Обратная дорога в Сеул

Вокруг — ни души. Маленькие одноэтажные дома тихо спят, огни в окнах давно погасли, и лишь несколько факелов, горящих по периметру поселения, освещают большое пространство. Тэхён застегивает толстовку под самое горло, думая, что надо было захватить с собой куртку — апрельские ночи в Тэгу прохладные, и ветер, пусть и не сильно, но кусает оголенную кожу. Под ногами хрустят мелкие ветки, Тэхён старается не создавать лишний шум, поэтому крадется аккуратно и постоянно оглядывается по сторонам. Мало кто знает, куда он уходит в такие дни, что приносит с собой и почему его отправляют на одиночные задания без какого-либо сопровождения. Но всё очень просто. У него важная задача. Он бы даже сказал, самая ценная: доставить в поселение несколько мешочков с целебными травами, которые можно перехватить только под покровом ночи, исключительно на нейтральной территории, вблизи рынка Яннёнси. Человек, с которым он встречается один раз в три недели, всегда приходит ровно в одиннадцать вечера на их постоянное место без посторонних людей. Эти условия поставлены не просто так. Никто не знает, что Минхо сотрудничает с их поселением, потому что у него личная выгода. Минхо приносит целебные травы, а взамен получает от Тэхёна аэрозоль от астмы, так необходимый для его дочери. Все остаются в выигрыше. Дойдя до больших железных ворот, Тэхён кивает дежурному — Ушик сегодня выглядит особо уставшим, это его, кажется, четвертая по счету ночь, — и тот подает беззвучный сигнал парню на вышке. Вахтовое сооружение прогибается под чужим весом, пока идет молчаливый обзор территории, и только когда Ушик видит поднятую ладонь в знак безопасности, разрешает открыть ворота. Раздается легкий скрип, и Тэхён, кивнув головой, выходит за пределы поселения. — У тебя полтора часа, — говорит в спину Ушик. — Если не вернешься к полуночи, отправлю за тобой пацанов. — Хорошо, — соглашается Тэхён. — Будь осторожен, — бросает Ушик на прощание перед тем, как закрыть ворота. Тэхён всегда осторожен. Но, тем не менее, каждый раз, когда он слышит эту фразу, его внутренности обдает холодом. Быть осторожным — легко. Сложно выжить, даже будучи осторожным. Поправив повязку на голове, благодаря которой его отросшие темные волосы не лезут в глаза, Тэхён достает пистолет из кармана куртки, проверяет, стоит ли оружие на предохранителе, и снова прячет его в тот же карман. За спиной — крепкий деревянный посох для драки, крепление которого тоже надежно застегнуто. Аэрозоль для Минхо лежит в небольшой поясной сумке. Можно идти. Поселение, в котором живет Тэхён, находится в отдаленном районе Тэгу: небольшие дома в свое время обнесли высоким забором, что позволило людям выжить во время всеобщей беды. Рынок же располагался на другой стороне реки. Сейчас торговые площади, конечно же, не работают так, как работали раньше, но люди в тех окрестностях тоже успели сохранить прежний уклад. Близлежащие поселения ходят к ним, чтобы пополнять свои запасы одежды или других бытовых нужд, но те, кто присвоил себе территорию, просят слишком много в качестве платы. Постоянный оброк. Обдираловка. Не у всех есть чем платить, да и не всем хочется, поэтому можно найти другие решения. Например, завести полезные знакомства и обмениваться необходимым за спиной у хозяина рынка, как и делает Тэхён. Он идет размеренным шагом. Небольшая тропинка усыпана гравием, по обе стороны стелется зеленая трава, а деревья вдали медленно колышутся на ветру. Спокойно. Даже слишком для этого времени, поэтому Тэхён постоянно смотрит по сторонам и прищуривается, чтобы заметить малейшее движение. Обычно, когда он отправляется на это задание, всё проходит без осложнений. Оружие приходилось использовать от силы раза четыре, и то не пистолет, а только лишь посох, поэтому волнения сильного нет. Но Тэхён всё равно держит ухо востро, такова его нынешняя жизнь. Расслабишься — значит, сдохнешь. Дорога до бывшего рынка Яннёнси занимает у него полчаса. Туда он добирается без приключений, как обычно сообщает по рации, что на месте, и слышит облегченное «хорошо» от Ушика, который напоминает ему на всякий случай идти обратно тем же путем. Минхо опаздывает на четыре минуты. Тэхён стоит возле заброшенного автомобиля: деревья окружают его плотным кольцом, река тихо шумит за спиной, скрываясь за лесной полосой, и когда сбоку слышится звук подъезжающего велосипеда, он выдыхает. Отходить от плана не хочется, а любое опоздание так или иначе влияет на алгоритм. — Ты опоздал, — сухо бросает Тэхён, глядя на запыхавшегося парня. — Больше так не делай. — Ну прости, — выдыхает Минхо, слезая с велосипеда. — Сегодня было особо трудно выбраться с территории рынка. Дежурного поменяли в последний момент. — Думаешь, они заподозрили? — Тэхён щурится и на всякий случай оглядывается по сторонам, крепче сжимая рукоять пистолета в кармане. — За тобой никто не следил? — Нет, это исключено, — машет головой Минхо. — Я нашел новую лазейку, уходил через нее. — Уверен? — На все сто процентов. — В наше время даже ста процентов бывает мало, — Тэхён не может отделаться от чувства тревоги, но собирается с духом и кивает