Сто дней принятия

— Я вижу, тебя что-то гложет, мой соратник, — низкий, раскатистый словно скатывающиеся с гор камни голос светозарного лорда ворвался в неспокойные мысли Сертория, заставив едва заметно вздрогнуть от неожиданности и тут же вытянуться, салютуя своему господину. — Полно-те, — Рагасиэль похлопал его по крепкому плечу и опустился рядом, разделяя чужое одиночество. — Расскажи мне, что тебя тревожит, доблестный собрат. — Я... — Серторий нахмурился, размышляя, что ему делать.       Лгать он никогда не умел, и мастер довольно точно заметил его удрученность, так что отрицать её не было смысла. Но было ли хорошей идеей открыться ему?.. С другой стороны, никто лучше Рагасиэля не мог понять переживания ангела, ведь этот светозарный лорд был одним из немногих уникальных случаев, небожитель с кровью дьявола. Поэтому вздохнув, Серторий кивнул сам себе, произнеся: — Ты проницателен, мой господин. И я думаю, ты можешь помочь мне с моими сомнениями, — Рагасиэль вопросительно вскинул бровь. Ангел бросил на него быстрый взгляд и напряжённо нахмурился, продолжив: — Ты должен знать, что мой супруг дьявол, и мы... Мы хотим породить дитя, и, хм, — напрямую говорить о своих переживаниях и проблеме, с которой они столкнулись, стало неловко и сложно, так что Серторий подошёл с другой стороны: — Я помню истории и слухи о твоей вражде с отцом, — он снова быстро посмотрел на мастера, спокойно и терпеливо слушающего его. — Такая же судьба будет ждать наше дитя? Вечная борьба между двумя началами? Расскажи о своём опыте, мой господин. Если, конечно, ты хочешь говорить на эту тему, — тут же спохватился, вызвав у Рагасиэля снисходительную усмешку. — Эта тема давно не приносит мне неудобств, — он повёл плечом, за которым плавно качнулось двое крыльев. — Я давно помудрел и стал спокойнее, так что некоторые вещи перестали восприниматься так ярко. Сейчас у нас с отцом... нейтральные отношения, но в моей юности мы во многом не сходились во мнениях. Он хотел видеть меня своим наследником, но во мне всегда кровь кипела слишком сильно. Тем более что моя мать не была ангелицей, и я вынужден был заслуживать и доказывать право на своё место среди воинов Небес. Из-за этого у нас возникало множество конфликтов, из-за моих собственных выборов, а не происхождения, если тебя беспокоит именно этот вопрос. Тем более, кажется, пусть твой супруг и дьявол, у вас довольно гармоничные и спокойные отношения? Уверен, это пойдёт ребёнку на пользу. Да и ты сам полноценный ангел, так что дитя может многое унаследовать от тебя, — Рагасиэль внимательно осмотрел Сертория, и тот опустил глаза, не желая, чтобы мастер рассмотрел в них то, что на самом деле его гложет. — В любом случае, тебе стоит поговорить об этом со своим супругом, готов ли он принять выбор и возможность, что потомок будет ангелом, а не дьяволом. И наоборот, ты сам должен честно ответить себе на вопрос, будешь ли разочарован, что дитя больше дьявол, а не ангел, если так получится. А может быть, он родится кем-то нейтральным и будет блюстителем баланса — союзы между представителями Ада и Верхних планов нечасто, но случаются, в этом нет ничего такого уж сверхъестественного. Каждый случай уникален, и ваше дитя будет также уникально. Главное — порождено в любви и заботе, а остальное уже оно само сможет решить для себя, когда вырастет и осознает себя. — Да... ты прав, мой господин, — ангел вздохнул и постарался улыбнуться, но улыбка получилась печальной и натянутой. — Ты успокоил часть моих переживаний, — невидимая глазу игла больно уколола раненое сердце ангела, и он поднялся с лавки, почтительно поклонившись мастеру. — Позволишь мне удалиться? Я бы хотел последовать твоему совету и поговорить со своим мужем о том, что услышал от тебя.       