Сто дней принятия

— Леандр, солнце, я хочу поговорить с тобой, — мягкий голос ангела прозвучал несколько смущённо, и Олеандр удивлённо вскинул брови, тут же обратившись во внимание. — Обычно с таких слов начинаются семейные ссоры, — он неловко пошутил, почесав затылок. — Я что-то натворил? — О, нет... Но я надеюсь, — золотые глаза ангела загадочно блеснули, и растерянность в ауре полуэльфа стала отчётливей.       Они с Разаэлем были женаты не меньше двух десятков десятилетий. Прошли вместе множество испытаний, начиная со сложностей крестового похода и заканчивая реабилитацией и долгим путём исцеления после него. У командора было множество душевных ран и травм, и ангел терпеливо помогал справляться с ними и исцелять их, добровольно ступив на этот путь ещё тогда, в полевом лагере на подступах к Дрезену, когда прикидывался обычным капелланом. Он обратил своё внимание на этого молодого полуэльфа, в свои юные годы испившего горькую чашу страданий, но сохранившего стойкость и чистоту души. И Олеандр доверился ему, несмотря на все свои страхи и сомнения, и Разаэль не смог и не захотел подвести его.       И вот теперь они были вместе. Жили спокойной тихой жизнью недалеко от небольшого городка, где они помогали в лечебнице. Олеандр стал взрослым, уверенным в себе мужчиной, которого почти отпустили призраки прошлого. Усердная работа над собой и терпение партнёра помогли преодолеть последствия травмы, и лишь шрамы да редкие кошмары напоминали о днях рабства в демоническом плену, об унижениях, боли и насилии, через которые Олеандр прошёл мальчиком и совсем молодым юношей.       Да, они жили хорошую жизнь. Любили друг друга и заботились друг о друге. И Разаэль ощутил порыв, такой редкий, а оттого бесценный для небожителей, особенное желание и готовность в самой светлой сущности, глубоко внутри, в самом сердце того, что было Разаэлем. И он не мог проигнорировать и не воспользоваться моментом, улыбаясь мягко, но с едва различимым смущением. — Осчастливь меня, солнце, — ангел заглянул в бирюзовые глаза, поймав и трепетно сжав чужие ладони. — Я хочу подарить тебе ребёнка. Наше дитя, воплощение нашей любви. Семья — явление столь очаровательно-смертное и так редко достижимое для подобных мне. Я хочу познать всё это с тобой. — Дитя?.. — Олеандр растерянно вскинул брови, а затем смущённо улыбнулся в ответ. — Но как же мы породим его с тобой? — Половая принадлежность для меня условна, — Разаэль качнул головой. — Я могу изменить свой облик на женский, ну или хотя бы внутреннее наполнение этого тела, если тебе будет так привычнее. — О, — полуэльф смутился заметнее, и его глаза заблестели. — Я не совсем это имел в виду, но спасибо, что разъяснил. Просто... Разве мы можем, ну, родить друг с другом ребёнка? Ты ведь небожитель, а я смертный... — Ну как-то же аазимары среди вас появились, — ангел мягко посмеялся, на что Олеандр пробормотал: — Я думал, что в них воплощаются ваши благословения... Не знал, что аазимары рождаются буквально от союзов со смертными... — Не все, конечно, но первый аазимар в роду точно имел одним из родителей небожителя, — Разаэль кивнул. — Такое случается нечасто, в отличие от представителей Нижних планов, мы не можем бесконтрольно размножаться со смертными. Для этого нужны особые условия, великая любовь и крепкая связь, то, что даёт толчок самой нашей сущности, возвещая о готовности либо зачать, либо выносить смертное дитя. — И ты... Чувствуешь это? Со мной? — Олеандр трогательно вскинул брови, так что Разаэль не сдержал нежной улыбки. — Я чувствую большую радость и предвкушение, — он чуть крепче сжал руки полуэльфа в своих руках. — Это сложно объяснить словами, но это большое желание и ожидание. Нежные мечтания, и я представляю, как чувствую сердцебиение нашего ребёнка, как впервые беру его на руки. Отдаю свою любовь и