на велосипед. — Ты привез? — Конечно же. Ты прикалываешься? — Минхо достает из внутреннего кармана четыре небольших мешочка, аромат от которых моментально бьет в нос. — Иначе зачем бы я так рисковал? Захватил с собой пачку антибиотиков, подумал, что будет неплохо тебя лично отблагодарить. Тэхён, в свою очередь, открывает поясную сумку и вытаскивает оттуда белую коробочку с Эуфиллином. Найти сейчас аэрозоль от астмы — сродни чуду, и Тэхён согласен побыть этим чудом один раз в три недели, тем более если его за это будут благодарить лишней упаковкой с антибиотиками. Всё равно в их поселении нет астматиков, а последний, у кого она была, умер и оставил после себя несколько коробок с лекарством. Запасливый был мужик. Теперь это работает им на руку. — Держи, — он протягивает аэрозоль и забирает из рук Минхо свой товар, — вам хотя бы хватает этого на три недели? Не то чтобы Тэхён переживал за чужого ребенка, но, да, он действительно переживает. Потому что болеть в их ситуации — гиблое дело, а болеть постоянно, хронически, так вообще прямая дорога на тот свет. Дети не заслуживают такой жизни. Никто не заслуживает такой жизни, но дети — особенно. Они пришли в этот мир быть счастливыми, наслаждаться детством, любить, дарить тепло и заботу, а что получают в итоге? Кошмар, в котором приходится выживать. — Если нужно, я могу в следующий раз принести два баллончика, — заканчивает он. — Нет, всё в порядке, — Минхо смущенно почесывает шею, — хотя, конечно, я бы не отказался от запасной упаковки, мало ли, что может случиться, так что… — Мало ли, что может случиться, — усмехнувшись, повторяет Тэхён. — Ты же понимаешь, о чем я. Да и ты сам предложил. Без обид. — Какие обиды, если мы в любой момент можем сдохнуть, — сухо бросает Тэхён, соглашаясь с тем, что эти встречи рано или поздно могут закончиться, а болезнь останется навсегда. Он протягивает руку, чтобы попрощаться. — Я принесу запасной баллончик в следующий раз. — Через три недели, это же место и время, — кивает Минхо и, пожав протянутую ладонь, не теряет времени: садится на велосипед и уезжает в том же направлении. Тэхён смотрит вслед удаляющейся фигуре и ловит себя на мысли, что переживает за Минхо. Как он доберется до рынка, как пройдет мимо дежурных, чтобы его не заметили, как скроет факт недостачи целебных трав, из которых бабушка в их поселении делает лекарства от простуды, ангины и болей в суставах. Так они экономят на таблетках, которые лежат в хранилище на крайний случай. Так они выживают. И тот факт, выживет ли Минхо, помогая им в этом деле, волнует Тэхёна уже не первый месяц. Они с Минхо не близки, они не друзья и даже не хорошие знакомые, но Тэхён просто думает о его безопасности, потому что, наверное, устал от одиночества. Единственный близкий человек, который у него остался, сейчас где-то в Сеуле, и хорошо, если жив. От мысли, что Чимина больше не существует, хочется выть, однако, Тэхён уже научен опытом. Он отвлекается на посторонние мысли, стараясь не думать о друзьях, которых нет рядом. Стараясь вообще не думать о людях, не подпускать их близко к себе, не раскрывать им свою душу и не делиться проблемами. Тэхён остается поодаль. Живет на территории поселения, потому что ему помогают и потому что родители, к которым он приехал десять месяцев назад, жили недалеко от железных ворот. Тэхён холоден к окружающим, но, тем не менее, думает о людях, таких, как Минхо, лишь бы не оставаться одиноким внутри. Там и без того пусто. Убедившись, что опасности нет, он идет в сторону поселения той же тропой, заранее сообщив Ушику по рации, что всё хорошо и он возвращается. Дорога такая же темная, на часах почти половина двенадцатого ночи, а мешочки с целебными травами согревают карман. Бабушка будет рада, что Тэхён добыл новый запас. Она сделает нужные смеси, разольет их по формочкам, какие-то заморозит, а какие-то отнесет нуждающимся. У мистера Дугласа постоянно болит поясница, а запас обезболивающих не только ограничен, но и сами таблетки вызывают, увы, привыкание, поэтому бабушкина смесь для него, как спасение. Отпускает быстро и эффект длится всю ночь, позволяя ему хорошенько поспать. Тэхён может гордиться собой. Он, можно сказать, охраняет чужой сон, в то время как о своем позаботиться не спешит. До железных ворот остается буквально один километр. Минут десять, и Тэхён будет в поселении, ляжет в свою холодную кровать и накроется с головой одеялом, чтобы спрятаться в импровизированном домике от постороннего шума и насущных проблем. Он уже представляет, с каким удовольствием положит голову на подушку, когда за спиной раздается шорох, повторяющийся каждые две секунды. Шаги. Это шаги, причем медленные, шаркающие по траве, и присуще они только одному существу. Неживому. Тэхён напрягается. Быстро достает из-за спины деревянный посох, не желая использовать пистолет и наводить много шума, а затем резко поворачивается и вглядывается в темноту. Сердце бешено бьется. За четырнадцать месяцев этого хаоса Тэхён всё никак не привык убивать. Он делает это хорошо, не моргнув даже глазом, но это не значит, что внутри его не сковывает ледяной страх. Каждый