Рагасиэль прищурился, понимая, что Серторий не до конца открытый перед ним. Но допытываться не стал, уважая желание ангела утаить часть своих переживаний. В конце концов, далеко не всё из того, что было внутри, предназначалось любопытным умам снаружи. — Я рад, если смог поддержать тебя, доблестный брат, — он в дружеском жесте сжал крепкое плечо ангела. — Я верю, что ты сможешь выносить и породить крепкого и сильного потомка. И я буду рад когда-нибудь с ним познакомиться, — омрачённое беспокойством лицо Сертория слегка просветлело, и он ответил светозарному лорду искренней признательностью.       Он почти не лукавил перед господином, но вопрос того, кем в итоге будет их с Жедитом дитя, волновал его гораздо меньше, чем, возможно, стоило бы. Проблема была в том, что несмотря на множество попыток, им так до сих пор не удалось зачать его, и если мастер уверен в том, что в их союзе вполне возможно появление ребёнка, значит, причина не была в конфликте природ или их несовместимости. Значит, было что-то ещё, и глубокая печаль овладела ангелом ещё сильнее чем до этого, душа горло цепями подкатывающих слёз бессилия и отчаяния. — Моё солнце, ты сегодня тише и мрачнее обычного, — Жедит ласково приобнял Сертория за плечи, в любимом жесте поддержки закрывая крыльями. Тот горестно вздохнул, виском оперевшись о живот мужа, позволив ему нежно погладить себя по голове. — Что тебя так расстроило? Поделись со мной, — он догадывался, — знал почти наверняка — в чём причина горя возлюбленного, и был готов разделить её с ним и постараться облегчить эту ношу.       К мысли о ребёнке Жедит всё ещё относился довольно спокойно, и его больше расстраивало то, как Серторий близко к сердцу воспринимал каждую неудачу, чем, собственно, сама неудача. И как бы ангел ни пытался скрыть свои переживания, проницательному дьяволу было видно, как сильно задевает его каждый провал. — Я говорил со своим господином, — негромко ответил ангел, нарушив мимолётное молчание. — В нашем союзе вполне может появиться дитя — это редкость, но она случается. Значит, дело не в нашей несовместимости. Тогда возможно, проблема действительно во мне? То, что я не могу зачать и понести дитя, — он поджал губы, и крылья его подавлено поникли. — Возможно, я утратил милость Небес? Возможно, моё осквернение, плен и сомнения лишили меня милости привести потомка? Я не сомневаюсь в крепости и чистоте наших с тобой чувств, а это значит, что все условия для появления ребёнка выполнены. И если у нас не получается его зачать... — Значит, ещё не время, — Жедит терпеливо перебил, и опустившись на колени перед ангелом, мягко обхватил его ладони, заглядывая во взволнованные влажные глаза. — Я уверен, проблема не в тебе. То, как ты желаешь появления нашего ребёнка и как нежно умеешь любить, сделает из тебя прекрасного родителя, и Небеса не могут это проигнорировать. Проблема также и не во мне. У нас обязательно всё получится, стоит лишь набраться терпения, — Серторий печально опустил взгляд, на что Жедит аккуратно коснулся его щеки. Приподнял голову, вынуждая вновь посмотреть на себя, и с нежностью улыбнулся: — Я думаю, нам с тобой стоит вспомнить, что когда мы с тобой близки, всё-таки в первую очередь мы занимаемся любовью, а не просто пытаемся зачать ребёнка.       Ангел несмело улыбнулся, позволив увлечь себя в тёплое заботливое объятие. Ответил на него, спрятав лицо на худом плече Жедита, и всё-таки дал волю своей печали, позволяя ей излиться вовне облегчающими слезами. Супруг не стал укорять или насмехаться, наоборот, принимая, как делал это всегда, ласково перебирая светлые пряди и баюкая своим теплом и близостью. Так что постепенно становилось легче, и чрезмерные переживания немного успокоились и улеглись. Тело расслабилось, и Серторий вздохнул, позволив увести себя в спальню, где Жедит опустился рядом, продолжая обнимать и накрывая своим крылом, словно пряча от всего мира.       Они были вместе и любили друг друга — и это было самым главным. Так что со всеми трудностями они справятся вместе, как делали это всегда.