Осколки (Альтернативная история Аркейн)

Прошла неделя с момента пробуждения Джинкс. Семь дней хрупкого мира. Семь дней, в течение которых три женщины пытались понять, как существовать в одном пространстве, не разрушая друг друга. Это было... сложно. Джинкс восстанавливалась медленно. Физически раны заживали, но психологически... она была лабиринтом из осколков. Один день она была почти нормальной, смеялась над шутками Экко, помогала Огнесветам с механизмами. Следующий — замыкалась в себе, отказываясь говорить, глядя в пустоту мёртвыми глазами. Вай не отходила от неё. Спала на полу рядом с койкой Джинкс. Приносила еду, которую та не ела. Разговаривала с ней, даже когда ответа не было. А Кейтлин наблюдала со стороны, чувствуя себя всё более лишней. — Ты можешь уйти, знаешь ли, — сказала Джинкс однажды, когда Вай вышла за водой. Её голос был тихим, но в нём звучала издёвка. — Вернуться в свой красивый Пилтовер. К своим красивым людям. Кейтлин подняла взгляд от книги, которую читала. — Не хочу. — Почему? — Джинкс повернула голову, изучая её. — Потому что Ви здесь? Думаешь, если уйдёшь, она выберет меня вместо тебя? — Нет, — спокойно ответила Кейтлин. — Потому что здесь моё место. Рядом с ней. — Как мило. — Джинкс усмехнулась, но в её глазах не было злости. Только усталость. — Знаешь, я ненавидела тебя. По-настоящему. Хотела разорвать тебя на части. — Знаю. Ты пыталась. — И всё равно ты здесь. Охраняешь меня, как чёртов ангел. — Джинкс засмеялась, звук был почти истеричным. — Что с тобой не так, Шляпница? Кейтлин отложила книгу, посмотрела Джинкс прямо в глаза. — С тобой что-то не так? Ты убила десятки людей, разрушила город, но всё ещё здесь. Живая. Пытающаяся. Джинкс замолчала. — Это другое. — Нет, — Кейтлин покачала головой. — Это одно и то же. Мы все пытаемся жить с тем, что сделали. С тем, кем были. Я не лучше тебя, Джинкс. — Ты не убивала невинных. — Я отдавала приказы, которые привели к смертям. Арестовывала людей, знаясь, что они умрут в камерах. Закрывала глаза на зверства Стражей. — Голос Кейтлин был тихим, но твёрдым. — Мои руки тоже в крови. Просто кровь чище смотрится на красивой форме. Джинкс смотрела на неё долго. Потом тихо спросила: — Как ты с этим живёшь? — Плохо. — Кейтлин грустно улыбнулась. — Но Вай помогает. И ты тоже можешь. Позволить ей помочь. — Я не заслуживаю её. — Никто из нас не заслуживает любви, которую получает. Но мы получаем её всё равно. Это называется благодать. Джинкс отвернулась, но Кейтлин видела, как её плечи дрогнули. — Ты странная, Шляпница. Не такая, как я думала. — Ты тоже. Когда Вай вернулась с водой, она нашла их сидящими в тишине. Не враждебной. Просто... тихой. Это был прогресс. Но за пределами убежища Огнесветов мир не стоял на месте. Новость о том, что Джинкс жива, распространилась по Зауну как пожар. Реакции были... смешанными. Некоторые называли её героем. Той, что осмелилась восстать против Пилтовера. Символом сопротивления. Другие называли её монстром. Убийцей, которая принесла только смерть и хаос. А третьи просто боялись. Боялись, что её возвращение означает новую войну. — Мы не можем держать её здесь вечно, — сказал Экко, когда они с Вай остались наедине в его мастерской. — Люди начинают задавать вопросы. Некоторые... некоторые хотят её видеть. Судить. — Она не в состоянии предстать перед судом, — Вай скрестила руки. — Едва ходит. Едва