раз. Каждый гребаный раз, когда к нему приближается дохлое тело, прогнившее, изуродованное временем или другими людьми, Тэхёна накрывает легкая паника. Это длится недолго. Разум защищает его, одергивает, помогает сосредоточиться, однако первые секунды всегда одинаковые. Всегда с привкусом крови на кончике языка. Тэхён обращается в слух, он весь внимание и, присмотревшись, находит источник шума. Руки крепче сжимают рукоять посоха, когда из-за деревьев показывается мертвяк. Он идет медленно, и по идее Тэхён может убежать, ему не составит труда, но оставлять здесь тело, которое рано или поздно добредет до поселения — рискованно. Драться с ним — тоже, только Тэхён всегда выбирает второй вариант. Он не уснет, если будет знать, что рядом с воротами шатается зомби. — Ну же, — шепчет Тэхён, следя за ним и просчитывая траекторию, — иди ко мне, вонючий кусок дерьма. Дохляк, завидев цель, двигается быстрее, и Тэхён заносит посох вбок, чтобы замахнуться и ударить точно по голове. Пульс отзывается в горле. Капелька пота стекает по виску, и мозг непрерывно считывает информацию. Сейчас, еще две секунды, пригнись, упрись пятками в землю и найди прочную опору. Давай. Тэхён бьет с размаху. Посох разрезает воздух со свистом и прилетает концом четко в голову, разбивая мягкий от гниения череп. Одно движение. Один удар. Мертвяк падает навзничь, и темнота скрывает от Тэхёна мерзкую картину, которая у неподготовленного человека вызовет тошноту. Он только замечает, что это, по всей видимости, была женщина, потому что на ней длинное платье, разорванное на куски, и что-то, похожее на кофту. Тело не двигается. Тэхён для верности подходит чуть ближе, наклоняется, чтобы проверить, и не находит признаков жизни. Хотя это существо и раньше нельзя было назвать живым, но все привыкли считать их таковыми, пока они окончательно не подохнут. Окончательно. Да уж, кому-то было суждено прожить только одну жизнь, а тем, кто не умер четырнадцать месяцев назад, пришлось проживать целых две. Вздохнув, Тэхён выпрямляется и прячет посох за спину, просовывая в специальные кожаные ремни. Вокруг никого нет, до ворот по-прежнему десять минут, поэтому Тэхён, не теряя времени, спешит вернуться назад. Он подает знак дежурному, два раза мигая фонариком, и его запускают без лишнего промедления. — Чую запах дерьма, — морщится Ушик, подходя к нему ближе. — Ты что, успел какого-то убить? — Да, попался один по дороге назад, — спокойно отвечает Тэхён, как будто ничего не случилось. — Ты не ранен? — слышится обеспокоенный голос. — Помощь тебе не нужна? Ушик протягивает руку и щупает его предплечье, а Тэхёну хочется поморщиться от прикосновения. Они с Ушиком общаются близко. Ближе, чем с кем-либо в поселении, но между ними ничего нет, кроме взаимной дрочки по воскресеньям. Так, выпустить пар, расслабиться и идти дальше: один — на дежурство, а второй — помогать бабушке с травами. Один — искать встречи не только по воскресеньям, а второй — избегать их под любым предлогом. Они даже не целуются. Тэхён не позволяет. Потому что любить в их мире запрещено. Это слабость. Это явная уязвимость, и Тэхён не собирается впускать кого-то к себе в душу, лишь бы избежать одиночества. Одиночество в их мире как раз-таки не под запретом. — Я в порядке, — говорит Тэхён, одергивая руку, — не стоит переживать. — Хорошо, — Ушик всё понимает. В его глазах, обрамленных густыми ресницами, отражается не только свет от фонарей, но и разочарование. В очередной раз. — Ты скажи, если что-то понадобится. — Ты же знаешь меня, — улыбается Тэхён и снимает черную повязку с головы, чтобы взъерошить волосы одной рукой и почувствовать облегчение. — Я скажу, если нужно. Не скажет. И Ушик это знает, просто молчит, потому что разговаривать с Тэхёном бессмысленно. — Конечно, — соглашается только для вида. — Иди, ложись спать. Завтра у нас вылазка за ревизией. Тэхён кивает и, улыбнувшись, тоже только для вида, возвращается в свое убежище. Здесь уютно. Каждый сантиметр знаком настолько, что можно найти любую нужную вещь даже с закрытыми глазами. Здесь никого нет. Стены хранят тишину, окна забиты досками для безопасности во время сна, дверь закрывается на засов. Минимум стекла вокруг, максимум спрятанного по углам оружия. Запасы продуктов в шкафчиках, запас пресной воды, лекарства и чистое постельное белье. По сути, это всё, что нужно сейчас для выживания. Ну, еще и человек рядом, под боком, хотя бы для поддержания внутреннего тепла, но Тэхён здесь и один как-то справляется. Можно и без этого обойтись, главное закрыться на все замки и спать подальше от окон. А еще пистолет под подушкой и посох возле правой руки, чтобы быстро схватить и быть наготове. Чтобы быстро уйти, потому что это место — не его настоящий дом и никогда им не был. Если потребуется, Тэхён свалит и не задумается о том, правильно ли он поступил. Потому что это — не его дом. А в том месте, которое он так долго называл своим домом, его больше никто не ждет.

