Сто дней принятия

      «Как? Как он смог?»       «Как? Мужчина — а понёс, как женщина?»       «Как это возможно?»       «Почему?»       «Узнай, брат, ты должен узнать»       Шёпот в голове Йоргена не смолкает ни на мгновение. Голоса братьев и сестёр шепчутся друг с другом, обсуждая дивное известие. Йорген и сам пребывает в замешательстве, но будет ли правильно с его стороны задавать подобные вопросы? Дар Малассы, благословенное дитя — он должен быть рад, что Мать так щедро одарила его. Но был ли также рад его партнёр, коему довелось взять на себя такое бремя?       Отвергнутый ребёнок, полный холодной пустоты одиночества, ищущий своё место, он никак не может найти его. Пребывающий в глубокой бездне уныния, не нужный ни своему создателю и отцу, ни своим собратьям, чужой для них и презираемый ими — он разделил свою боль с Йоргеном и доверил ему свою усталость, и безликий оказался единственным, кому было хоть какое-то дело и кто захотел принять этот хрупкий дар. Они стали близкими друзьями, а после — намного ближе, чем друзьями, и Йорген чувствовал, как ангел тянулся к нему, боясь потерять. Тонкая нить болезненной привязанности к единственному существу, кому оказалось не всё равно — и вот теперь к ней присоединилась ещё одна нить.       Под сердцем Белкета росло дитя. Плод близости и доверия, которое ангел без остатка отдал безликому. В попытках унять свою боль и заполнить холод и пустоту, когда Йорген позволил ему остаться и сам сделал шаг навстречу, желая помочь. Порождение двух противоположных сил и одного начала, существо, которого не должно существовать, ведь его сотворение казалось невозможным — Йорген был заинтригован и несколько растерян, и множество вопросов было в его голове. Но что думал Белкет? Хотел ли он нести на себе такую ответственность?       Полный усталости и холодной скорби, он казался отстранённым и равнодушным, но Йорген чувствовал, как раним и уязвим он был. Отвергаемый и отверженный, он был полон сомнений и горечи, сожалений и боли. Был удивлён не меньше, но быстро смирился, и на смену удивлению пришло понимание: он знал, почему это случилось с ним, и он принимал случившееся как данность. Но было ли это обременительно для него? Он не говорил с Йоргеном об этом, закрывался и прятался, полный стыда и тянущей вины — но за что ему быть виноватым? — Ты печален, — в конце концов, Йорген всё же решил рискнуть, и в смертном теле шагнул к ангелу, аккуратно ловя его ладонь и сжимая её в своих руках. — Тебя тревожит дитя? Ты не желаешь его рождения? — Нет, — Белкет устало вздохнул, качнув головой. — Я просто не удивлён. Теперь я понимаю, за что отец так невзлюбил меня. — Почему? — Йорген чуть свёл брови на переносице, и в его голосе послышалось непонимание. — Я же был первым, — ангел неопределённо дёрнул плечом, криво усмехнувшись. — Был неудачным. Проба пера — прежде чем мастер научился создавать шедевры, была ошибка... был я, — он отвернулся, посмотрев куда-то впереди себя, и широкие ладони его накрыли ещё плоский и незаметный живот, прежде чем он бесцветно завершил: — Я не знаю, какие ещё сбои хранит моё тело, но очевидно, пытаясь создать созданий, отличных от вас, отец всё равно присматривался к опыту своей сестры. Он попытался разделить своих детей на два разных пола, но со мной, видимо, что-то пошло не так. Внешне я мужчина, но внутри — и мужчина, и женщина одновременно, так что любое посеянное во мне семя имеет благодатную почву, чтоб взойти. И я не знаю, есть ли кроме этого, что-то ещё, что Эльрат не захотел исправить во мне, но исправил в других. — Ты не ошибка, — Йорген шагнул ближе, и его руки мягко, но уверенно обвились вокруг крепкой ангельской фигуры. — Ты прекрасен сам по себе таким, какой ты есть. Мне жаль, что ты испытываешь страдания из-за своего отличия, и если ты не хочешь, мы можем всё прекратить... — Нет, Йорген, — Белкет обнял его в ответ, и безликий почувствовал улыбку в его голосе. — Я привык, и я смирился с тем, что в глазах собратьев и отца являюсь уродом. Но с тобой спокойно и хорошо, и ты принимаешь меня. Я не знаю, кого сможет породить моё тело, но я хочу взять на себя эту ответственность, и мне интересно ничуть не меньше, чем тебе. Кроме того... я буду нужен ребёнку, когда он родится, возможно, он сможет принять меня так же, как ты, и заполнить пустоту внутри моего сердца? — Если ты этого хочешь, это случится, — согласился безликий, принимая и забирая чужую печаль.       Одинокий изломанный изгой — он наконец-то нашёл место, где может исцелиться. И Йорген гладит его по плечам и перебирает волосы, позволяя остановиться и отдохнуть. Он принимает и любит Белкета таким, какой он есть, и дар Малассы, который они получили, ничуть не уменьшил его чувств и принятия. Волнительный опыт, разделённый на двоих — и вместе они, конечно же, с ним справятся.