Sunny Skies Ahead

Строение пламени посмертной воли идентично во всём мире; это основа, каркасная структура, которая может быть перестроена и персонализирована. Оболочка — то, что меняется в зависимости от человека и его диапазона. Если случайно совпасть частотностью с другим пламенником, образуется связь, но оболочка может быть настолько разнообразна между отдельными людьми, что связь невероятно редка. (Что делает настолько чертовски нелепым то, что Реборн «нашёл» троих Хранителей в течение месяца, даже не покидая Италию). У людей внутри только один общий центр. Неважно, сколько типов пламени есть у человека, потому что основное хранилище просто разделяется между своего рода «дверьми» и только за ними преобразуется в разные цвета. Реборн имеет огромное пламя Солнца, поэтому дверца, ведущая к этому элементу из хранилища пламени, может открываться больше, чтобы в необходимых ситуациях пламя было мощнее. Откровенно говоря, этой силы даже больше, чем ему когда-либо может понадобиться в любой ситуации. В то же время вызов пламени Неба занимает у Реборна слишком много времени и слишком много энергии, потому что дверной проём естественно сформировался как что-то полностью закрытое, соответствуя остальным дверцам, кроме главной — Солнца. Почти соответствуя. Чёртово «почти». Эта дверца едва может открываться, пламя буквально должно протискиваться через неё. Это неэффективно. Оно показывает себя как слабое мерцание, жалкое пламя. Когда у Реборна появилась связь со Скаллом, он не совсем осознавал изменение, не говоря уже о том, что был без сознания, когда его похитил фиолетовый фрик. Реборн не очень-то осознавал своё небесное пламя, поэтому, когда дверца чуть-чуть приоткрылась, петли неестественно изогнулись и распахнули её сильнее. Теперь дверь заклинило в новом положении, оставляя приоткрытой, чтобы обеспечить достаточное количество пламени для поддержания связи. Слабой связи, как это было в начале. Связь Верде что-то нарушила. Петли уже были натянуты и покорёжены. Это больше не трещина, это что-то, что позволяет заглянуть внутрь — дверь скоро может полностью оторваться. Слишком большой непрекращающийся напор. Реборн не может всё так оставить. Он не может держать всё внутри, не причиняя себе боли. Значит, он вредит сам себе. Потому что единственный другой вариант — это затопить слабые начальные связи и заставить их укрепиться. Сейчас их ещё можно сломать. Реборн не откажется от всего, ради чего работал, только потому, что эти сволочи не могут держать руки при себе. Реборн всё ещё может исправить всю эту кучу дерьма, прежде чем его затянет вниз, и величайший титул в мире станет ничем иным, как отчаянной галлюцинацией, пока он будет тонуть в посредственности. И так Реборн горит наружу изнутри. Потому что это хотя бы означает, что он не тонет.

***

Скалл счастлив, потому что они сегодня собираются на пляж. Ну, точнее, Скалл собирается на пляж, а Реборн собирается устранить цель и сбросить тело в океан. — Это просто смешно, — скулит Скалл, когда они подходят к железнодорожной станции. — Я могу сделать тройное сальто назад даже во сне и точно ничего бы не испортил, если бы был на своём обычном мотоцикле. Они захотели раскрутить свою чёртову Vespa! Реборн подходит к кассе (к счастью, там никого нет) и начинает флиртовать с женщиной за окошком. Скалл молчит, пока они разговаривают, но нетерпеливо шаркает рядом, подпрыгивая на ногах так, что его рюкзак тоже немного подлетает. Внутри купальные плавки для них обоих, потому что, кажется, всё что угодно, кроме чёрного кейса, разрушит эстетику Реборна, поэтому Скалл взял на себя ответственность личного носильщика. — Этот поезд вот-вот уйдёт, — признается женщина. — До следующего всего полчаса, придётся подождать. — Мы успеем, — небрежно говорит черноволосый. Она выглядит скептично, но Реборн слишком красив, чтобы сказать «нет». Пока женщина ищет нужные бумажные билеты, Скалл падает вперёд, опуская голову на плечо Реборна. — Так или иначе, я уложился и сломал себе шею, чтобы её напугать. Она уволилась. Реборн протягивает банкноту, чтобы расплатиться, и косится на каскадёра пустым взглядом. — Да, твоя шея и правда выглядит сломанной. Скалл смеётся. — Детка, я же говорил тебе, что бессмертен. Реборн напевает что-то под нос и хватает билеты. — Ну, Скалл, я надеюсь, что ты не только бессмертен, но и быстр. Реборн бежит, потому что поезд отправляется через полминуты от самой дальней платформы. Скалл растерянно моргает и тут же бежит за киллером. Они пробираются сквозь толпу людей, только что сошедших с другого состава, фиолетововолосый перепрыгивает через маленького мальчика, а Реборн очень сознательно разделяет молодую пару, держащуюся за руки. — Какой номер?! — пытается докричаться Скалл до Реборна; тот намного ушёл вперёд. — Четырнадцатая! — кричит в ответ киллер. Скалл резко поворачивает в бок по шестой платформе, а затем прыгает с края, пробегая через пустые рельсы, прежде чем прыгнуть уже на седьмую. Он медленно, но сокращает расстояние между ними, потому что Реборн ещё вынужден уклоняться от людей, толпящихся вокруг. Скалл бросается в ожидающий поезд на восьмой платформе и вырывается с другой стороны, ныряя через разрыв на девятую, как раз тогда, когда поезд отъезжает, скользя по его рюкзаку. Одиннадцать-пятнадцать являются более поздними достройками станции, поэтому их размещение намного дальше, даже если они всё ещё параллельны другим платформам. Реборн должен развернуться и побежать вниз по тратуарам дальше, а Скалл просто пропускает железнодорожные пути десятой и оказывается в самом начале одиннадцатой. Реборн быстрее, но у Скалла короткий путь, поэтому они одновременно поворачивают вниз на платформу четырнадцать, соревнуясь друг с другом и поездом, который уже начинает движение и набирает скорость. Как только они догоняют дверь последнего вагона, Реборн ныряет в сторону прямо перед Скаллом и останавливается с озорной ухмылкой на лице. Скалл врезается в спину киллера и отскакивает. А Реборн пошатывается от столкновения, но всё же тянется к металлическому поручню рядом с дверью поезда, планируя быстро поднять себя, а затем посмотреть, как каскадер остаётся позади. Но Скалл умудряется схватить киллера за пиджак даже во время падения, поэтому Реборн вместо своего минутного плана теряет равновесие. Он спотыкается о случайно поставленную ногу Скалла и наклоняется назад. Пальцы едва задевают металлический поручень, когда черноволосый падает. Скалл касается земли первым, а Реборн приземляется на него сверху. Поезд оставляет их позади. Скалл дрожит от смеха, звук приглушён лопатками киллера. — Ах ты придурок! И что это такое было? — Несчастный случай, — серьёзно говорит Реборн, и звучит это так, будто он лжёт. И он определённо делает это. Реборн скатывается со Скалла и встаёт на ноги, что становится труднее из-за того, что каскадёр цепляется за его талию. Скалл тащится вместе с киллером и не отпускает его даже тогда, когда Реборн дергается, пытаясь сбросить эту фиолетовую пиявку. — Отпусти, — недовольно говорит киллер. — Охрана уже идёт сюда, чтобы забрать тебя, и я не хочу, чтобы они подумали, что мы друзья. Скалл выглядывает из-за плеча Реборна, чтобы обнаружить, что да, охранникам станции не понравилось его сокращение пути. — Тащи или умри, семпай. — Чёрт возьми, нет.