***

Когда по ту сторону входной двери раздается два коротких удара, Тэхён уже не спит. Он и так просыпается рано, когда солнце только-только показывается на горизонте, а если им предстоит вылазка за ворота, то и вовсе встает ни свет ни заря. За то время, пока к нему не приходит Ушик, он успевает умыться, быстро перекусить тем, что осталось от вчерашнего ужина, если консервы можно назвать таковыми, и накинуть на плечи ветровку. Сегодня он предпочитает утеплиться, потому что неизвестно, как долго они прошляются по соседним складам. У них закончились семена, нужно бы заглянуть в дома возле реки. Там часто вели хозяйство престарелые парочки, а это значит, что могли остаться запасы в тех местах, куда еще не добрались такие же ушлые, как Тэхён и остальная компания. Еще не помешало бы оружие, его осталось крайне мало, и теплая одежда. На рынок идти не хочется, там нужно платить, поэтому будут искать по округе. На самом деле Тэхён знает, где можно разжиться пуховыми одеялами, матрасами и свитерами, даже, возможно, семенами, но не говорит никому. Потому что в то место он не пойдет. Никому про это место не скажет и двери в тот дом не откроет. Исключено. Никто не ходит в ту сторону по доброй воле, потому что это слишком опасно, и Тэхён не собирается их переубеждать. Он кладет в карман пистолет, цепляет за спину посох, проверяя кожаные ремни, и надевает повязку на голову. Пора бы постричься, а то волосы уже лезут в глаза, но времени нет, да и лень, если честно, это ведь надо кого-то подпустить к своей шевелюре и дать в руки острые ножницы. Лучше он сам. Когда-нибудь. Непременно. Ушик встречает его короткой улыбкой и похлопыванием по плечу. Сегодня суббота. Тепло, несмотря на раннее утро, и солнце уже роняет оранжевый свет на дома и теплицы. Тэхён осматривается, кивает в знак приветствия ребятам, ждущим его на тротуаре, и проходит мимо Ушика, не улыбаясь в ответ. А что он хочет от него в такой важный момент? Нужно сосредоточиться на задании, а не сыпать тут улыбки направо и налево, как будто это как-то поможет им остаться в живых. Наверное, Тэхён таким образом оправдывает свое нежелание сближаться с человеком, который испытывает к нему какие-то чувства, но кто его будет в таком упрекать? Он имеет право не влюбляться в Ушика, и пользуется им по полной. — Как спалось? — спрашивает Ушик, следуя за ним по пятам. Шапка бини скрывает его волосы и оголяет лоб, отчего он кажется моложе своих лет. — Кошмары сегодня не снились? Тэхён напрягается, когда слышит такой личный вопрос. Он уже тысячу раз пожалел, что однажды, после оргазма, имел глупость сказать, что уже на протяжении полугода видит кошмары, от которых никак не может отделаться. Они одинаковые. Там всегда есть три человека и темный тоннель, а по другую сторону от него, на выходе, постоянно одна и та же картина — разрушенный мост. Тэхён прыгает с него, чтобы спастись, но спасение не находит. И так раз за разом, сон за сном. — Нет, сегодня спал без кошмаров, — врет он, потому что да, снова и снова один и тот же сценарий, не желающий изменяться. — На удивление спал как убитый. — Сейчас даже убитые не спят, чтобы ты знал, — усмехается Ушик, роняя, как он думает, очень смешную шутку. Тэхён косится на него мимолетом, решив, что не будет его огорчать и рассказывать горькую правду о скверном чувстве юмора. Вместо этого он дергает уголком губ. С Ушика достаточно. — Вы взяли с собой несколько мешков? — Тэхён подходит к машине и дергает на себя ручку пассажирской двери. — Хочу набрать песка, Дахён попросила. — Да, бросили в багажник, — кивает Ушик, пока двое других парней рассаживаются по местам. Они занимают задние сиденья, как и обычно. — Куда ей столько, мы вроде в прошлый раз четыре мешка привозили. — Надо в теплицу, — коротко отвечает Тэхён, не желая мусолить бесполезную тему. Если Дахён попросила, значит они привезут. Так работает сотрудничество в их поселении: тот, кто отвечает за определенную задачу или зону, говорит о своих нуждах, и другие ему помогают. — Оружие тоже взяли? — Два ствола и меч, — отчитывается Минхёк, надевая кепку козырьком назад. Он смешно улыбается, показывая свои кривые передние зубы, и поднимает два больших пальца вверх. — Мы при полном параде, капитан. «Не капитан я тебе», — хочется плюнуть в ответ, но Тэхён решает держать язык за зубами. Вообще, это отличное правило: молчи, если не хочешь проблем. И Тэхён ему следует беспрекословно. Он не понимает, почему его вдруг нарекли капитаном в этих коротких и, чаще всего, бесполезных вылазках, однако тему не развивает, потому что правило, помните? Лучше он помолчит, иначе, начав говорить, уже не заткнется. — Ладно, выдвигаемся, — кивает Тэхён и, сняв посох, садится на переднее пассажирское кресло. Он кладет палку между сиденьями, не выпуская её из рук, и дожидается, пока Ушик заведет мотор. Непонятная тревога медленно отпускает. Минхёк и рядом сидящий Сану перешептываются о чем-то своем, тихо смеются и устраиваются поудобней, пока Ушик плавно выезжает с парковочного места. Они всегда выбираются одним и тем же составом, вчетвером, взяв на себя обязательства по обходу ближайших складов. Как только они будут уверены, что там больше ничего полезного нет, двинутся дальше — к реке и разрушенному мосту, чтобы разведать обстановку в отдаленных