тепло, и уже от одних мыслей я испытываю трепет и счастье, сравнимые лишь с блаженством Верхних планов и чертога моей госпожи. — А ты... когда-нибудь уже испытывал что-нибудь подобное? — осторожно уточнил Олеандр и тут же торопливо добавил: — Ты не подумай, я не ревную. Я просто хочу убедиться, что, ну, это действительно безопасно для тебя. — Очень редко, когда небожитель, разделивший такую сильную связь со смертным, может найти себе ещё кого-то, — Разаэль ответил терпеливо, не оскорблённый чужим интересом, наоборот, умиляясь с него. — Если мы вручаем своё сердце, то как правило раз и навсегда. Поэтому я не лукавлю, когда говорю, что ты мой первый и единственный супруг. До тебя у меня не было ни с кем столь прочных уз, и вряд ли они будут после тебя. Да и зачем им быть, если посмертие ты разделишь со мной в чертоге нашей госпожи, — нежная любовь искрилась в золотых глазах, и Олеандр растроганно свёл брови, сделав шаг навстречу. — Ты первый и единственный, кому я хочу подарить дитя, — ангел мягко обнял его, добавив тише, словно открывая страшную тайну, и полуэльф сжал его в крепком, но трепетном объятии. — Для тебя это точно безопасно? Как это будет? — он взволнованно заглянул в лицо супруга, и Разаэль хитро прищурился. — Моя смертная форма вполне реальна и материальна, так что моё тело способно зачать и выносить ребёнка, как это делает любая смертная женщина. Ты смертный мужчина, так что и я подчинюсь вашим смертным законам. Десять месяцев, как полагается, буду вынашивать дитя, а потом, когда время придёт, дам ему жизнь — всё, как заложено природой, — ответил терпеливо, а затем наклонился, игриво поцеловав супруга за ухом, мурлыкнул: — Для этого нам нужно будет заняться любовью, чтобы я смог принять твоё семя и забеременеть. А уж как будет протекать беременность, мне сложно тебе рассказать, ведь этот процесс всегда индивидуален, и я пройду через него впервые, — Олеандр вспыхнул, поймав мягкий добрый смешок, потеревшись кончиком носа о тёплую шею.       Ребёнок... Откровенно говоря, он почти не думал об этом, уверенный в том, что в их союзе его появление невозможно. Конечно, при большом желании можно было взять кого-то под свою опеку — сирот всегда и в любое время хватало на улицах и приютах. Но Олеандр не был готов к этому, пытающийся совладать с собой и побороть своих внутренних демонов. Множественные страхи и мучительные травмы — в таком состоянии он точно не был бы хорошим родителем. Но теперь...       Желание Разаэля было проявлением величайшего доверия и высшей степенью привязанности. Было бы неправильно отвергнуть его, и мимолётный страх мелькнул и тут же исчез. Сможет ли Олеандр справиться? Не подведёт ли своего ангела? — ещё несколько лет назад он не был бы в этом уверен. Но сейчас был покой и гармония, и мысль о ребёнке не вызывала страха и тревоги. Наоборот, размышляя о ней, Олеандр ощутил, что она была естественной и правильной, новым этапом отношений и укреплением семьи. Чем-то, к чему подсознательно стремился и сам он, и думая над словами ангела дальше, он ощущал всё ярче и отчётливей, как загорается искра радости и предвкушения. Ответного желания и приятных мечтаний. — Для меня будет великим счастьем взять на руки наше дитя, Раза, — Олеандр вздохнул, улыбаясь, глядя в терпеливо ожидающие его глаза. — Я не думал об этом до этого разговора, но теперь это мне кажется очень хорошей и удачной идеей. И если ты правда этого хочешь и согласен пойти на такой шаг... Я разделю его с тобой.       Разаэль мягко просиял изнутри. Благодарностью наполнился его взгляд, прежде чем он осторожно обхватил лицо Олеандра, нежно и чувственно поцеловав его. И тот подхватил, отвечая, позволяя увлечь себя и отдавая всё и даже больше, всю свою любовь и ласку, которые, он верил, непременно воплотятся в их благословенном и желанном ребёнке.