Сто дней принятия

— Соршан, — мягкий голос Менана звучит негромко, и он поворачивает на него голову, глядя с немым вопросом. Возлюбленный его улыбается также мягко и продолжает в ответ на неозвученные слова: — У меня есть кое-что для тебя.       С момента их побега из Игг-Шайла проходит не слишком много и не слишком мало лет. Целое десятилетие — срок достаточный для того, чтобы окончательно обосноваться на новом месте и привыкнуть к нему. Примерить на себя новые имена и роли и сродниться с ними так, словно для них они и были рождены.       Наедине друг с другом они, однако, продолжают обращаться друг к другу по настоящим именам. Слабый отзвук ностальгии, акт высокого доверия, любовь, которая лишь укрепляется в их сердцах — в старых именах хранится слишком многое, и они не хотят забывать.       Менан улыбается, всё также мягко и тепло, и его глаза как будто светятся изнутри светом тихого спокойствия и умиротворения. Соршан скользит взглядом по его фигуре, такой текучей и пластичной, обманчиво хрупкой, гибкой и сильной, и Менан, безусловно, чувствует это безмолвное любование. Он всегда был красив и изящен, но в этих чертах не было ничего противоестественного, наоборот, кажется, из всех мужчин лишь он один и имел право обладать ими.       Он двигается бесшумной походкой, вкрадчивыми движениями. Осторожен, но всегда лёгок и раскован в этой осторожности. Каждое движение — словно движение танца, и наблюдая за ним, Соршан каждый раз испытывает восхищение и в то же время чувствует исходящую опасность. Менан лишь кажется беззащитным и слабым, и многие в своё время поплатились за подобное заблуждение. — Я слушаю тебя, — ему с трудом удаётся оторваться от созерцания и поднять взгляд, сталкиваясь им с тёплым взглядом Менана. Склоняет голову чуть вбок и всем своим видом демонстрирует исключительную внимательность к чужим словам.       Менан улыбается шире и вдруг замирает в нерешительности, не приближаясь к названному супругу. Смотрит по-прежнему тепло и спокойно, но Соршан читает тончайшую неуверенность, смешанную с робкой радостью. Вскидывает брови в немом вопросе и сам делает шаг навстречу. — Что случилось? Тебя что-то тревожит? — заглядывает в чужие глаза, и тонет в тепле, заполняющем их и наполняющем его изнутри.       Менан не столько понимает, сколько чувствует — что-то изменилось. Чужое и в то же время знакомое ощущение приходит к нему, и он слабо хмурится, прислушиваясь к себе. Отголоски забытых воспоминаний вспыхивают смутными образами, и на мгновение он замирает, не веря самому себе. А потом — тепло разливается, согревая внутренности, и улыбка сама собой тянет уголки губ вверх. Пока на ресницах блестят прозрачные капли слёз. — О Маласса... — тихие слова срываются вздохом радости и растерянности, когда ладонь касается ткани и осторожно скользит по ней вниз.       Он был уверен, что подобное невозможно. Первый раз был огромной неожиданностью и фактически случайностью, и Менан был уверен, что это что-то вроде сбоя, который никогда больше не повторится опять. Однако похоже, у Богини совсем иные взгляды на этот счёт. Но как Соршан отреагирует? А Илайя?..       Он заглядывает в родные глаза напротив, и улыбка становится робкой. Протягивает руку, кончиками пальцев слабо сжимая пальцы Соршана. Не отводит взгляд, и голос его звучит всё также мягко и негромко: — Я снова жду дитя, Соршан. Под моим сердцем вновь теплится жизнь.       Соршан мучительно долгое мгновение смотрит со встревоженным непониманием. А после его глаза едва заметно округляются, и Менан чувствует, как непроизвольно он крепче сжимает его руку в своей руке. Выглядит растерянным и делает ещё шаг навстречу, приближаясь совсем близко и стукаясь лбом о чужой лоб. — Дитя? — переспрашивает шёпотом, и Менан слышит в его голосе неверие и затаённую надежду. — Маласса оказалась к нам благосклонна, — он прикрывает глаза, выдыхая возлюбленному почти в губы. — У нас снова получилось дать новую жизнь. — О, Менан! — Соршан осторожно обхватил его, прижав к себе, и сухие губы в поцелуе коснулись его виска.       Менан негромко облегчённо посмеялся, обнимая возлюбленного в ответ и прижимаясь к нему. Сейчас всё было совсем по-другому, чем когда он носил Илайю, отчего Менан чувствовал себя гораздо спокойнее и увереннее в том, что у него всё получится. И он подарит Соршану здорового ребёнка, и приведёт в мир их дочь или сына.