районах. Железные ворота открываются, и машина, скрипя тормозными колодками, выезжает за пределы поселения. Старенький джип на дизельном топливе подготовлен к таким поездкам лучше, чем люди, сидящие в нем. Вместо стекол в окнах — припаянная железная сетка, на бампере несколько заточенных кольев, прикрученных намертво, в багажнике — палатки и небольшая канистра с топливом на всякий случай, если вдруг придется застрять на всю ночь. Машин, которые по-прежнему на ходу, вокруг почти не осталось: либо разрушены, либо сломаны, либо изъедены ржавчиной, — поэтому старичка своего, пусть и скрипучего, Ушик бережет с особенным трепетом. Находит для него топливо у ребят, которые успели прибрать к рукам основную часть городских запасов, там же находит запчасти и моторное масло. Вообще, для города, который разрушен после сильнейшего вируса, Тэгу хорошо сохранил торговые связи. Наверное, всё потому, что люди здесь привыкли запасаться впрок, привыкли жить небольшими диаспорами и не поддались всеобщей панике, когда волна из Сеула начала распространяться на более мелкие города. Тэгу сохранил хоть какую-то систему прошлой жизни, и Тэхёну нравится это. Можно представить, что ничего страшного не произошло, хотя, на самом деле, нет больше жизни — ни прошлой, ни настоящей. Пока машина едет по дороге, объезжая валяющиеся коряги, спящие вечным сном трупы и ветки деревьев, Тэхён смотрит на ровную гладь горизонта и думает о том, что ему неебически повезло. Он жив, в отличие от тех, кто лежит на обочине. Он сыт, потому что у него есть возможность питаться свежими овощами и блевотными консервами. Он одет, потому что не пришлось продавать шмотки за три куска курицы. Он психически нестабилен, хотя это не про везение, но кто сейчас может похвастаться хоть какой-то стабильностью, в конце-то концов? Зато он здоров, по крайней мере, физически, и этого достаточно на данный момент. Тэхён откидывает назад голову и тяжело вздыхает. Херня всё это, конечно, и здоровье его, и сытость, и шмотки, потому что внутри пустота, съедающая с потрохами. Лучше бы Тэхён вообще сюда не приезжал. Нужно было остаться в Сеуле, с лучшим другом, Чимином, послушать его, когда тот сказал, что поездка к родителям не принесет ему ничего хорошего. Чимин оказался прав — поездка ничего хорошего не принесла. Тэхён наворотил кучу дел, остался один, с дырой в сердце и огромным чувством вины, без друзей, без Чимина и без Сеула. Зато с посохом за спиной и умением размозжить палкой череп. Какая удача. — Ты в порядке? — Ушик задает свой стандартный вопрос, когда видит, что Тэхён уходит глубоко в свои мысли. — Мы всё еще можем вернуться. — С чего это вдруг? — он поворачивает голову, чтобы поймать на себе обеспокоенный взгляд. — Разве у нас какие-то проблемы? — А у нас их нет? — поднимает брови Ушик, поглядывая на дорогу. — Не могу понять, о чем ты. — О нас, — словно для дурака поясняет Ушик. А Тэхён по-прежнему не понимает. Хмурится, смотрит на него пристально, с вопросом, потому что… Какого хрена вообще? Это из-за того, что завтра на календаре воскресенье? — Нет никаких «нас», — говорит на всякий случай Тэхён, покосившись на ребят, сидящих позади, — есть только наша команда, и у нашей команды всё хорошо. Я не вижу проблем. — Вот и отлично, — широко, но фальшиво улыбается Ушик. Да уж, угораздило же Тэхёна вляпаться в это дерьмо. Как будто ему всего остального было недостаточно. Они же договорились на берегу, что их ничего не будет связывать, кроме взаимного удовлетворения. Тэхён сразу сказал, что не ищет серьезных отношений, не в его интересах заходить дальше, чем обычная дрочка, но нет же… Ушик последние три недели выносит ему мозг подобной херней. Так хочется сбежать. Уйти к дому родителей, куда уходит периодически, сидеть там, слушать природу и чужое дыхание, пока солнце не сядет за горизонт. Потом считать звезды, сжимая рукоять пистолета, и снова не выстрелить, сохранив прежнее количество пуль. Когда-нибудь он и правда сбежит. Только, увы, не сегодня. Отвернувшись к окну, Тэхён всю оставшуюся дорогу молчит и наблюдает за меняющейся картиной: деревья, заброшенные дома, деревья, деревья, дома, холмы и, наконец-то, одноэтажные склады с купольной, закругленной крышей. Ушик останавливает машину возле одного из них — поблизости не видно других охотников за провизией, — и глушит мотор. Тэхён оглядывается, внимательно осматривает окрестности, чтобы убедиться, не придут ли зараженные на шум двигателя. Они сидят так минут пять, учитывая, что большинство зараженных, если они не первой свежести, передвигаются медленно, и только потом открывают двери. Тэхён крепче сжимает посох в руках, держа его наготове. Солнце припекает спину через темную ткань ветровки, ветер прячется в волосах, а пульс ускоряется, выбрасывая в кровь дозу адреналина. Тэхён напрягается — нутром чувствует какую-то странную опасность, словно она витает где-то в воздухе, над его головой. Но зараженные не появляются. Тишина. Наверное, он просто не выспался, перенервничал, или за него говорит опыт, потому что все предыдущие разы им приходилось зачищать территорию. Кивнув остальным ребятам, Тэхён собирает