Любовь и Холод

Холод был первым, что ощутил Субару, придя в себя. Не приятная прохлада — а пронизывающий, костный мороз, заставляющий зубы стучать в унисон с пульсацией в висках. Он открыл глаза. Над ним было небо, неестественно ясное и синее после ночного кошмара. Но воздух… воздух резал лёгкие кристалликами льда. Он поднялся на локти, тело отозвалось болью в ста местах. Руки были покрыты багровыми пятнами обморожения. Рем. Память ударила обухом. Он рванул головой в сторону. Она лежала в двух шагах, укрытая его же изодранным плащом. Её лицо было восково-бледным, синие волосы слиплись на лбу. Глаза закрыты. Она не двигалась. Но грудь… да, грудь чуть приподнималась. Слабо, едва заметно. С облегчением, смешанным с новым витком ужаса, он заметил Рам. Она сидела, обхватив колени, спиной к огромному, почерневшему корню поваленного дерева. Её взгляд был пуст и устремлён куда-то внутрь себя. Казалось, ещё немного — и она рассыпется в прах от истощения. И тогда он увидел Его. Айс стоял в двадцати метрах от них, на краю застывшего ручья, чьи воды теперь были похожи на глыбу грязного стекла. Он стоял неподвижно, спиной к ним, и смотрел в глубь леса. Его синяя мантия не шевелилась. Длинный, мощный акулий хвост лежал на искрящемся инеем мху. Он был источником этого холода. От него расходились круги, в которых трава хрустела под ногами, а воздух мерцал. Субару попытался встать. Ноги подкосились. Он снова рухнул на колени, издав хриплый стон. Звук, казалось, достиг ледяной фигуры. Айс медленно, почти механически повернул голову. Его глаза — пустые, светящиеся бирюзовым изнутри озёра — нашли Субару. Ни упрёка, ни интереса, ни жалости. Просто констатация факта: ты жив. — Спасибо, — выдохнул Субару, и слово повисло в морозном воздухе комом пара. — За то… что помог. Айс смотрел на него ещё несколько томительных секунд. — Я не помогал, — его голос донёсся не как звук, а как вибрация где-то в основании черепа, тихая и чёткая, как скрежет льдинок. — Я устранял угрозу для экосистемы этого леса. Вы были её частью. Субару проглотил ком в горле. — А… а теперь? Мы всё ещё угроза? Взгляд Айса скользнул мимо него, к Рем. В его пустых глазах что-то промелькнуло — не эмоция, а оценка, как учёный рассматривает нестабильный образец. — Теперь её состояние представляет потенциальный риск, — произнёс он ровно, без интонации. — Пока её сознание подавлено, а рог заглушён — вы в относительной безопасности. Если же она пробудится в искажённом состоянии… мне придётся принять меры. Сердце Субару упало. Принять меры. Это звучало как холодный, административный приговор. Они не были спасены. Их взяли под контроль. Рам, казалось, услышала это. Её взгляд сфокусировался. Она медленно, с нечеловеческим усилием подняла голову и уставилась на Айса. В её янтарных глазах вспыхнула не ярость, а холодная, смертельная ненависть. Но сил на слова или движение у неё не было. — Нам нужно в особняк, — прошептал Субару, больше себе. — Там Беатрис… может, она… — Ваш особняк, — перебил его Айс, снова глядя в лес, — единственное сооружение в радиусе дня пути, где сохранился действующий подземный ледник. Низкая температура может замедлить деградацию её рога. Доставить её туда — ваша задача. В таких условиях её состояние стабилизируется. И станет менее опасным. Это не было предложением помощи. Это был диагноз и предписание. Прагматичное и безжалостное. Он указывал им путь не для их спасения, а для локализации и контроля переменной в своём уравнении. Путь до особняка стал чистилищем. Субару, опираясь на древко сломанного меча, тащил за собой импровизированные носилки из плащей и веток, на которых лежала Рем. Рам шла рядом, шатаясь, её плечо иногда касалось его для опоры, но её взгляд был прикован к спине идущего впереди Айс. Он не шёл с ними. Он шёл параллельно. То появляясь между стволами, то ступая прямо по замёрзшей поверхности лесного озера, не оставляя следов. Он был тенью, призраком, незваным стражем их скорбной процессии. Однажды из чащи с рыком вывалился огр-магверь, промахнувшийся при ночной атаке. Субару замер, сердце уйдя в пятки. Рам слабо вскинула руку. Айс даже не обернулся. Под ногой у огра, с тихим шипением, вздыбился ледяной шип толщиной в бревно и пронзил тварь насквозь, подняв в воздух. Магверь задергался, затих и повис, как жуткий ледяной трофей. Айс продолжил идти, даже не замедлив шаг. Он не защищал их. Он устранял помехи на маршруте. Как инженер чистит механизм от сора. Когда сквозь редкие деревья показались знакомые крыши и шпили особняка Розваль, Субару ожидал облегчения. Его не было. На его месте было тяжёлое, свинцовое чувство. Они возвращались домой. Но дом этот теперь надо было делить с тишиной, что шла впереди них, с холодом, что сковывал землю под ногами, и с безглазым взглядом, который видел в Рем не человека, а нестабильный образец, требующий строгих условий содержания. Айс остановился на опушке, дав им пройти вперед к воротам. Он не собирался входить. Он просто наблюдал, скрестив руки на груди. Его миссия по «транспортировке и локализации угрозы» была почти завершена. Субару взглянул на особняк, на безжизненное лицо Рем, на бесстрастную фигуру ледяного духа, что спас и взял в плен их в один миг. И понял, что битва с магверями была только началом. Теперь начиналась настоящая война — война за её жизнь, за её рассудок, и за то, чтобы хрупкий мир в этих стенах не был разорван изнутри холодной логикой того, кто стоял у их порога.