Сто дней принятия

      Это не было одномоментной идеей, как и не было мимолётной прихотью. Серторий возвращался к этой мысли снова и снова уже некоторое, довольно продолжительное время. Взвешивал все «за» и «против», изучая собственную реакцию. Ведь для существ, подобных ему, это было чем-то странным и не то чтобы характерным, но казалось ангелу таким правильным и гармоничным, великим воплощением и проявлением их с Жедитом любви.       Серторий всё чаще и всё больше задумывался о ребёнке — прежде чем Жедит завершил свою смертную жизнь и ушёл в Преисподнюю, они вместе продолжили долгую жизнь среди смертных. И ангел наблюдал за ними и познавал их, и концепт семьи, настоящей, любящей, здоровой семьи, вызывал в нём тёплую радость и неясную тоску. Робкое желание — а что если когда-нибудь у них с Жедитом будет такая семья? Но даже думать об этом первое время было так странно и волнительно...       А теперь он возвращался мыслями к этой теме, когда оставался наедине с собой. Смертные рожали детей для продолжения рода, ведь иначе им не выжить как виду — это было очевидным фактом. Сверхъестественные существа, вроде ангелов, не нуждались в этом, поэтому если и случались союзы между ними, они в абсолютном большинстве случаев были бесплодными. Но дети ведь не всегда были лишь прагматичной необходимостью — сколько случаев Серторий видел, где к ребёнку относились как к великому акту любви и творения. Воплощению больших чувств родителей друг к другу. К маленькому существу, о котором можно заботиться и любить — так сирот забирали к себе те пары, которые сами не могли иметь детей. Могло ли бы тогда их с Жедитом дитя быть воплощением их любви?.. — Церт, солнце, с тобой всё хорошо? — Жедит обеспокоенно заглянул в задумчивые глаза ангела, в любимом жесте аккуратно обхватив его ладони. Серторий слабо встрепенулся и смущённо улыбнулся, не заметив, как слишком сильно погрузился в себя. — Ты в последнее время стал таким молчаливым и тихим. Сидишь и смотришь в одну точку, не издавая ни звука. Поделись со мной, что тебя тревожит.       Ангел вздохнул, и его улыбка стала ярче и смущённее. Глупо было ожидать, что проницательный супруг ничего не заметит и не поймёт — он и без того оставил достаточно пространства, чтобы Серторий смог собраться с мыслями и озвучить их. Теперь искренне переживал, и ангел сжал в ответ ладони Жедита, несмело ответив: — Я много думаю о том, что я бы хотел, чтобы у нас появился ребёнок, — Жедит удивлённо округлил глаза, явно не ожидая такого ответа, и Серторий торопливо добавил: — Конечно, мы с тобой не смертные, и нам не нужно размножаться, но... Ребёнок ведь необязательно должен быть необходимостью? Смертные рожают детей не только для того, чтобы продолжить род, правда? Это воплощение большой любви, и наше дитя, часть от меня и часть от тебя, могло бы тоже стать таким. Малыш, о котором мы сможем заботиться, сможем любить. Создать вместе полноценное живое существо и вырастить его. Знаю, мы никогда с тобой не говорили о детях, но вот, мой господин наполовину дьявол, значит, и мы с тобой, теоретически, тоже можем породить дитя?       Он замолчал, снова смущённо улыбнувшись, видя искреннее замешательство на лице супруга, к которому стремительно добавлялось ответное смущение. И Жедит растерянно смотрел на Сертория, застигнутый врасплох и не знающий, что ему ответить. Разговор о детях оказался столь внезапным и неожиданным, так что он сам не знал, как относится к такой идее. — Я никогда не думал о детях, — честно признался Жедит, всё-таки сумев совладать с первичным удивлением. — Никогда не видел себя в роли родителя, — скептично нахмурился, покачав головой. Это действительно было так, ведь до появления в его жизни ангела, его привлекали лишь мужчины, а значит, естественным образом он не мог размножиться физически. Искать для этого женщину он не собирался — зачем? — как и не ощущал никакого желания кого-нибудь усыновлять. Но теперь, когда супруг сам заговорил об этом... — Я понимаю, — Серторий расстроенно опустил взгляд, но в этом жесте не было показательной попытки надавить на жалость или вызвать чувство вины. В своих реакциях ангел был трогательно искренним, не придавая им значения манипуляций. — Это важный шаг, и если ты не хочешь, то я не стану настаивать. Думаю, мне понадобится какое-то время, но это желание ослабнет во мне. — Но ведь я не отказал тебе, — Жедит улыбнулся, с ласковой любовью глядя на своего ангела. Даже спустя десятилетия брака он всё ещё находил его удивительным и очаровательным, самым восхитительным созданием. — Я никогда не видел себя в роли родителя, но ты единственный, с кем я не против попробовать, — Серторий мягко просиял изнутри надеждой, в то время как Жедит ощутил, насколько гармоничным и правильным было это решение.       Он пришёл к нему так легко и естественно. Представил дитя, чьё сияние и смех смогло бы наполнить уют их скромного жилища на границе планов. Неважно, кем оно будет, — ангелом или дьяволом — оно будет продолжением их двоих. Существом, привязанным к ним обоим и любящим их обоих — при правильном, гармоничном воспитании дети не были обузой и злейшими врагами своих родителей. И Жедиту всё ещё было трудно представить, как это будет, но он не сомневается в том, что оно точно будет. Вместе с возлюбленным мужем — и ребёнок действительно станет не необходимостью, но бесценным сокровищем и свидетельством исключительности их связи. — Мы можем попробовать, — кивнув своим мыслям, Жедит вздохнул, словно рассеивая последние сомнения. — Я думаю, мы породим с тобой удивительное дитя.       Серторий скромно улыбнулся, потянувшись за объятием, в котором супруг не отказал ему. Укрыл своими крыльями, выражая молчаливую благодарность. Это действительно был очень важный и ответственный шаг, но они смогут с честью сделать его. Привести в мир чудесного ребёнка, лучшее воплощение их великих чувств. Сделать это вместе, ведь они — семья.