их возле себя, чтобы сфокусировать внимание. Нужно распределиться. По строению склад напоминает ангар со множеством железных стеллажей: там и банки с красками, и лопаты, и садовая мебель. Раньше эти склады принадлежали большому гипермаркету, который располагается на въезде в город, и многие выжившие сюда попросту не добрались, разнося по мелочи исключительно сам магазин. Только люди с окраины, живущие на другой стороне реки, такие, как Тэхён или хозяин рынка Яннёнси, знают об их существовании. Последние редко сюда приезжают, осознавая, что здесь много зараженных, а мост разрушен и не выдержит большую машину, да и за рекой много своих богатых на добычу мест. Одиночки забредают сюда гораздо чаще: через склады пролегает старая дорога в Пусан, но такие много не унесут. Так и выходит, что пополнять запасы приезжают люди Тэхёна и еще несколько групп, с которыми случаются стычки. Сегодня же вокруг тишина, а несколько свежих тел, лежащих на тротуаре, говорят о том, что здесь уже кто-то до них побывал. Тэхён точно помнит, что два дня назад двери на последний склад были заперты на засов, а на воротах не висело дохлое тело. — Черт, — он кривит губы и осматривается еще раз, уже внимательней, прищуриваясь и останавливая взгляд на каждой детали. — Возможно, мы здесь не одни. — Почему ты так думаешь? — хмурится Ушик, подойдя к нему. Он держит ружье наготове, как и другие ребята. — Потому что я закрывал последний склад, чтобы понимать, в какие дни здесь бывают люди с окраины, — он кивает на последнее здание. — Мы с ними не пересекались в последнее время, а запасов становится всё меньше. Наверное, они вычислили наш график и приезжают, когда нас нет. — Естественно, — усмехается Сану, остановившись позади, чтобы прикрыть спину, — они ведь не хотят, чтобы их люди снова полегли от наших рук. В тот раз мы положили троих. — Четверых, — поправляет Минхёк, — или мой вклад не считается? — Ну, если учитывать, что ты обоссал одного из мертвяков, то, конечно, это был очень весомый вклад, — Сану одаривает его презрительным взглядом. — Я его убил, — как-то хмуро отзывается тот. — Ага, после того, как он сдох. — Хватит вам, — перебивает Тэхён. Эти препирания ему совершенно неинтересны. — Переключите всё свое внимание в нужное русло. Давайте, — он легонько толкает Минхёка в спину. — Ты и Сану проверяете дальний склад, который открыт. В прошлый раз я припрятал там банки с краской и мешки с цементом. Найдите, если никто не забрал. Справа, в углу, за велосипедными колесами. — Это те, которые мы в прошлый раз увезти не смогли? — уточняет Сану. — Да, те самые. — Тэхён поворачивается к Ушику и добавляет: — А мы проверим этот, — и показывает на склад, что ближе к ним. — Там могут быть семена и униформа. Заберем, что найдем, если еще не утащили. — Люди еще не привыкли воровать, — Ушик закидывает ружье на плечо, — поэтому много с собой не уносят. Думаю, всё лежит на местах. — Когда-нибудь это место найдут остальные, кто не относится к Тэгу или нашим окрестностям, и тогда нам точно ничего не останется, — Тэхён, махнув в сторону дальнего склада, отправляет тем самым ребят, а сам, взглянув на Ушика украдкой, выдвигается к ближнему складу. Его шаги уверенные, ладонь крепко сжимает посох, а спину прикрывает надежный человек. — Будь внимателен, — говорит на всякий случай, обернувшись через плечо. Да, как бы то ни было, он всё равно переживает за Ушика и не хочет применять на нем свое оружие, когда того потребует ситуация. Тэхён не хочет его смерти, вокруг и так достаточно мертвых. Они осторожно заходят на склад. Зараженных не видно, посторонних, вроде бы, тоже, и только ножки железных стеллажей издают мерзкий звук, поскрипывая от скуки. Тэхён находит взглядом разбросанные по полу вещи, среди них фартуки и зеленая униформа, которая подойдет дежурным на вахте и садоводам, работающим в теплицах, и решает в первую очередь забрать это. Рядом с вещами лежат несколько ведер, их Тэхён тоже прихватывает, и в углу замечает коробочку с семенами. Подойдя к ней, одной рукой он придерживает найденное барахло, второй вытаскивает из-под завалов свою драгоценность. Маленькие пакетики с семенами цветов, помидоров и перца приятно греют ладонь. И если цветы только для красоты и чтобы радовать глаз, то вот овощи — первая необходимость. Урожай для них — вопрос выживания, закончится этот год, нужно будет думать, что сажать на следующий, поэтому семена почти на вес золота, как и лекарства. Тэхён прячет их во внутренний карман ветровки, оборачивается, убеждаясь, что Ушик забирает с железных полок контейнеры с какими-то инструментами, и уходит в дальний угол. Там, в темноте, можно разглядеть запертую дверь в служебное помещение, которая с этой стороны завалена стульями и чемоданами. Наверное, там обитает зараженный, иначе какой смысл устраивать баррикады. Тэхён прислушивается — тишина. Никакого движения или звуков, но всё равно решает не разбирать завалы, потому что среди них пустые чемоданы, которые не представляют никакой ценности, а стульев у них и так достаточно. Единственное, его мучает любопытство, вдруг в этой комнате есть что-то ценное. Возможно, лекарства