Сто дней принятия

      Мягкая улыбка сама по себе всплывает на моих губах. Глаза искрятся счастьем и неподдельной радостью, а руки в жесте невероятной нежности оглаживают круглый живот. Ребёнок внутри чувствует это движение и приветливо толкается, а я смеюсь одними глазами, излучая счастье.       На улице вовсю буяет весна; её мягкое тепло окутывает Париж в предвкушении и праздной лености. А срок моей беременности переваливает за седьмой месяц.       Мне говорят, что она мне к лицу. Я не спорю, потому что мне всё равно. Я счастлива, и я люблю своё дитя, что ношу под сердцем. Я счастлива, и я люблю наше дитя, что ношу под сердцем. Твоего сына или твою дочь, которому я совсем скоро подарю жизнь.       Несмотря на своё положение, я легко слетаю по лестнице и выхожу в зал. Тут же ловлю на себе смазанные любопытные взгляды придворных, полный восхищения и почти детского нетерпения взгляд Людовика. Он едва ли не больше меня ждёт рождения этого ребёнка, хоть и неизвестна ему правда, что разобьёт ему сердце. Я стараюсь не думать об этом и лишь широко улыбаюсь, подходя к своему мужу и королю. Я и так получила гораздо больший и ценный подарок, чем когда-либо могла рассчитывать.       Но я чувствую твой чуть более внимательный взгляд, который с любовью проходится по моей фигуре, и тепло разливается внутри, согревая мою душу. Пусть никто во всём белом мире не знает о наших отношениях и о том, как далеко они зашли, я всё равно чувствую себя счастливейшей и любимейшей женщиной на всём свете.       После скучного приёма, ты ловишь меня в коридоре, где никого нет. Я широко улыбаюсь тебе, обнимая крепко, а ты целуешь меня как всегда мягко и нежно. Заглядываешь в глаза, и я вижу в твоих беспокойство. — Мы в полном порядке, — я провожу одной рукой по твоей щеке, а второй накрываю живот. — Тебе не о чем беспокоиться.       Ты целуешь меня ещё раз, теперь благодарно, мягко касаясь живота. Гладишь его легко и невесомо и вдруг отстраняешься, мгновенно искусно переводя разговор, рассыпаясь в комплиментах и стандартных фразах этикета, когда из-за поворота показывается кто-то из придворных. Я улыбаюсь тонко и подыгрываю тебе. В конце концов, королеве надлежит принимать похвалы в том числе и от мушкетёров её мужа.       Ведь меньше всего я хочу, чтобы у тебя были лишние проблемы.       Но зато вечером, когда нас никто не видит, ты тайно пробираешься ко мне и позволяешь себе то, что не можешь позволить днём. Нежно касаешься моей обнажённой упругой кожи, гладишь её и прижимаешься к ней. Целуешь мой круглый животик и прислоняешься к нему, слушая нашего ребёнка. Я выдыхаю спокойно, и нет в эти короткие мгновения человека счастливее.       Как жаль только, что наша обоюдная робкая радость длится всегда так непозволительно мало.