Он закрыл за собой дверь, оставив за спиной комнату, в которой когда-то был только холод и тишина, а теперь — пусть медленно, но рождалась близость. Возвращаясь на кухню, он краем уха услышал, как за его спиной тихо повернулась дверная ручка. Данте всё же вышел. И это было больше, чем просто шаг в сторону ужина. Это был шаг — к семье. — Брааатик!! — радостно закричала Ади, как только заметила Данте в дверях. Она со всех ног бросилась к нему и с разбегу обняла его, вцепившись в его ноги, как плюшевая коала. Данте едва удержался на ногах, качнувшись от неожиданного веса. Но, несмотря на суровое выражение лица, он положил ладонь ей на макушку и чуть погладил светлые волосы — тихо, как будто проверяя, на месте ли она, цела ли. Только когда убедился, что всё в порядке, его плечи расслабились. — Ади, хватит так орать... — пробурчал он, но без настоящего раздражения. Скорее по привычке, будто пытался сохранить лицо. Хотя внутри, возможно, уже дышал чуть ровнее. — Она ребёнок, Данте, — мягко сказал Нил, подойдя ближе и кладя руку сыну на плечо. — Дети и должны шуметь. Нил улыбнулся — по-настоящему, тепло, с той самой безусловной любовью, которой он умел любить. Улыбка, от которой даже самый закрытый человек мог почувствовать себя в безопасности. — Вы её балуете, — проворчал Данте, бросив на него короткий взгляд. Но взгляд этот задержался чуть дольше, чем обычно. Без колючести. Почти с укором… почти с благодарностью. — Конечно балуем, — фыркнул Эндрю, проходя мимо, ставя на стол последнюю тарелку. — Ты же не хочешь, чтобы она выросла такой же мрачной? Данте закатил глаза, но уголки губ всё же дрогнули. Он молча занял своё место за столом, будто не хотел признавать, как ему приятно быть здесь, с ними. Просто — за одним столом. Семьёй. Ади устроилась рядом, не отлипая от брата, и, довольная, взяла его за руку. — Ты потом будешь со мной играть? — прошептала она заговорщицки. Данте не ответил сразу. Потом тихо сказал: — Если не будешь опять коалой. Ади только хихикнула, а Нил с Эндрю переглянулись. Улыбнулись. Маленькими шагами, но Данте сам приближался. И сейчас, за этим столом, не было места прошлому. Только тёплый свет, запах ужина и тихая, растущая любовь.