или еще немного семян. Когда Тэхён все-таки принимает решение разобрать сваленные в кучу вещи и подозвать Ушика на помощь, снаружи раздается до боли знакомый шум. Выстрел. За первым слышится и второй, поэтому Тэхён, не раздумывая, срывается к выходу. Он бросает всё, что успел собрать, догоняет Ушика и выскакивает на улицу. Взгляд цепляется за убегающего парня, который скрывается за производственным помещением напротив складов. — Все целы? — кричит Тэхён остальным ребятам, быстро подоспевшим на шум. — Да, мы не стреляли, — отзывается Минхёк. — Там двое зараженных лежат возле дальнего склада, мы их не видели. Наверное, были у нас за спиной. Странно. Кто-то спас парням жизнь? — Это одиночка, — говорит Сану, не находя взглядом кого-то еще. — К пустырю побежал. — Нужно проверить, — выдыхает Тэхён и срывается на бег. — Эй, ты куда? — доносится в спину обеспокоенный голос Ушика. — Залезай в машину! — Заберите всё необходимое, — Тэхён останавливается, чтобы отдать указания, хотя он по-прежнему не капитан. — Сейчас сбегутся зараженные, поднимите вещи, которые я нашел. Там униформа. — Вот именно, сейчас сбегутся зараженные, куда ты собрался? — поддерживает позицию Минхёк, не забывая поглядывать по сторонам. — Хрен с этим одиночкой, зачем он тебе сдался? — Здесь что-то не так, — коротко отвечает Тэхён. — Дайте мне пять минут. И бежит. Пульс стучит в висках, сердце застревает в горле, и то чувство тревоги, которое нависало над ним в момент, когда они приехали сюда, вновь возвращается. Это странно — Тэхён не может объяснить, почему хочет догнать чужака, который убил двух зараженных и, возможно, спас жизнь его пацанам, а потом трусливо удрал. Он не может объяснить, почему его тянет к сложностям и опасностям. Почему он ищет проблем, почему хочет увидеть человека, который потратил две пули на незнакомых ребят. Ведь если они были за спиной у Минхёка и Сану, этот чужак прекрасно знал, куда тратит драгоценный свинец. В пустоту. Почему? Почему убежал? Почему был здесь, а главное — с кем? Будет ли следить за их машиной? Выживет ли вообще? Тэхён бежит по узкой тропинке. Слева от него — кирпичная стена производственного помещения, полностью разрушенного изнутри и совершенно для них бесполезного, а справа — решетчатый забор с колючей проволокой, за которым — пустырь. Здание длинное, Тэхён достигает его конца примерно через минуту, и картина, представшая перед его глазами, застает врасплох. Дуло пистолета. Дуло пистолета, направленное на него. Тэхён, резко остановившись, поднимает руки вверх, в одной из которой крепко зажат посох. Он не выпустит свое оружие даже под угрозой смерти. Дыхание замирает. — Зачем ты бежишь за мной? — спрашивает парнишка, на вид лет двадцати. Часть его лица прикрывает черная панама, из-за которой сложно разглядеть что-либо, кроме аккуратного носа и пухлых губ. — А зачем убегаешь? — усмехнувшись, задает встречный вопрос Тэхён. Странно. Всё ещё странно, потому что Тэхён не чувствует исходящей от него опасности, ну, если не считать направленный на голову пистолет. То ли хватка у парня слабая и неуверенная, оружие он держит так, словно до сегодняшнего дня в глаза его прежде не видел. То ли голос дрожащий. Но что-то вселяет в Тэхёна сомнения. Не убьет. — Ты всегда задаешь тупые вопросы или только когда тебе хотят прострелить череп? — не теряется тот. — А ты всегда тратишь на незнакомых людей свои пули? Тэхён, пока есть возможность, рассматривает чужака. Синяя рубашка, надетая поверх футболки, рваная в нескольких местах. Спортивное трико испачкано на коленях, чуть выше виден след крови, и это точно его кровь, потому что пятно становится больше. Твою мать. — Тебя укусили? — внутри Тэхёна всё холодеет. — Что? Он кивает на бедро и делает осторожный шаг назад. — Твое бедро. Там рана кровоточит. Парень быстро переводит взгляд на штанину, не опуская пистолет, а потом снова возвращает взгляд на Тэхёна. — Ерунда, меня не кусали, — отвечает, а у самого голос срывается. — Просто дай мне уйти. — Это пулевое? — не унимается Тэхён. — Это просто царапина, чё ты до меня докопался? — парень начинает нервничать и крепче сжимает рукоять пистолета. — Иди к своим парням, а я сяду в машину и уеду. Убивать вас я не собирался, просто хотел пополнить запасы еды и уйти. — Ты зараженных убил, — Тэхён опускает руки, понимая, что вряд ли его пристрелят. — Да, они были прямо у них за спиной, могли укусить. — Тогда зачем убегал, если помог? — Издеваешься? — хмыкает парень. — Вас там сколько? Шестеро? Или человек пять? Кто бы меня спрашивал, когда услышал выстрелы. Прилетело бы без разбора, поэтому я просто решил убежать. — Мы не убиваем только потому, что у тебя в руках пистолет, — хмурится Тэхён и упирается посохом в землю. — Тем более если стреляют не в нас, а в зараженных. — До этого никто не был так разборчив, как вы, — морщится тот. — У меня пистолет, выстрелы есть, значит, можно стрелять в ответ, вот и всё. Хватит мне зубы заговаривать, дай мне уйти. Тэхён вздыхает и, расслабившись, поправляет повязку, которая то и дело норовит слезть на глаза. Надо в следующий раз повязать бандану, с ней гораздо