говорит. — Вай, я на твоей стороне. Но мы не можем игнорировать реальность. — Экко вздохнул. — Семьи погибших хотят ответов. Справедливости. — Какой справедливости?! — голос Вай сорвался на крик. — Что мы сделаем? Казним её? Бросим в камеру на всю жизнь? Это исправит что-то? — Нет. Но даст людям закрытие. — Людям нужен козёл отпущения, — Вай подошла к окну, глядя на Заун внизу. — Всегда нужен. — Может, — Экко подошёл, встал рядом. — Но Джинкс не просто козёл отпущения. Она действительно сделала ужасные вещи. И люди имеют право на ответы. Вай молчала долго. Потом тихо произнесла: — Что бы ты сделал? На моём месте? Экко задумался. — Не знаю. Но я бы не прятал её. Я бы дал ей шанс... искупить вину. Не через наказание. Через действия. — Как? — Заун разрушен. Инфраструктура. Дома. Жизни. — Он повернулся к ней. — Пусть она поможет восстановить. Покажет людям, что она изменилась. Не словами. Делами. Вай посмотрела на него, и в её глазах зажглась искра надежды. — Ты думаешь, это сработает? — Не знаю. Но лучше, чем прятаться в дыре, ожидая, пока толпа не выломает дверь. Когда Вай рассказала план Джинкс, реакция была... неожиданной. — Нет. — Джинкс... — Я сказала — нет! — Джинкс отвернулась к стене. — Я не могу. Не могу выходить туда, смотреть в эти лица. Видеть ненависть. — Ты не увидишь только ненависть, — Вай присела рядом с койкой. — Некоторые тебя поддерживают. Верят в тебя. — Они не знают меня. — Тогда покажи им. Покажи, что ты больше, чем твои ошибки. Джинкс засмеялась горько. — Я и есть мои ошибки, Ви. Это всё, что от меня осталось. — Это хуйня, и ты знаешь это, — Вай схватила её за плечи, заставила посмотреть на себя. — Ты Паудер. Девочка, которая строила бомбы из мусора. Которая смеялась, даже когда всё шло к чертям. Которая любила меня так сильно, что готова была сделать что угодно, чтобы защитить. — Паудер мертва. — Нет. Она здесь. — Вай коснулась её груди, там, где билось сердце. — Под всеми этими слоями боли и ярости. Она всё ещё здесь. И я не позволю тебе забыть это. Слёзы блестели в глазах Джинкс. — Я боюсь, Ви. Я так боюсь. — Знаю. Я тоже. — Вай обняла её. — Но мы сделаем это вместе. Ты, я, даже Шляпница. Мы починим то, что сломали. — А если не получится? — Тогда хотя бы попытаемся. — Вай отстранилась, посмотрела ей в глаза. — Это всё, что мы можем сделать. Попытаться. Джинкс долго смотрела на неё. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Попробую. Ради тебя. — Нет, — Вай покачала головой. — Ради себя. Ты заслуживаешь шанс, Джинкс. Даже если не веришь в это. Первый выход Джинкс из убежища был катастрофой. Вай и Кейтлин сопровождали её, Экко шёл впереди, расчищая путь. Джинкс была в простой одежде, капюшон скрывал голубые волосы. Но люди узнавали её. Конечно, узнавали. Шёпот прокатился по улице. Потом крики. — ЭТО ОНА! — УБИЙЦА! — МОНСТР! Толпа начала собираться. Лица, искажённые ненавистью. Руки, тянущиеся к камням, палкам, всему, что могло причинить боль. Джинкс замерла, её лицо побледнело. — Я не могу. Ви, я не могу... — Можешь, — Вай схватила её за руку. — Просто иди. Не останавливайся. Кейтлин выступила вперёд, став щитом между Джинкс и толпой. — Расступитесь, — её голос был властным, командирским. — Немедленно. — А ты кто такая?! — закричал кто-то. — Стража больше не командует здесь! — Я не Страж, — Кейтлин подняла подбородок. — Я Кейтлин Кирамман. И я говорю вам — эта женщина находится под моей защитой. — Она убила наших людей! — Знаю. — Кейтлин не моргнула. — И она будет отвечать. Но не через линчевание. Не через насилие. Заун лучше, чем это. — С каких пор Пилтовер заботится о Зауне?! — выкрикнул другой голос. — Я больше не Пилтовер, — тихо произнесла Кейтлин. — Я здесь. С вами. И я прошу вас — дайте ей шанс доказать, что она изменилась. Толпа заколебалась. Кто-то опустил камень. Но другие всё ещё смотрели с ненавистью. — Почему мы должны тебе верить? — спросила старая женщина, шрамы на лице говорили о годах выживания в Зауне. — Ты одна из них. Из тех, кто давил нас. — Была, — призналась Кейтлин. — Я была. И мне стыдно за это. Но я здесь, чтобы исправить ошибки. Не только свои. Но и те, что были сделаны до меня. Она повернулась к Джинкс, протянула руку. — Мы все сделали ужасные вещи. Все мы. Вопрос — дадим ли мы друг другу шанс стать лучше? Джинкс смотрела на протянутую руку. На Кейтлин. На женщину, которую она пыталась убить. Которая должна была её ненавидеть. Медленно, дрожащей рукой, Джинкс взяла её ладонь. Толпа замерла. — Я не прошу прощения, — голос Джинкс был тихим, но все слышали. — Потому что не заслуживаю его. Но я прошу шанс. Шанс показать, что я больше, чем монстр, которым была. Тишина была оглушающей. Потом старая женщина шагнула вперёд. Подошла к Джинкс, посмотрела ей прямо в глаза. — Моя внучка умерла в тот день. Когда ты взорвала Совет. Джинкс побледнела ещё больше, но не отвернулась. — Мне жаль. — Недостаточно, — женщина покачала головой. — Но... — она вздохнула. — Месть не вернёт её. Твоя смерть не вернёт её. Может быть, твоя жизнь принесёт хоть какую-то пользу. Она отступила. Толпа медленно начала расходиться. Не все. Многие всё ещё смотрели с ненавистью. Но не бросали камни. Это был прогресс. Той ночью в убежище Джинкс сидела, обхватив колени, глядя в пустоту. — Ты была права, — тихо сказала она, когда Кейтлин вошла с чаем. — Ненависть в их глазах... я заслужила её. — Может быть, — Кейтлин села рядом, протянула чашку. — Но ты также заслуживаешь шанс. Мы все заслуживаем. Джинкс взяла чашку, согревая руки. — Почему ты это делаешь? Защищаешь меня? После всего? — Потому что Вай любит тебя. И я люблю Вай. — Кейтлин посмотрела на неё. — И, может быть, потому что вижу в тебе себя. Сломленную. Пытающуюся собрать осколки. Джинкс усмехнулась. — Мы с тобой ничем не похожи, Шляпница. — Больше, чем ты думаешь. Они сидели в тишине, попивая чай, две женщины, связанные любовью к одному человеку. Не друзья. Ещё нет. Но, может быть, когда-нибудь. — Кейт, — Джинкс произнесла имя осторожно, как незнакомое слово. — Спасибо. За сегодня. — Не за что. — Нет, — Джинкс посмотрела на неё. — Спасибо. Ты не должна была. Но сделала. И это... это важно. Кейтлин улыбнулась. Маленькой, грустной улыбкой. — Мы все делаем то, что не должны. Иногда это приводит к катастрофе. Иногда — к чему-то хорошему. — А что это? — спросила Джинкс. — Катастрофа или что-то хорошее? — Не знаю ещё. — Кейтлин допила чай. — Но давай выясним. Но в темноте, за стенами убежища, фигура в тени наблюдала. — Они начинают сближаться, — прошептал голос в маске. — Это проблема. — Что прикажете? — спросил помощник. — Напомнить им, — фигура развернулась, скрываясь во мраке, — что мир не прощает. Никогда. — Когда? — Скоро. Очень скоро. И в темноте раздался смех. Холодный. Пустой. Обещающий боль.