удобней. — У тебя нога кровоточит, — кивает он на пятно. — Можешь пойти с нами, обработаем рану и дадим немного еды. Иначе загнешься. — Меня не нужно спасать. Пистолет парень так и не опускает. — Услуга за услугу, — пожимает плечами Тэхён, а потом, резко пригнувшись, подается вперед и взмахивает посохом, разрезая воздух. Парень вздрагивает от неожиданности, но не стреляет, потому что рядом с ним, под правой рукой, на землю падает тело. Горло мертвяка проткнуто деревянной палкой, и Тэхён, распрямившись, заканчивает начатое, пробив тем же концом и голову. — Уверен, что тебя не нужно спасать? — он поднимает взгляд на ошарашенного парня, и теперь, вблизи, можно увидеть его округлившиеся от страха глаза. Красивые. — А то я могу, если захочешь. Пистолет опусти. Тэхён кивает на оружие, которое до сих пор зажато в дрожащей руке. Парень, помешкав секунду, все-таки его опускает и проводит ладонью по вспотевшему лбу. Он сразу кажется таким маленьким и беззащитным, у Тэхёна сердце ёкает от понимания, что на его голову упала еще одна причина для беспокойства. Ну как можно оставить здесь этого парнишку, у которого, кажется, порез на ноге и такой искренний испуг в глазах? А если учитывать, что он Минхёку и Сану жизнь спас, то вопросы вообще отпадают. Вот, что недавно чувствовал Тэхён. Интуиция подсказывала ему, что нечто подобное произойдет, и нужно будет принять решение: да или нет. При взгляде на этого парня тревожность отступает, словно на горизонте зарождается новая цель — помочь тому, кто в помощи очень нуждается. Как будто дочери Минхо ему недостаточно. — Тебе не стоит бояться, — успокаивает Тэхён и, наклонив голову, пытается заглянуть под панаму. — А мне? — Что тебе? — хмурится тот. — Мне стоит бояться? — Только если захочешь мне навредить. Тэхён усмехается. — Тогда мне чертовски повезло, — пожимает плечами он, — вредить тебе я не собираюсь. — Значит, останешься жив, — подыгрывает парень и немного приподнимает переднюю часть панамы, открывая лицо. Да, точно, красивый. — Меня Чонгук зовут. — Тэхён, — пожимает протянутую ладонь, внимательно разглядывая чужую внешность. — Ты уверен, что я вам не помешаю? — Чонгук смущенно потирает шею рукой, в которой зажат пистолет. — Мне бы только поесть и ночь переждать, а потом я уйду. Взамен у меня есть вода и немного топлива. — Ты на машине? — Тэхён, нахмурившись, оглядывается, и только сейчас замечает припаркованный в нескольких метрах от них Роско. — Ого! Где ты его раздобыл? — Джип? — Чонгук оборачивается через плечо. — Да так, в Сеуле нашел, на окраине. От услышанного Тэхён замирает. Сеул. Он и не думал встретить кого-то оттуда. — Тебе определенно нужно помочь, — переключает внимание на раненую ногу, чтобы отвлечь себя от болезненной темы. — Пошли в твою машину, я сяду за руль. — Нет, никто не сядет за руль, кроме меня, — машет головой тот. — Тебя укусили? — снова интересуется Тэхён между делом. Чонгук хмурится: — Нет, я же сказал. Это старая рана, просто, наверное, повредил, когда упал возле склада. — Значит, ты не умираешь, и ногу нужно беречь, — голос Тэхёна мгновенно становится тверже, наверное, именно поэтому ребята зовут его капитаном. — Я сяду за руль и довезу тебя до поселения. — А как же твои люди? — сдается Чонгук. — Они поедут за нами. — Тэхён, обойдя его стороной, протягивает руку и кивает на свою ладонь: — Давай мне ключи. Кажется, деваться Чонгуку некуда, и это видно по его взгляду. Тэхён взял его в оборот, и теперь вряд ли успокоится, пока не добьется желаемого. Так и ломаются люди. Сгибаются под влиянием более сильных и смелых, жизнью наученных, пока полностью не ложатся к ногам. Тэхён не собирается его нагибать, и к ногам своим класть тоже не собирается, просто хочет помочь, ухватившись за эту соломинку. За свежую кровь, которой ему так не хватало. За еще один шанс. Ключи от Роско падают в раскрытую ладонь и уже через минуту Тэхён слышит размеренный рев мотора, который, смешиваясь с ветром, растекается по поляне. Он выкручивает руль и срывается с места, чувствуя, как хорошо старенький автомобиль держит дорогу. Склады показываются в поле зрения очень быстро, там же Тэхён находит взглядом заведенную машину — ребята сидят внутри и провожают его слегка охуевшим выражением лица. Да, это уже второй новенький, которого приводит Тэхён. Первым был Минхёк, и он, надо сказать, бракованный вариант — столько головной боли принес своим дебильным характером. Поэтому Тэхён надеется, что с Чонгуком не будет проблем, и доброе дело почистит его карму, позволяя хоть ненадолго избавиться от кошмаров. Зараженных поблизости нет. Видимо, те двое, которых пристрелил Чонгук, оказались единственными в районе складов, что не может не радовать. Ушик едет следом, сигналит фарами, давая понять, что поблизости, что он рядом, что всё хорошо, и это, надо сказать, успокаивает. Какие бы отношения их не связывали, с Ушиком спокойно, как с человеком, на которого можно положиться в беде. Поэтому Тэхён спокойно движется вперед по дороге, ощущая ветер в своих волосах и заинтересованный взгляд, прожигающий профиль. Тэхён едет спокойно, понимая, что всё сделал правильно.